Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Анатолий Павлов: «С 500 тысяч бизнес не начнешь! Только открылся – уже должен»

Анатолий Павлов: «С 500 тысяч бизнес не начнешь! Только открылся – уже должен»
Фото: Марина Молдавская, 66.RU
Предприниматель, бывший депутат Заксобрания Свердловской области Анатолий Павлов за последние 10–15 лет переориентировал бизнес под своих дочерей, превратив его из машиностроительного холдинга в аграрно-девелоперский. В интервью 66.RU он рассказал о новых инвестпроектах на сумму более 5 млрд рублей, семейном бизнесе и «вороватых управленцах».

В 90-х и 2000-х годах Анатолий Павлов был одной из самых заметных фигур в уральском бизнесе. Инженер-экономист по образованию, «красный директор», он был известен в первую очередь как владелец промышленной группы «Финпромко».

Имя бизнесмена не раз фигурировало в криминальной хронике. Только официально на него было совершено два нападения. Так, в 1995 году в Павлова и его телохранителей бросили две гранаты, когда те вышли из офиса на Толмачева, 21 и направлялись к выехавшему из гаража автомобилю Cadillac. Одна граната угодила под ноги магнату, он получил осколочные ранения. Месяцем ранее несколько сотрудников «Финпромко» Павлова похитили и удерживали одного екатеринбургского коммерсанта, требуя выкуп.

Фото: Марина Молдавская, 66.RU
В группу «Финпромко» в разные периоды входило 40–50 компаний. В их числе завод «Пневмостроймашина» (ПСМ, Екатеринбург), который сам предприниматель возглавлял 10 лет, «Уралфинпромбанк», «Уральский завод АТИ», «Егорьевский завод АТИ», «Уралтехнолизинг», «Косулинский абразивный завод», «ТИЗОЛ», «Белоярский экспериментально-инструментальный завод», страховая компания «Финпромко», турагентство «Виста», несколько гостиниц и санаторий «С.С. С.Р.» в Адлере. Сейчас почти все активы оформлены на дочерей бизнесмена — Ольгу и Наталию Павловых. По данным базы «Контур.Фокус», они владеют долями более чем в 30 компаниях. Так, им принадлежит ПСМ и его дочерние структуры, стоматологический бизнес (клиника «Мегадента» и др.), ювелирный завод «Фамильное золото», кондитерская «Мария», лесозаготовительный бизнес и несколько фирм, которые занимаются арендой и управлением недвижимостью.

Сегодня 71-летний Анатолий Павлов шутя называет себя патриархом и поясняет: сам уже почти не ведет бизнес, больше помогает семье. Между тем в том самом офисе на Толмачева, в квартале от резиденции губернатора, все свободное место завалено картами, чертежами и эскизами будущих проектов. Они повсюду: на деревянных столах, зеленых кожаных креслах, подоконниках. Он также носит перстень на безымянном пальце левой руки и много курит.

Подарок для внучки

— Вы пропали из повестки в 2016 году, после того как вас сняли с выборов в Законодательное Собрание. Что у вас нового произошло за эти пять лет, чем занимаетесь, какие планы?

— Сейчас из нового — строю сырный завод, ферму, коттеджи, дома, спорткомплексы, завод ЖБИ. У нас же заводы ЖБИ все уничтожили. Сегодня даже сваи привозят к нам в область из Челябинска. Это же сумасшествие!

— Но ведь у «Атомстройкомплекса» есть завод ЖБИ и у других строителей…

— А возьми и попроси у них сваи. Да они себя даже не обеспечивают.

— Где он будет построен, когда планируете запустить производство?

— Один завод мы запустили уже — в Верхней Пышме, недалеко от Синары, там 70 человек работает. Мы на этой площадке опробовали производство и решили строить большой завод, под крупные промышленные проекты. Его откроем в Верхнем Дуброво, через него Транссиб (Транссибирская железнодорожная магистраль, — прим. ред.) проходит, и можно железобетон отправлять на север, там страдают без балок. 200 человек на заводе будет работать. Уже начали строить, в 2022 году откроем. По стоимости — вместе со всем оборудованием будет миллионов 350.

Но ни в коем случае не хочу в муниципальный контракт идти. С бюджетом категорически не работаю. Это принципиальная позиция. Туда (скрещивает пальцы в форме решетки) я всегда успею.

— Где будет спортивный комплекс?

— Там же. Я почему и завод стал строить — думал открыть спорткомплекс размером с футбольное поле, с бассейном. Кинулся, а, оказывается, ферм никто не делает, чтобы спортзал на 36 метров перекрыть сразу же. Только сваривают большие металлоконструкции. Технология же простая. У меня завод гидравлический — сделал гидравлическую станцию, натянул, получил ферму.

Основу уже сделал, все оформил, для внучки хочу подарок сделать, чтобы она управляла спорткомплексом. Он будет в Палниксе (коттеджный поселок вблизи Екатеринбурга, — прим. ред.), мы там живем с семьей. В этом году откроем. Всего их будет два. Второй — для жителей Дуброво, тот в 2022 году сделаем. Каждый по 150 миллионов.

Фото: Марина Молдавская, 66.RU

Король сыров

— И вы сказали про сырный завод…

— Тоже в Верхнем Дуброво. Контракты проплатил, оборудование идет, здание строится. Думаю, в этом году, к сентябрю-октябрю, запустим его. Строим по итальянской технологии, и оборудование их, все автоматизировано — роботы сыр переворачивают. Там всего 20 человек будет работать. Уже есть название — Grande Re (в переводе с итальянского «Великий король», — прим. ред.), ну то есть король сыров. Всего будет 30 видов сыра, но основной упор на пармезан, конечно. А из отходов будут делать сливочное масло: оставшуюся от сыра сыворотку второй раз перегоняют и получают сливочное масло.

Налаживает производство сыровар из Пармы Умберто (Умберто Зизза, бывший владелец молочной фабрики Opere di Latte, — прим. ред.). Я его уговорил — ему Россия понравилась, и он продал свой завод. Сейчас будет у нас техническим директором, учит наших сыроваров. Говорит, ваши русские — лентяи (смеется). У нас маленький завод уже есть, на базе «Некрасово». А для большого завода надо еще двух сыроваров. Одного он нашел, но тот в Италии, пока не может выехать из-за коронавируса. Я для Умберто сделал рабочую визу через наш МИД, а второму не могу.

— Какой будет мощность нового завода? И где будете закупать молоко?

— 30 тонн молока в сутки будет перерабатывать. А молоко будет поставлять «Некрасовская ферма». У нее производство — 60–70 тонн в день. Это будет настоящий сыр, без добавок. Мы лабораторию купили в Италии и следим за качеством продукции очень серьезно. Но ферме надо специальную программу выполнить — коров нельзя кормить силосом, только зеленая масса. Чтобы определенные микробы не попали в сыр.

— Назовете стоимость проекта? И финансирование: заемные средства привлекаете?

— Нет, я наработался с банками. Все на собственные деньги. Оборудование порядка 3,5 млн евро (считает), здание 4 тысячи метров площадь, земля — все вместе около 9 миллионов евро, примерно 800 миллионов в рублях.

Фото: Марина Молдавская, 66.RU

Офис Анатолия Павлова на ул. Толмачева

«Обули на 10 миллионов долларов»

— Где будет построен коттеджный поселок? Расскажите про этот проект.

— Проект уже согласовывается. Земля — моя. Это будут 700 коттеджей и 40 четырехэтажных домов на 40 квартир. У многоквартирных домов, получается, общая площадь — 56 тысяч квадратов.

— Когда планируете начать строительство?

— Я сейчас согласую генплан и начну стройку сетей. А уже потом сами дома, потому что неустроенные поселки страшнее для населения. Люди вкладывают последние деньги, а покупают неблагоустроенное жилье. Я этого не хочу. Видишь, есть какие-то понятия, в бизнесе в первую очередь. Слова «честь», «совесть» не должны исчезнуть. Посмотри программы на ТВ — никто не говорит. А «совесть» только в русском языке есть. Только у русского она есть. А мы это понятие вычеркиваем.

— Почему именно Верхнее Дуброво? Сыроварня, завод ЖБИ, коттеджи, многоквартирники, спорткомплекс — почему у вас там столько проектов?

— Во-первых, там наш «Косулинский абразивный завод». Во-вторых, получилось как: завод есть, вся инфраструктура, которая была там, тоже моя. Я же в девяностых выкупал. Россель (Эдуард Россель - бывший губернатор Свердловской области - прим. ред.) тогда вызвал меня к себе и попросил: Анатолий Иванович, выкупи землю, план надо выполнять. Короче, я один из первых, дурак, выкупил землю под всеми заводами. Говорили, что налогов практически не будет. Я выкупил по бешеной цене, а потом оказалось, что аренда дешевле, чем мне налог на имущество насчитали. Меня так обули! Где-то миллионов на 10 долларов по тем рублям. Это серьезная сумма.

— Вы пытались продать эти участки?

— Нет, зачем? Стараюсь капитализировать.

Фото: Екатерина Демина

Эскизы будущих коттеджей в поселке Верхнее Дуброво

«Сельхозбизнес тогда рентабелен, когда у тебя все свое»

— Ферма тоже будет в Верхнем Дуброво?

— Нет, в Пригородном районе. Это будет комплекс новой формации — в поле. На 2800 дойных коров, но всего коров будет в два раза больше. Там уже построены зерносушилки и элеваторы. Теперь надо строить сами ангары для коров. Это порядка 300 млн рублей. Общая стоимость с техникой — где-то три миллиарда рублей.

Но пока затормозил. Нужны поля. А для того, чтобы поля обрабатывались, комбайны надо купить. Расчет — один комбайн на 500 гектаров. Этот комплекс — 10 тысяч гектаров. Значит, 20 комбайнов надо, а сегодня один стоит 15–18 миллионов. Если берешься за дело, ты должен просчитать так, чтобы оно уже добавленную стоимость давало. Не надо вкладывать деньги, которые будут размазаны, то бишь в незавершенное производство. Что толку построить ферму и не обрабатывать поля? Покупные корма дорогие. Сельхозбизнес тогда рентабельным становится, когда у тебя все свое. Если кормов не хватает — лучше не берись.

— Когда планируете запустить производство?

— Думаю, если порешаю с документами в этом году, то в следующем начнем поля приводить в порядок. Вот ты представляешь: ты взяла поле. У нас поля — одно возмущение — там уже лес растет. Для того чтобы привести поле в порядок, ты должна сначала отправить технику выкорчевать там все, вспахать. На первый год ничего там не посеешь, на второй год только посеешь, на третий — только приступишь. То есть запустим не раньше чем через три года. Ну и земля еще не до конца оформлена.

— При этом у вас уже есть ферма в Некрасово (Белоярский район, — прим. ред.), они обе будут работать?

— Да. Там сейчас 2200 дойных коров. Оттуда и привезем поголовье на новую ферму. У меня есть корова, которая дает 60 литров молока в день. Там племенное стадо.

Фото: Екатерина Демина

Эскиз будущей молочной фермы в Пригородном районе

— Будете пользоваться программами господдержки?

— Не знаю. Но молоко у нас дотируют областные власти, за что им большое спасибо. Это хорошая поддержка, мы много молока сдаем. Если б этого не было, было бы намного тяжелее. Но пока ни господдержки, ни займов не прошу, пока всё на свои.

«Не без денег живу, хватает на хлеб-то с маслом»

— Какая ситуация сейчас на «Пневмостроймашине»?

— Я выкупил все долги у банков, на 2,5 миллиарда рублей. Но оставил в мировом, мне это выгодно. Деньги у предприятия пока не забираю. Оно работает, и пусть работает, потом получу их. Но они не списаны, числятся на балансе. Там основной долг был за японские станки, которые в лизинг покупали. Не мог предусмотреть глубокий кризис 2008 года, когда потребители все обанкротились и 40 заводов вообще исчезло с территории России по указу Медведева — он открыл границы в 2008 году, и иностранная техника хлынула. Все заводы исчезли: грейдерные, самосвальные, экскаваторные и так далее.

Я бы давно отказался от этого завода, но тогда гидравлики в России вообще не останется. Поэтому и бился за него. А мог бы получить свои деньги и отойти в сторону. Не без денег живу, хватает на хлеб-то с маслом.

Фото: Сайт завода "Пневмостроймашина""

Цех завода «Пневмостроймашина»

— Какие планы по «Пневмостроймашине»?

— Гидравлика — тема вечная. Будем развивать все типоразмеры иностранной техники. Это современнейший завод, я туда вложил 70 млн долларов.

— Замещать импорт на рынке?

— Да, замещать иностранную гидравлику. Оборудование — есть. Надо сконструировать мотор, соединительные размеры поменять. Осталось немного.

— В институте «Уралэлектротяжмаш», который принадлежит «Пневмостроймашине», тоже не так давно ввели наблюдение, позже дело о банкротстве закрыли. Там вы тоже долги выкупали?

— Нет, там недопонимание какие-то произошло. Мы с ними разобрались, снято все.

«Я сам совершил ошибку — допустил их к управлению»

Холдинг «Финпромко» существует ли сейчас и если да, то в каком виде?

— Нет. Я бы не стал этой темы касаться вообще, бог им судья… Я взял людей, можно сказать, с улицы, воспитал, наделил их процентами, деньгами. Многие из них стали богатыми. А потом они сказали, что они сами умные. Я не стал с ними спорить, повыделял бизнесы, ну их на… всех. Я сам совершил ошибку — допустил их к управлению.

— Вы имеете в виду Илдара Губаева? Он же был вашим партнером? Я видела, что у вас были совместные проекты, а потом в один момент либо общие компании закрылись, либо он вышел из уставного капитала. В его проектах вы не участвуете?

— Нет! Не хочу об этом человеке. Категорически не хочу ничего говорить.

Предприятия, которые входили в «Финпромко»…

— Я создал не одно предприятие, много в них вложил. У меня все заводы были успешными, все вывел на уровень. Ни один завод, который продал, не был брошен. Я делал там программы, капитализировал и продавал.

Фото: Марина Молдавская, 66.RU

— Вы ранее анонсировали запуск производства упаковочной ленты за 30 миллионов евро. Это тоже был общий проект с Илдаром Губаевым? Удалось его реализовать?

— Нет, это был отдельный проект. Продал года три назад. Реализовал его. Он был успешный, но начался кипиш с финном. Он упаковочной лентой занимается, и я занимаюсь. Сильно я у него под ногами крутился, вот так (проводит рукой по горлу) мешал, и он купил. В итоге взял оборудование, все демонтировал и перевез к себе в Финляндию. Что уж он там с ним делал — не знаю. То ли распилил его, то ли что. Но деньги хорошие заплатил.

— В 2015 году сообщалось, что вы продали долю в литейном заводе «Полимет» в Полевском Алексею Дегаю, который на тот момент возглавлял «Северский трубный завод» (входит в «ТМК» Дмитрия Пумпянского, — прим. ред.). Но сами вы это отрицали и продолжали называть предприятие своим. Все-таки вы продали его или нет?

— Нет, никому не продал. Только на бумажке: сначала передал, а потом обратно забрал акции. Надо было так сделать. Я поставил там руководить Алексея Дегая, хотел переписать на него небольшой пакет акций, если он выведет предприятие на определенный уровень, но он не смог. Завод сейчас принадлежит моей дочери Ольге и московскому компаньону.

— В целом в «Финпромко» входило много машиностроительных предприятий, но со временем вы от всех них избавились. Почему?

— Разное было. Вот был мой «Уралбурмаш», был «Волгабурмаш» (г. Самара, — прим. ред.). Постоянные соревнования, постоянный демпинг. Я владельцу самарского завода говорю — или ты продавайся, или я продамся. Там был такой олигарх Ющук. Он говорит: «Иваныч, продай ты!» Чтобы не соревноваться — двоим было тяжело на рынке выживать. Да и пускай он занимается, продал, и дальше его проблемы. Исправный завод, хороший. Просто разные подходы. Я считаю, что кипиш не нужен в бизнесе. Нужно договариваться всегда. И разные посылы идут — как, что, почему, причины. Не из-за того избавился, что народ не нужен. Главное же в будущем видеть перспективу.

Фото: Марина Молдавская, 66.RU

«Если она не понимает ничего послать ее на завод, чтобы ее за дурочку считали?»

— Почему вообще произошла такая переориентация бизнеса: было много предприятий тяжелой промышленности, а потом постепенно все больше легкой. Это с дочерьми связано?

— Да. Я же понимаю, на что они способны, что им интересно. И народ блудливый и изменчивый, подлый, как правило. Я не видел еще ни одного менеджера, который бы работал только на хозяина — все вороватые. Поэтому если говорить по-серьезному, то ты будешь успешным бизнесменом тогда, когда сам станешь участником процесса. У нас в России, к сожалению, так. Если у нее склонности нет, если она не понимает ничего — послать ее на завод, чтобы ее за дурочку считали?

— Бизнесом кто руководит: вы или дочери?

— Частично они. Они руководят сельским хозяйством, ювелирным заводом, вся развлекаловка — гостиницы, «Водолей» (детский развлекательный центр на ул. Шевченко в Екатеринбурге, бывший ночной клуб, — прим. ред.), стоматология… Сельхозактивами они самостоятельно руководят, я просто помогаю. И, я думаю, успешно руководят. Сырный завод будет на них, опять же. Хотя я его хотел на себя оформить, потому что инвестор — я. А потом все равно на них перепишу. «Косулинский абразивный» — тоже они владельцы. «Пневмостроймашина» тоже на дочерях, но они боятся подходить к ней — завод там сложный. Вообще все заводы пока на мне, тут я руковожу. Но де-юре я уже ничего не имею.

— Вы переписали на них весь бизнес в начале 2010-х, потому что была должность в ЗакСо, зарплата, с этим связано?

— Да, с этим. Я переписал все на них. Но у нас семейный бизнес. Дочери сами управляют всем, кроме заводов. Муж младшей дочери — Ольги — занимается заводами ЖБИ, он инженер и понимает в этом. Внучка Дарья — выучилась на юриста, сейчас тоже у нас работает. Я сейчас больше такой патриарх, который за всем следит, помогает.

Фото: Марина Молдавская, 66.RU

Кондитерская "Мария", которая принадлежит дочерям Анатолия Павлова - Ольге и Наталии Павловым

— Какой актив в вашем семейном бизнесе сейчас основной?

— По стоимости?

— По доходу.

— «Некрасово», сельское хозяйство — по прибыли. Есть отчетность: за 2020 год 190 миллионов прибыли.

— А по стоимости?

— Конечно, «Пневмостроймашина».

— Самый проблемный?

— У меня нет таких сейчас. Ни одного ни в залоге, ни в банкротстве.

«Все в бюджет рвутся. А деньги надо зарабатывать, а не получать»

— Какие-то еще проекты появились за это время?

— Мне предлагают много, но я отказываюсь от всего. Во-первых, я возрастной. А во-вторых, хочу, чтобы дети занимались. Вот если они хотят — я поддержу. А так я уже самостоятельно не хочу заниматься. Не потому что лень, а потому что мне времени не хватит. Любой проект — это пятилетка как минимум, чтобы серьезно заниматься им, раскручивать.

— Вы планируете идти на нынешние выборы в Законодательное Собрание (пройдут в сентябре 2021 года, — прим. ред.)?

— Зачем мне это надо? Я живу ради дочерей и внуков. Я уже понимаю прекрасно, возраст и так далее. Мы пришли, завтра уйдем туда же, откуда пришли. Жить стоит, если любовь, когда кому-то взгляд твой нужен…

Надо думать о стране, о родине, о детях, близких. И чтобы женщина была за мужем, а не замужем. Потому что сегодня мужики не пойми во что превращаются. Они безответственные становятся. Деньги-то надо зарабатывать, а не получать.

Вообще сейчас такой дефицит по кадрам, на заводы никто не хочет идти, страшный дефицит. Хотя сегодня станочник получает нормальную, достойную зарплату, кто хочет работать. До 100 тысяч рублей хороший станочник у меня на ПСМ зарабатывает.

А сегодня все хотят получать. Все в бюджет рвутся. Они в материальной сфере не работают. А кто будет первичные деньги зарабатывать, чтобы они в оборот входили? Это же почетно!

— Как думаете, с чем это связано?

— Думаю, это пробел и государства, и родителей. Например, дочке, сыну отец и мать правильно не объясняют, как жить надо. Что такое хорошо и что такое плохо. Они должны вовремя его или ее остановить. Они же знают своего ребенка, на что он способен.

Фото: Марина Молдавская, 66.RU

— А вам не кажется, что государство создает такие условия, что для предпринимателей нет…

— А почему все должны быть предпринимателями? Почему все должны быть поэтами и певцами? Поэт — дар божий. Певец — дар божий. Почему все решили вмиг стать богатыми! Надо говорить — «Ты способный, иди туда-то». Профориентация должна быть, чтобы люди с 15–16 лет определялись. Да, может быть маленькая ошибка, но в основном, если из тебя ничего не получится, то лезть-то зачем? Во-первых, иллюзии, во-вторых, разочарование. В-третьих, нервный срыв может быть и пошел-пошел. Если человек хорошо на станке работает, то почему он думает, что он предприниматель? Он залазит в долги по самое «не хочу». У меня смех вызывает, когда 500 тысяч дают на развитие бизнеса. Да он только начнет бизнес — эти деньги просрал, извини за выражение.

А как правильно?

— Да никогда ты с 500 тысяч не начнешь! Ты только посчитай: сегодня взять производственное помещение в аренду стоит 100–200 тысяч в месяц. Так ты не успела дело начать, ничего у тебя нет, а ты уже должна. Зачем? Зачем людей обманывать?

Хотя, конечно, главное — любовь к делу. И мечта предпринимателя — создать команду единомышленников. Я говорил, что народ вороватый — да. Но без доверия все равно нельзя — один в поле не воин. Все ошибки оправданны. И тут ведь дилемма какая, вот у меня так было: один менеджер вороватый, но прибыль приносит. А другой честный, и кичится этим, но дурак. И кого ты выберешь? Конечно, первого. И смех, и грех (смеется). Так что тут нет простых решений.