О строительстве на площади Труда

Уж сколько копий было сломано во время этой полемики, и митинг был, красочный, с воздушными шарами. Но епархия все никак не успокоится и продолжает лелеять свои планы.

Наиболее резко в этом противостоянии выделяются две группы.

Первая — это радикальное, практически ортодоксальное православие, во главе с Викентием. Их позиция не радует конструктивом и звучит примерно так: «Храму быть. И не важно, хотите вы этого или нет. Ваше мнение — бесовское, а значит, мы вас не слушаем. Храму быть — и точка».

Единственный аргумент — восстановление исторической справедливости. Ведь именно на этом месте храм когда-то и высился.

Историческая справедливость — дело хорошее. Вот только восстанавливать ее надо не за счет разрушения нового.

Особенно умиляют разговоры о том, что фонтан — рассадник пьянства и безнравственности. Осенью прошелся по площади Труда, посмотрел на фонтан и (о ужас!) не увидел ни одного человека, пьющего пиво или справляющего естественную нужду в кустах. Либо я плохо вижу, либо кто-то намеренно сгущает краски.

Противоположная сторона тоже не блещет взвешенностью позиции. Их основной постулат: «Не отдадим землю в центре города зажравшимся (простите за эпитет) попам из ЗАО РПЦ».

РПЦ как некая общность индивидуумов тоже не может похвастать однородностью состава. Есть среди служителей культа люди, передвигающиеся на совсем не скромных автомобилях и живущие в совсем не скромных домах в престижных районах города. Именно они и вызывают возмущение общественности. И, наверное, возмущение обоснованное. Но ведь много в РПЦ и истинно верующих служителей культа и прихожан, которых до глубины души коробит сравнение их церкви с коммерческой структурой.

Об этой части верующих и об их религиозных чувствах тоже мало кто думает.

Есть где-то посередине умеренные люди со взвешенной позицией, но их за выкриками оголтелых сторонников и противников никто не слышит. А жаль.

Вот так и сыплют две стороны друг на друга обвинения, проклятия, угрозы. И вроде дело строительства храма — однозначно благое, а превращается в эдакую эмоциональную помойку, в которой перепачкались все стороны противостояния.