«Да эти деньги бумажные уже никому не нужны!» [Как школьники и 66.ru громили банк]

«Что интересного можно показать детям в кредитном учреждении, это же не коров смотреть?» — думала я, собираясь на экскурсию в УБРиР, и рисовала в уме скучные картинки. Банк — по определению организация серьезная, к громкому смеху и крикам здесь не привыкли. Поэтому вполне понятна реакция охранников и сотрудников, когда теплым майским днем в здание на Сакко и Ванцетти, 67 завалилась орава второклашек в форменных школьных костюмах — на лицах читалось недоумение. Конечно, ребята пытались вести себя тихо, но разве это возможно, когда вокруг столько нового?!

 — Смотри, у него кобура, наверное, там пистолет!

 — Конечно, это же банк! Тут деньги везде лежат. А если вдруг грабители!

 — Ты боевиков насмотрелся! Какие грабители в центре города! Тут камеры везде! Да и припарковаться тут негде, а без машины как?

 — Да вы ничего не понимаете, сейчас никто деньги в мешках не носит, есть же карточки, через компьютерные программы все делается! Можно специальный вирус запустить — и все деньги на свой счет перевести, я знаю, мне папа рассказывал.

Такие разговоры вели мальчишки, пока поднимались по лестнице на второй этаж — здесь школьников встречали менеджеры банка.

 — Ребята, здравствуйте! — приветствовала детей Ксения. — Мы приготовили для вас небольшое угощение, сейчас вы подкрепитесь, и потом начнем нашу экскурсию.

С криками «Ура, пирожные!» дети помчались занимать места за столами.

Минут через пятнадцать десятки пирожных, пирожков, булочек были съедены, литры чая выпиты, и второклашки оказались способными воспринимать новые знания.

Во время вводной части ребята не сидели на местах: после каждого вопроса вверх взметался лес рук, хотя большинство не ждали, пока их заметят, а просто кричали свои ответы с места. Оказалось, восьмилетки неплохо разбираются в финансах. Они знают, что такое бартер, как выглядели первые монеты и в какой стране появились первые купюры.

 — Ребята, вы все, конечно, знаете, как называются деньги в нашей стране…

 — Рубль, рубли и копейки, — слышится со всех сторон.

 — Да, а кто может сказать, почему они так называются?

На некоторое время в аудитории повисла пауза.

 — На какое слово похоже слово «рубль»? — дает подсказку лектор.

 — Я знаю! Я знаю! — кричит Саша. — Рубль — это от слова «рубить»! Наверное, вначале рубли были деревянными, отрубалось нужное количество…

«Это сейчас они деревянные», — пересмеиваемся мы с фотографом. А школьники внимательно слушают.

 — Рубль действительно происходит от слова «рубить», но из дерева деньги в нашей стране никогда не делали. В давние времена… Кстати, кто скажет, как называлась наша страна раньше?

 — СССР! — выкрикивают одновременно несколько человек.

 — Ой, ну в чем-то вы, конечно, правы, носила наша страна и такое название. Но в совсем древние времена как она называлась?

И снова в аудитории повисает тишина. Видно, как детки мучительно ищут ответ на вопрос в своих чертогах разума.

 — Итак, наша страна называлась Древняя…

 — Русь! Русь! — кричат все хором.

 — Правильно, так вот, первые деньги в Древней Руси носили другое название — гривна. И выглядели они совсем не так, как мы привыкли. Это был слиток серебра.

 — А потом его стали рубить на кусочки, и в итоге появились рубли? — выдает версию Кирилл.

 — Это одна из версий происхождения слова. Многие историки считают, что все происходило именно так.

 — А раньше 3 рубля были настоящей валютой и продавались… Как же называется это место, где продается валюта, — встревает в беседу Саша.

 — Наверное, ты имеешь в виду биржу? Действительно, валюта продается на специальных биржах. Раньше продавались именно сами деньги, монеты, купюры, — продолжают просвещать школьников. — А кто знает, как ведутся эти операции сегодня?

Кирилл усиленно тянет руку.

 — Сейчас все операции ведутся через интернет, — рассказывает он, когда его спрашивают. — С одного счета списывают сумму, на другой зачисляют. А сами бумажки никто никуда не носит. И вообще сейчас электронные деньги применяются все чаще и чаще. Вот и карточки денежные — там же не монеты лежат, а просто информация.

Пока я поражаюсь эрудированности современных восьмилеток, Саша, устав тянуть руку, начинает говорить без спроса:

 — На карточках есть специальный чип, на который нанесены все данные о том, сколько денег на счете. А чтобы никто не воспользовался этими данными, у каждой карты есть свой штрихкод…

 — Не штрихкод, а ПИН-код! — тут же поправляют одноклассники.

Пока длится перепалка между ребятами, в аудитории появляются новые лица — так начинается следующая часть экскурсии: для детей подготовили специальный квест.

Разделившись на две группы — одна следует за Филеасом Фоггом, вторую ведет Жан Паспарту, ребята бурным потоком устремляются прочь из аудитории: какими бы интересными ни были рассказы о деньгах и о банке (а ребятам рассказали, что УБРиР начинал свою работу 25 лет назад как маленькая региональная организация, а сейчас входит в топ-30 крупнейших банков России и ведет финансовые операции с партнерами по всему миру), какими бы вкусными ни были призы за правильные ответы (детям за них давали шоколадные монетки), но долго сидеть на одном месте восьмилеткам скучно.

Первый пункт маршрута — дополнительный офис по работе с физическими лицами, он находится рядом. Толпа школьников врывается во всегда тихое и спокойное помещение, где операционисты обслуживают клиентов — кто-то пришел за кредитом.

Что можно показать ребятам в операционном зале? Конечно, машинку для счета денег и определения фальшивых купюр. Помещение, где стоит такая машина и сидит начальник оперзала, с трудом вмещает шумную компанию.

 — Сколько тут денег, как вы думаете? — спрашивает специалист, доставая из стола пачку купюр разного достоинства.

 — 500 тысяч! Нет, 300! Полмиллиона! Полмиллиона — это и есть 500 тысяч! — кричат школьники.

Сопровождающие взрослые более критичны:

 — Тысяч пятнадцать, — говорит мама одного из учеников, на глаз оценивая пачку из тысячных, пятисоток, 100- и 50-рублевых купюр.

А Филеас Фогг, с которым ищет секретный код наша группа, тем временем достает из кармана пачку долларов. Но машинка отказывается их считать.

 — Потому что деньги фальшивые! — осеняет одну из девочек.

Рассматривая поддельные купюры, ребята находят первую цифру ПИН-кода. И веселой гурьбой вываливаются из оперзала на улицу — следующим пунктом на карте значится инкассаторская машина. УБРиР располагает собственной службой инкассации, так что специально оборудованных автомобилей здесь несколько. Ребята оккупируют одну из них.

 — А вы много денег перевозите?

 — Раз на раз не приходится. Иногда и по десять миллионов везти можем, а иногда — несколько сотен тысяч.

 — А кто-нибудь может узнать, что вы много денег везете, и напасть?

 — Конечно, никто от такого не застрахован. Компаний на обслуживании у нас много, пока все объедешь… Но вообще всё продумано: крупные суммы перевозятся в обстановке жесточайшей секретности. И машина у нас специальная, просто так в нее не проникнешь. Обстрелять тоже невозможно — броня в несколько миллиметров не пропустит пулю. Ну и сами деньги мы не в мешках перевозим — они спрятаны в сейфы, у каждого сейфа — свой секретный замок.

 — А в вас когда-нибудь стреляли?

 — Слава Богу, не было такого. Но у меня на этот случай бронежилет есть. Кто хочет примерить? Только он тяжелый!

Ни мальчиков, ни девочек 10-килограммовая тяжесть не смущает: они охотно примеряют бронежилет и даже приседают в нем!

А заодно находят вторую цифру ПИН-кода.

«Только не фотографируйте графики на экранах — это секретная информация», — предупреждает нас Ксения, пока мы поднимаемся на один из верхних этажей, где расположено казначейство. И тут же переключает внимание на детей: «Ребята, пожалуйста не трогайте никакие кнопки: лифт специальный, банковский, тут везде стоят блокировки — для безопасности».

Дети, будто только и ждали этих слов, начинают тянуть руки ко всем кнопкам. Но тут двери открываются. Уже слегка уставшие школьники заходят в казначейство. Далеко их не пускают: здесь торгуют ценные бумаги и валюту — брокерам лишний шум ни к чему. Ребята громким шепотом задают вопросы:

 — А зачем нужно покупать валюту, вы же ее тратить не будете?

 — Банк таким образом зарабатывает деньги, увеличивает капиталы своих вкладчиков. Мы покупаем по одной цене, продаем по другой. Вот эта разница и идет нам в прибыль.

 — А вы доллары покупаете?

 — И доллары, и евро, и китайские юани, и японские иены. А еще торгуем фьючерсами и опционами.

 — Чем-чем?

 — Так называются специальные контракты, когда продавец обязывается в назначенный день продать валюту по определенной цене, а покупатель — купить ее, вне зависимости от существующего на тот момент курса.

 — Ой, как тут у вас все сложно…

 — Банковская работа вообще непростая. Чтобы быть успешным банком, как наш, у нас в казначействе работает несколько десятков человек: это и брокеры, и финансовые аналитики, и специалисты, обслуживающие крупные контракты.

 — А вот у вас на столе деньги мятые в мешочке — зачем?

 — Эти деньги порвались от постоянного использования, помялись, где-то затерлись. Ими уже нельзя расплачиваться. Мы их уничтожим в специальной машине. А потом на денежной фабрике взамен этих напечатают новые купюры. Кстати, вы знаете, что бывают специальные выпуски денег — юбилейные. Это могут быть и бумажные банкноты, напечатанные ограниченным тиражом, и монеты, отчеканенные из драгоценных металлов — золота, серебра.

 — А я знаю, у меня папа такие собирает, — спешит рассказать Кирилл.

 — А знаешь, как называется человек, собирающий монеты?

 — Коллекционер?

 — Нумизмат. Посмотрим, какая коллекция монет есть в нашем банке?

Когда рассматривали коллекцию монет, нашли третью цифру ПИН-кода. Остается совсем немного — ребята отправляются в зал, где проходят заседания правления банка, и с видимым облегчением рассаживаются вокруг стола — все-таки устали.

 — Поиграем в глухие телефончики, — предлагает Филеас Фогг. — Я говорю слово, а вы по цепочке дальше. Посмотрим, какое слово ко мне вернется. Начнем, пожалуй, вот с этого, — Филеас наклоняется к Кириллу.

Слово быстро облетает стол.

 — Кран-акция какая-то, — говорит последний участник.

 — Не кран-акция, а трансакция, — кричит Кирилл.

 — А вы знаете, что это такое?

 — Это когда один человек другому деньги на карту переводит, — опять поражает меня своей финансовой подкованностью Кирилл.

 — Надо же, знаете! Тогда загадаю другое слово…

Когда ребята угадывают «инвестиции» и «президент», им называют последнюю цифру ПИН-кода.

 — Ну что, идем в банкомат снимать мои деньги? — спрашивает Филеас Фогг, и дети (откуда только силы берутся) бегут к лифту.

 — Банкомат распотрошили, но это еще, оказывается, не все, — шутит Филеас. — Мне тут говорят, что я даже с телефона могу управлять своими деньгами и с помощью этого, как его, везде у вас стоят…

 — Компьютера! — дружно кричат дети.

 — А вы умеете?

 — Этим взрослые пользуются, у нас же нет своих карт. Мама мне так новую игру в телефон покупала.

 — Давайте научимся?

 — Да, да, да! — воодушевленно кричат дети и снова весело бегут на второй этаж.

Пока ребята осваивали основы интернет-банкинга, появилась вторая группа, путешествовавшая по этажам УБРиР с Жаном Паспарту.

 — Мы нашли ПИН-код! Мы сняли деньги в банкомате! А я сидел на месте президента! А я 15 раз присел в бронежилете! А я через интернет себе денег на телефон закинул! — друзья спешили поделиться друг с другом эмоциями.

 — Ну что, ребята, понравилось вам в нашем банке?

 — Да!!!

 — Приходите к нам работать, когда подрастете! А пока… Может, вы хотите мороженого?

 — Даааааааааааа!!!

Наверное, таких криков стены УБРиР никогда не слышали. Но они выдержали — банк все-таки, он и не на такие потрясения рассчитан.