В России растет, в Германии валится: парадоксальные перекосы авторынка
Но, если без виляния, автопром ЕС, кажется, на пороге Депрессии. Быть может, Великой. А в РФ, напротив, вопреки всем прогнозам устойчивые рост, развитие и всепоглощающая победа.
Если смотреть в целом, то, вроде, не так и плохо: по итогам 8 месяцев авторынок ЕС демонстрирует рост. Небольшой, но все же: +1,4% к аналогичному периоду года прошлого.
В РФ с цифрами куда интереснее: продажи новых легковушек месяц за месяцем ставят рекорды,
- август стал лучшим с 2021-го,
- прирост +35,1% (в сравнении с августом’23)
- и +65% (8 месяцев’24 VS 8 месяцев’23)
Тут смешно, кстати: официальная историография бренда отсчитывает хронику с 1945, но мы-то знаем, что вообще-то с 1937-го.
На этом фоне мы видим интересный парадокс: авторынок РФ впервые за долгие годы (если не вообще) в конце лета стал вторым рынком в европейской части континента, расположившись сразу за германским.
Последний раз так близко рынки РФ и ФРГ были где-то на рубеже 2007–08 гг.
Но тут тоже есть нюанс: тогда на рынке РФ все было очень хорошо, а сейчас на германском — все очень плохо. Поэтому он так близок к российским значениям.
Как так вышло? Германские и другие европейские аналитики называют (довольно очевидные) причины. Первая — последствия карантина и связанной с ним разбалансировки (вплоть до разрушения) всех цепочек поставок компонентов. Компоненты то ли есть, то ли нет, то ли поставщик жив, то ли не пережил карантин и обанкротился — в результате вся цепочка производства авто работает неритмично и нестабильно. Оттого растут издержки и себестоимость.
Вторая — газовые затруднения в связи с некоторыми событиями на самом востоке Восточной Европы. Германская промышленность осталась (почти) без дешевого российского нефтегаза, который какими-то кривыми-косыми путями всё-таки попадает. Плюс, попадает газ из Катара, Азербайджана и Норвегии. Но все это по непонятно каким схемам, дольше и дороже, чем прежде, неизбежно сказывается на стоимости итоговой продукции в сторону ее удорожания. А германская промышленность цвела на дешевом российском нефтегазе со времен вообще-то Брежнева.
Третий момент — затеянный в ЕС «зеленый» энергопереход. Который, в конечном счете, стоит дорого, не такой уж и зеленый, сопряжен с целым рядом «костылей», изобретением велосипедов (там, где не надо изобретать) и колеса (которое давно изобретено). Когда-то потом это все дарует нам (им) чистый воздух, но пока что только увеличивает издержки производства и рост себестоимости продукции. Которая и так растет без дешевого нефтегаза с разрушенными карантином цепочками поставок.
Непонятны и правила игры: покупателям, вроде как, не нужно авто с ДВС, потому что от ДВС скоро откажутся. Но и зарядная инфраструктура не поспевает: счет зарядок идет на тысячи там, где нужны миллионы.
А от ДВС, может, и не откажутся.
Но брать машину надо сейчас, вот покупатель и в растерянности — ездит на том, что есть, в ожидании более понятных правил игры. В результате в той же Германии вырос средний срок использования автомобиля: с 10 до 10,3 лет.
Еще один очевидный фактор — нефритовый стержень в спину. Китайскую угрозу никто не разглядел вовремя, как это было с японской в 70–80х годах прошлого века. В результате пришлая с востока Красная Орда теснит исконно европейские бренды. Впрочем, последние сами виноваты: внятных, удобных, по-настоящему массовых «электричек» европейская промышленность так и не предложила. А у КНР такого — навалом, еще и существенно дешевле. Как подозревают некоторые, не без поддержки и щедрых субсидий Компартии. Но потребителю эта подковерная игра неинтересна: ему VW и Peugeot не могут дать доступную «электричку», а BYD может.
Дальше решает рынок.
Заканчивать совсем уж в духе газеты «Правда» (образца 1961-го) не хочется. Судя по цифрам и наметившимся тенденциям, европейский автопром и авторынок и правда стоят на пороге серьезных вызовов. Возможно, потребующих структурных трансформаций. Но давайте не будем слишком уж тревожиться. Это тот автопром, который пережил две мировые войны, Холокост, Холодную, несколько нефтяных кризисов и много других геополитических катастроф. И эту переживет.
И нас.
