Раздел Общество
22 февраля 2012, 17:58

F.A. Q. для кандидатов: бомжи банкуют и никому не верят

Спецпроект «F.A.Q. для кандидатов» опустился на дно общества. Чем живут бомжи, на что живут, как выживают? И верят ли в то, что даже у них есть светлое будущее?

Вокзал Екатеринбурга. Эти ворота города стали в последнее время воротами в политическую бурлящую жизнь. То тут митинги трудяги проводят, то отправляют этих самых трудяг в Москву на всероссийский митинг под марш «Прощание славянки».

Портал 66.ru в рамках спецпроекта «F.A.Q. для кандидатов» прошел через эти ворота. Прошел не с трудягами, а с теми, для кого вокзал — это не только отправная точка в светлое будущее. С теми, для кого эта точка превращается в линию жизни. Это бомжи и малообеспеченные. Дно общества, как называют их многие. Хотя, даже упав на это дно по своей или чьей-то воле, они остаются людьми.

Привокзальную площадь города сейчас не узнать. Ранее приезжающих в город встречали лотки с различными товарами, которые были расставлены по периметру этой площадки. Сейчас здесь все чисто. Вся торговля свернута, чувачков с их непременным «Золото, доллары, сотовые» выгнали за пределы площади. Вычистили все до блеска. Бомжей здесь тоже немного. Их нужно искать. И кого мы только не встретили. Бабушку, собирающую бутылки, троицу подвыпивших новых русских хиппи и пенсионера, у которого жизнь сложилась не так, как он мечтал.

ТТХ: железнодорожный вокзал Екатеринбурга.
Место и время: Екатеринбург, 20 февраля.
Количество участников: 6 человек.
Продолжительность: 4 часа.
Социальная прослойка: бомжи и малообеспеченные.

Фото: Владимир Котляр.

Выборы. Это же праздник. Покормят

— Вы меня будете показывать по телевизору?

— Нет, не по телевизору, это в интернете будет все.
— О, в интернете! Не увидим, но привет всей стране.

— Верите ли вы в выборы?
— Кажется, что выборы — это сейчас в России номинально. Выбирай — не выбирай... Ничего не поменяется. Несмотря ни на что в выборах участвовать собрался бы, если бы были документы. А так — чего с нас взять.

— А была бы возможность, пошли бы?

— Конечно. Там хоть покормили бы кто-нибудь. Это же праздник.

— За кого бы стали голосовать?

— За Путина. Нравится он. Все старается. Потому что я его более-менее знаю, 8 лет был президентом. За кого же еще, остальных просто не знаем. Нет, знаем одного. Медведев там вроде еще есть. Но ему не верю.

— Чего вы хотите от власти?

— От Путина? Я от него вообще ничего не хочу.

— Верите ли вы в то, что что-то изменится после 4 марта?

— Нет, ничего не поменяется. Для нас во всяком случае; как жили, так и живем. Вообще жизнь стала хуже. Сегодня я есть, а завтра... Сколько мы надеялись, сколько мы голосовали. Ну ничего же не изменилось. Как было, так и осталось.

Искали бомжей мы долго. Обошли практически весь вокзал, залы ожидания, пригородный вокзал, Северный автовокзал. Хорошо почистили. Первого мужчину нашли в пригородном зале вокзала. Он тихо сидел в кресле, жуя хлеб и запивая его водой. Мужчина не разговаривал. Нет голоса — показал он при помощи языка жестов. Мы двинулись дальше.

Общество. Нажива любой ценой

— Как вы оцениваете современное общество?
— Общество? Какое общество? Нелюди. Раньше вот, при Ельцине, например, было хорошо. Сейчас не общество. Бьют, убивают. Нажива любой ценой. Половину народа уже обокрали.

— Кто обокрал?
— Как кто, депутаты вот, например. Это только часть. Меня вон брат свой собственный обокрал, оставил без квартиры. Сейчас на улице вот. Пытаюсь устроиться в ночлежку. Мир, конечно, не без добрых людей, но их мало.

— А чего не хватает обществу?
— Дайте людям жить спокойно, дайте нормальное жилье. Сделайте законы нормальными. Вернее, они нормальные, но главное — чтобы они работали. Может быть, тогда люди станут добрее. А то вот снимал комнату в Асбесте — и то хозяин выпнул.

— Какие проблемы есть у современного общества?
— Алчность и жадность. Вот что правит миром. Потому, может быть, и выбрал такой образ жизни. У меня истерика по жизни, сейчас банкую.

Следующий пункт нашей остановки — Северный автовокзал Екатеринбурга. Здесь встретили Надежду Петровну. Она собирала бутылки. Старушка — божий одуванчик. Работала поваром, есть пенсия — 6 тысяч. Собирает бутылки. На это и живет. О деньгах мы спрашивали всех и вывели среднее арифметическое.

Деньги. 300 рублей в день. Вот и все деньги

— Сколько сейчас у вас денег в кармане?
— Сейчас нисколько. А зачем это вам?

— Хотим узнать вашу материальную сторону жизни.
— А чего узнавать. Вот у кого-то из стариков, которые здесь живут, есть пенсия, они на нее и живут. Если не пить и не курить, то 300 рублей хватает на поесть. Есть шабашные работы, которые оплачиваются. Ну, как бы временные. 500 рублей в день получается, вот и деньги.

— Если бы была у вас возможность больше зарабатывать, вы бы смогли больше работать?
— У меня ноги больные, я не могу пойти физически тяжелую работу выполнять. Легкую работу — могу. Ну, скотина там, огородец... Летом проще, а сейчас — зима.

— А есть какая-то помощь? Кто-то помогает вам или нет?
— Ну, так, вот я говорю, благотворительные организации, они помогают. Вещи дают, питание дают и помогают по документам, в общем так, более-менее порядок. Мы вот тут втроем обитаем. Я, Олег и Елена. Помогаем друг другу.

— На что вы готовы пойти ради денег?
— На что готовы пойти? Ну, бить человека точно не буду. Работы бы временной побольше, работа подворачивается — счастливы. Так вот и живем, было бы жилье, было бы проще. А так — это временное явление.

Сделали уже круг по Привокзальной площади, подходим к левому входу в залы ожидания со стороны Северного вокзала. Полицейский, размахивая дубинкой, вытаскивает из здания забитого парня прямо на мороз.

Кидает его на крыльцо, бьет еще пару раз, парень закрывается руками.

Следом за ним выходят еще двое, слегка нетрезвые. Молодежь — Елена и Олег. К ним позднее присоединяется еще один — Дима. Шустрый парень. Они так живут, это их стиль жизни, но считают, что это временно.

Семья. Где она, семья-то, мы тут сами себе семья

— Откуда вы все?
— Да кто откуда. Олег вон из Казани, он вообще на улице родился. Детдомовец. Мы все тут временно. Это пока наш стиль жизни, банкуем. У кого-то вот из стариков просто отняли силой квартиру, они вынуждены так жить.

— А дети есть?
— Не, у нас нет. Есть родственники. Но мы не хотим, чтобы кто-то из них знал, что мы так живем сейчас.

— А почему не хотите к родственникам?
— А кому мы нужны? Вот одного деда собственный брат оставил без квартиры. Жена умерла, брат там имел какую-то собственность, он с какими-то жуликами спелся, вот и отобрали у мужика квартиру. Теперь так и живет на вокзале. Хотя пенсия есть. Сейчас мало кому можно доверять. Мы вон даже вам не доверяем.

— То есть ваши родные даже не знают, как вы и где вы?
— Нет, конечно же. Это временно. Потом, может, и вернусь.

— А почему так получилось, что вы оказались здесь?
— Наверное, легче было адаптироваться, своими глазами, своей сущностью понять, как у нас в стране в низших эшелонах живут люди.

Пока мы разговаривали с этими молодыми бомжами, парень, которого полицейский избил и вытащил на улицу, продолжал сидеть на морозе. Он был нетрезв, но никто из проходящих мимо даже не подошел к нему и не помог. Как оказалось позже, ему отбили почки. Скорую вызвали.

Страхи. Не бейте. Не устраивайте произвол

— Есть ли у вас страхи?
— Конечно, есть, как и у всех. Мы хотим, чтобы не пинали, не избивали до полусмерти, не убивали.

— А боитесь кого, полицейских или обычных людей?
— Да и те, и другие хороши. Полицейские — они не люди что-ли, тоже люди. Только у них на это право есть. А вот у кого-то нет этого права. А вообще боимся остаться в одиночестве. Многие вон, пенсионеры, например, в ночлежку устраиваются. Мы пока молодые, так живем.

— А о будущем думаете?
— Конечно, думаю. Пока обстоятельства выше меня. Для меня будущее — это ночлежка. Документы сдал — вот и дом. Кто-то о ней думает, кто-то просто так живет, потом вернется в жизнь. Вокзал — это временное явление для многих. Пересадочный пункт в пути и в жизни.

Пообщавшись с молодежью, мы поднялись наверх в зал ожидания. Здесь увидели мужчину вполне приличного вида, рядом стояла недопитая бутылка минералки. Мужчина сидел согнувшись, низко склонив голову. Чувствовалось, что ему тут некомфортно. Разговорившись, поняли, что он заложник ситуации. Андреев Олег Владимирович. Сын умер, жена умерла, бандиты оставили без квартиры. Он пенсионер, пенсия — 10 тысяч рублей. Устраивается в ночлежку. Живет на вокзале неделю.

Мечты. О чем мечтаю? Живу — и ладно

— Есть ли у вас какие-то мечты?
— О чем я мечтаю? Живу — и ладно. Сейчас устраиваюсь в ночлежку. А какое будущее у меня уже сейчас? Пока здоровы, бегаем. А если не смогу, значит, все, сидеть буду.

— Во что верите?
— В Деда Мороза, блин. Сегодня живем, завтра меня, может, не будет.