Раздел Бизнес
4 сентября 2013, 20:10

Изнанка бизнеса: как сто студентов одного ректора кормят

Сегодня нам удалось разговорить человека, который имеет непосредственное отношение к системе высшего образования. На условиях анонимности он рассказал нам финансовую подноготную университетов.

Напомним: анонимность — это обязательное условие этой нашей рубрики. К сожалению, это единственное, что может гарантировать нам правдивость рассказов наших собеседников.

Сегодня рубрика «Изнанка бизнеса» насыщена интеллектуально. Ибо речь в ней идет о том, как зарабатывают работники университетов и других высших учебных заведений. Почти все это федеральные структуры, и даже областные власти не имеют никакого влияния на них. С одной стороны, это жестко регламентирует финансирование. С другой — открывает массу возможностей.

Все вузы в России делятся на государственные (ГОУ — государственное образовательное учреждение), частные (НОУ — негосударственное) и муниципальные (МОУ). В Екатеринбурге представлены все три их вида. Муниципальный вуз — это, к примеру, ЕАСИ, таких по стране считанные единицы. Частные вузы — это Гуманитарный университет, Институт экономики и права и другие. Федеральные — УрФУ, Горная академия, УрГЭУ-СИНХ.

Задача частных вузов — быть рентабельными. Муниципальные — дотационные. У федеральных университетов такой задачи нет. И вот здесь начинается самое интересное. Подробнее расскажет наш герой.

Уральскому федеральному университету (УрФУ) еще повезло, что он образовался путем слияния только двух крупных вузов. Все девять ФУ, которые сейчас существуют в стране, зачастую объединили гораздо больше учебных заведений. Самый яркий пример — это ЮФУ, который находится в двух городах: Ростове-на-Дону и Таганроге.

«Федеральный университет» — это наименование, которое позволяет участвовать в государственных целевых программах по финансированию ФУ. Девять университетов, названных федеральными, получают адресное постатейное финансирование на развитие материально-технической базы, закупку и модернизацию оборудования, подготовку кадров. Смысл сделки заключается в том, что государство дает деньги, чтобы вуз «прокачивал» сам себя.

Все квоты на обучение студентов подписываются в Москве.

Кроме этого, существует еще два канала поступления федеральных денег. Первый — это обучение на бюджетных местах, квота на которые утверждается ежегодно Министерством образования и науки по каждому вузу, по каждой специальности и по каждой форме обучения. Второй — выполнение государственных заказов на научно-исследовательские работы (НИРы). И любые другие работы: проведение конференций для молодых ученых, например, или разработка ПО.

Дополнительный источник финансирования, который вот-вот откроется для УрФУ, — «Программа 5–100–2020». Это исполнение указа президента о том, что к 2020 году не менее пяти российских вузов должны войти в первую сотню одного из трех мировых рейтингов. В гонке участвуют 15 вузов, в том числе УрФУ. К 15 октября он должен представить в минобрнауки «Дорожную карту», по которой он станет одним из лучших вузов мира. Бюджет готов выделить ему на эти цели около 600 млн рублей.

Все федеральное финансирование — целевое. То есть ни один ректор не вправе самостоятельно распоряжаться деньгами. Если деньги поступили по госзаказу на обучение студентов, то они должны пойти на зарплаты и стипендии, а вот проконтролировать распределение денег, поступивших по госзаказу за НИРы, практически невозможно. Чаще всего этим и пользуются.

Обильные столы за федеральные деньги не накроешь. На эти цели идут доходы, полученные от коммерческих услуг.

Люди, которые принимают в вузе решение об объявлении конкурсов и закупок, как и везде, имеют массу коррупционных возможностей. Вуз — это огромный организм и крупный заказчик. Для поддержания своей жизнедеятельности он много чего закупает. Это и услуги по уборке территории, строительству, ремонту, это покупка оргтехники, ПО, научно-исследовательского оборудования — список можно продолжать. Условия для коррупции создает то, что многие заказы сложно поддаются экспертизе. Например, если речь идет об исследовании или специализированном софте.

Вся образовательная деятельность лицензируется. И вуз не может заниматься никакой другой образовательной деятельностью, кроме указанной в лицензии. Например, если у него не лицензировано среднее профессиональное образование, то открыть в своем составе колледж он не может. Но ничто не мешает вузу заниматься деятельностью, не подлежащей лицензированию, если это написано в уставе. Потому что основной правоустанавливающий документ вуза — это его устав.

Чтобы обойти этот запрет, каждый вуз в своей лицензии имеет очень широкий список услуг. Поэтому фактически он может совершенно легально как самостоятельный хозяйствующий субъект заниматься чем угодно и при этом не выходить за рамки своей лицензии. Это то, чем вузы зарабатывают: курсы повышения квалификации, обязательные во многих отраслях регулярные инструктажи, переподготовка кадров, иностранные языки, автошколы. На всем этом делаются хорошие деньги.

У частных университетов нет забот с приемом бесплатных студентов. Пожалуй, на этом отличия заканчиваются.

Чтобы вести всю эту деятельность, внутри каждого вуза существует множество самостоятельных подразделений со своими субсчетами. Понятно, что формально это не ЗАО и руководители этих образовательных центров не могут быть акционерами и получать свою долю прибыли. Но фактически-то они все равно выполняют роль неких топ-менеджеров. Оговоренный процент прибыли — например, 20% — остается в вузе, а остальное распределяется среди участников «бизнес-процесса». Деньги выводятся договорами подряда, премиями или любым другим способом.

Ректор точно так же получает свою ренту с бизнеса, который организован внутри вуза. Все образовательные центры и курсы — это по сути хозрасчетные структуры, руководят которыми проректоры или профессора, и вполне логично, что они на этом зарабатывают сами. Все это абсолютно легально и облагается налогами.

Вообще, зарплата ректора утверждается учредителем, то есть государством. Но помимо зарплаты ректор, если он очень захочет, может нарисовать себе любой договор подряда на любую сумму. За участие в любом НИРе, к примеру. И совершенно официально от этого целевого финансирования отпилить себе столько, сколько хочет. Потому что финансирование НИРа — это, допустим, на 60% зарплата, на 20% оборудование и еще на 20% — субподряды. Более детального разделения, как правило, не бывает, а потому проверить, куда сколько денег ушло фактически, — нереально.

Выбить из бюджета незапланированную копеечку невозможно. Если у вас внезапно сломался принтер, покупать новый придется за свои.

В некоторых подразделениях некоторых вузов по документам вообще нет имущества. Все кто-нибудь «принес из дома». Происходит так потому, что оборудование и капремонты — это тоже статьи финансирования бюджетом. А все бюджетное финансирование планируется на год. До начала года нужно определиться, сколько нужно картриджей, техники, софта и прочего. Но если внезапно сломался принтер, а его покупка не зафиксирована в бюджете, купить его может только кто-то «на свои». Сотруднику потом оформляется премия или фиктивный договор подряда — сделать это гораздо проще. А принтер так никогда и не проходит инвентаризацию, поскольку куплен за кэш.

Стоимость платного обучения вуз устанавливает сам. Ограничивать ее может только рынок. А вот количество студентов жестко регламентируется лицензией. Увеличить его можно, открыв новые помещения и расширив штат преподавателей.

В качестве иллюстраций использованы кадры из мультфильма «Как один мужик двух генералов прокормил» («Союзмультфильм», 1965 г.)