Кибердетки в киберклетке. Рецензия на второй сезон сериала «Киберпанк: Бегущие по краю»
В сентябре 2022-го, пока российские геймеры массово бежали от мобилизации, весь мир сходил с ума от «Киберпанка». Этот польско-японский аниме-сериал стал одним из лидеров просмотров на Netflix, заслужил 100% «свежести» на Rotten Tomatoes и существенно увеличил продажи одноименной игры.
Но если отставить цинизм, то можно сказать, что у сериала было множество достоинств, не связанных непосредственно с маркетингом Cyberpunk 2077. Это одна из самых мрачных, брутальных и отвязных историй, которые только видел мир. Она выделяется на фоне определенно родственных классических японских аниме вроде «Акиры» и «Призрака в доспехах», стоит особняком по отношению к «Матрице», «Экзистенции» или, скажем, «Джонни-мнемонику» и предлагает куда более обстоятельный (по крайней мере, в силу большей продолжительности), серьезный и откровенный разговор о нашем кошмарном киберпанковском будущем.
Владельцы и создатели этой кибервселенной из польской CD Projekt Red и японской Studio Trigger официально подтвердили, что события второго сезона сериала происходят в 2078 году. А значит, это сиквел как по отношению к первому сезону (рассказывавшему о 2076 годе), так и по отношению к оригинальной игре, действие которой, в соответствии с названием, разворачивалось в 2077-м.
В предыдущих сериях Дэвид Мартинес и Ви ценой невероятных усилий и потерь смогли нанести зловещей корпорации Arasaka существенный урон, но так и не сумели окончательно стереть ее с лица футуристического мегаполиса Найт-Сити. Однако арасаковские акции сильно потеряли в цене: бешеные киберпанки разрушили несколько зданий корпорации, уничтожили миллионы терабайт ценной информации и убили несколько ключевых топ-менеджеров. А уж сколько полегло в битвах с кибернетическим криминалитетом рядовых сотрудников фирмы — не сосчитать.
Поэтому антикапиталистическое противостояние, достигшее по-настоящему эпического масштаба и драматизма в игре и первом сезоне сериала, во втором несколько ослабло. Офисные помещения, лаборатории и хранилища данных Arasaka по-прежнему подвергаются атакам хакеров и мелких бандитов, скажем так, второго эшелона, но в целом это лишь бледная тень былых антикорпоративных баталий.
Бросается в глаза и изменившийся подход создателей сериала к эротике на экране. Если первый сезон поражал воображение ультраоткровенными нарядами и без тени смущения раздевал на потеху зрителя буквально каждую героиню женского пола, то во втором, возможно, в результате критики фем-сообщества, резко сбавил обороты — более-менее подходящая по возрасту для откровенных сцен героиня тут всего одна, и одета она, по сравнению со своими порочными предшественницами, довольно пуритански.
Возможно, дело тут не только в том, что за четыре года сериал сменил режиссера (место Хироюки Имаиси занял Кэй Икараси), сценариста (вместо Ёсики Усы теперь Бартош Штыбор) и трек на вступительных титрах (в первом сезоне это был This Fire группы Franz Ferdinand, теперь — 10:15 Saturday Night группы The Cure), но и в том, что история поменяла рассказчика. Отчисленный из академии за плохое поведение бывший студент Дэвид Мартинес, который выполнял роль протагониста в первом сезоне, физически больше не в состоянии участвовать в действии, так что в новом десятисерийном цикле его сместила целая галерея героев.
Тут есть Кинг (Уик Кингсли) — пожилой киберпанк и опытный ветеран-соло, выживший после приступа киберпсихоза, но потерявший в результате все импланты. Ди — сумрачный мститель, вышедший из окружающих Найт-Сити Пустошей, чтобы расквитаться со своими обидчиками из Arasaka. Талия Янг — юная мажорка, дочка топ-менеджера крупной корпорации «Кан Тао», одержимая «хромом».
Но выделяется из всех Роман — двенадцатилетний документалист, маленький мальчик со старенькой видеокамерой, который дает всей этой лютой истории трогательный ракурс, чуть снизу, с высоты Роминого детского роста. Рома тут чуть ли не единственный не киберпанк. В смысле, у него нет никаких имплантов, сменных рук, ног, дополнительного комплекта глаз, ушей или пальцев, нет никаких гаджетов, встроенных в органы чувств. У него собственные почки, печень, легкие и горячее и верное, как у крапивинских мальчишек, сердце. В жестоком, угрожающем и утратившем саму человечность мире он полагается только на него. Да еще на аналоговую 35-миллиметровую камеру, которая дарит ему, самой истории и команде аниматоров некоторые любопытные возможности.
Если на уровне кровищи и голых сисек «Киберпанк» и сдал позиции, то в плане анимации определенно эволюционировал. Графика тут еще более авангардная и смелая, а некоторые сюрреалистические эпизоды, связанные с появлением в сериале нового нечеловеческого персонажа — конструкта, слепленного из нескольких человеческих душ одной мефистофельски настроенной сотрудницей Arasaka, — могут поспорить в выразительности с лучшими сценами из «Человека-паука: Через вселенные».
Из-за Капри (так в Arasaka называют свое инфернальное детище) история еще сильнее отстраивается от первого сезона, который при всей своей брутальности был все-таки всего лишь мальчиковой боевой фантастикой про большие пушки, крутых парней и красивых девчонок. И погружается на философскую глубину, в рассуждения о душах, запертых внутри машин, кибергизации воспоминаний и переносе сознания из человека в робота и обратно. Если сезон 2022-го больше напоминал «Акиру», то этот — определенно «Призрак в доспехах».
Что до философии самого шоу и возможной интерпретации всех этих запутанных футуристических перипетий, то самой вероятной аналогией является борьба подростков с разнообразными зависимостями. От относительно безобидной — от компьютерных игр и социальных сетей — до более конвенциональной, наркотической. Если проецировать события «Киберпанка» на реальный мир, то все эти киберпанки, бегающие по краю, и киберпсихоз, в который они погружаются, когда за этот край вываливаются, — героиновые наркоманы. Они испытывают эйфорию и подъем в момент приема «стимуляторов», а после — сокрушительную ломку и прочие неприятные побочные эффекты.
В пользу этой трактовки работает и трагическая судьба матерей отвязных киберпанкующих протагонистов и первого, и второго сезонов. Эти очень разные с виду бедные женщины, бросающие все свои силы на то, чтобы спасти ребенка от зависимостей и вытащить из порочного круга, заканчивают одинаково — урной праха в идентичной стандартной упаковке из больничного морга.
Взрослые дяденьки, японские и польские сценаристы и художники, возможно, и рады потешить своих юных зрителей увлекательными приключениями, чтобы отвлечь их от скучных уроков. Но на деле по-настоящему тревожатся за молодое поколение. В кричащую, расцвеченную самыми яркими из всех возможных цветов упаковку завернута жестокая социальная драма, которая намного ближе к «На игле» и «Реквиему по мечте», чем к изначальному гибсоновскому «Нейроманту».
Киберпанк по-польски — не аккуратное упражнение в жанре, сделанное из меркантильных соображений поддержать продажи игры, а такая вот лихая ультракреативная метафора подросткового взросления, когда желание попробовать все на свете сталкивается с невозможностью рассчитать последствия.
В первом сезоне создатели шоу еще позволяли себе романтизировать опасную жизнь на краю, но теперь они, кажется, окончательно определились с адресатом своего послания. Не злые корпорации, не фашистское государство и даже не технологический прогресс — главная угроза для человечества здесь в том, что оно добровольно отказывается от самого себя. Ведь никакой хром, никакая цифровая душа и никакая аналоговая камера не помогут, если на все это великолепие больше некому и незачем смотреть.
Удачного просмотра.
