Ректор УрФУ о новой модели образования: «Нам говорят: экспериментируйте и рассказывайте, что получается»
С 2026 года помимо традиционных уровней обучения — бакалавриата, магистратуры и специалитета — УрФУ предлагает абитуриентам новые варианты: базовое и специализированное высшее образование. Базовое становится полноценным высшим образованием. После него больше не требуется «доучиваться» в магистратуре. Его задача — подготовить выпускников, готовых выйти на рынок труда. Специализированное высшее рассчитано на тех, кому нужна узкая специализация, дополнительные компетенции в менеджменте, инженерии или научных исследованиях.
Новую модель называют экспериментальной, и министерство науки и высшего образования ждет от вузов-участников пилотного проекта решения, которые можно будет тиражировать. По словам Ильи Обабкова, УрФУ в этом году впервые провел приемную кампанию по-новому, набрав на базовые и специализированное высшее часть абитуриентов.
«Министерство образования дает возможность смелых изменений»
— В пилотном эксперименте участвует 17 вузов. Зачем в пилот включили большой многопрофильный университет, объединяющий 13 институтов разной направленности? Казалось бы, новую модель проще обкатать на небольшом учебном заведении.
— УрФУ включили в пилотный проект, чтобы выяснить, как университет большого размера переживет внедрение новой отечественной образовательной модели. Чем быстрей мы адаптируемся к этим процессам, тем больше практики накопим в инженерных и гуманитарных программах и сможем делиться своими наработками с другими вузами.
— С чего вы начали?
— С очень простого шага — предложили институтам участвовать в эксперименте добровольно. Мне хотелось, чтобы их руководители сами почувствовали необходимость перемен в образовательной системе. Сначала у нас было 30% направлений, вошедших в пилот, а сейчас уже половина. Люди не рассчитывают ни на какие преференции, они просто заинтересовались новыми возможностями. Министерство науки и высшего образования разрешило нам самим многое изменить. Прежде всего, это касается длительности обучения. Нам сказали: хотите готовить инженеров пять лет — пожалуйста. Считаете, что достаточно четырех лет или нужно увеличить срок до шести с половиной — обосновывайте и делайте. Это серьезный шаг, потому что абитуриентам важно, сколько времени они проведут в университете, чему их здесь научат и как работодатель оценит их подготовку.
— Новая модель больше подходит технарям или гуманитариям?
— Гуманитарное и инженерное знания очень по-разному могут сочетаться в программах. На мой взгляд, модель должна иметь универсальность. Независимо от того, что изучают студенты — журналистику, компьютерные технологии или историю, для всех специальностей предусмотрено общее ядро социально-гуманитарных дисциплин, обеспечивающих единую методическую базу и единую систему подготовки преподавателей. Сверху будет надстройка, связанная с группой направлений и, наконец, с конкретной специальностью. Такой подход добавляет универсальности и позволяет учащимся переходить с одной программы на другую. Это важно, поскольку большая доля поступивших будет еще метаться, выбирая свое призвание.
— Вузы, работающие в этом поле с 2023 года, наверное, подводят первые итоги. Вы интересовались их опытом?
— Во-первых, эти вузы регулярно рассказывают о своем опыте на совещаниях, семинарах и конференциях. Во-вторых, мы, конечно, интересовались и понимаем, какие решения можем перенять, и чем будет отличаться подход Уральского федерального университета. Например, мы сделали ставку не просто на цифровую грамотность, а на работу с данными и технологиями искусственного интеллекта. Таким образом, у нас все студенты — вне зависимости от направления — два семестра будут осваивать технологию работы с ИИ. Человек должен не только владеть цифровыми технологиями, а представлять, как управлять данными, какую новую информацию можно из них извлечь и применить к своей отрасли.
— Первый набор на программы новой модели уже прошел. Был ли на них такой же спрос, как на привычные программы, и понимают ли сами абитуриенты и их родители, чем базовое высшее отличается от бакалавриата и зачем вообще нужен этот переход?
— Я бы сказал, что появление базового высшего образования, которое заменит в перспективе бакалавриат и специалитет, не произвело каких-то переломов. Популярность программ осталась примерно такой же, и мы видим в этом положительный момент. Но суть специализированного высшего образования — как мы его называем, новой магистратуры, — поняли не все. Мы видим, что эти направления нужно продвигать дополнительно.
— Какие программы новой модели оказались самыми востребованными? Были ли результаты приемной кампании, которые вас удивили или озадачили?
— К сожалению, востребованы оказались программы, связанные с информационными технологиями — и в базовом высшем образовании, и в бакалавриате.
— Почему — к сожалению?
— Потому что трудно определить, в чем побудительный мотив — это желание получить IT-специальность или интерес к новой модели. Удивило другое — в строительном институте проходной балл на программу базового высшего образования оказался выше, чем на давно признанный всеми бакалавриат. Базовое высшее опередило прошлогодние результаты бакалавриата на 24 балла. Очень резкий скачок получился.
— Как вы это объясняете?
— Определенного ответа пока нет. Вообще мы каждый год фиксируем какой-либо феномен. В прошлом году был скачок, представьте себе, в 40 баллов на программу, связанную с атомной энергетикой. Как это объяснить? Начали искать причину и поняли: дело в том, что Росатом с УрФУ уже несколько лет рассказывают школьникам о работе в отрасли. И вот пришло время, когда дети, которых это в школе увлекло, захотели поступить и создали конкурс. Есть ощущение, что со строителями такая же история — четыре года назад мы запустили первый в России строительный класс для школьников, видимо, сейчас наблюдаем результат. Получается, особенность последнего набора в том, что первое место заняли айтишники, а на втором — строители.
«Раньше было больше свободы, сейчас больше гарантий качества»
— Если убрать новые названия — «базовое» и «специализированное высшее», — что в образовании студента изменится по существу? Что УрФУ теперь будет делать иначе, чем в классическом бакалавриате, специалитете и магистратуре?
— Главное отличие — в структуре и продолжительности обучения. В программе будет три строго обязательных блока, о которых я упоминал. Сроки мы вправе оставить прежними, удлинить или сделать короче. Например, специализированное высшее можно получить и за год, если выпускник освоил пятилетнее базовое. Но резко сменить профиль теперь не удастся. После инженерной программы на экономическую переходить можно, а наоборот — нельзя. Желающим придется доказывать, что они мыслят как инженеры и владеют математикой, физикой, химией в нужном объеме. Раньше было больше свободы, сейчас больше гарантий качества.
— Почувствует ли студент эти изменения уже с первого курса? Будут ли отличаться нагрузка, формат занятий, объем практики и проектов?
— Объем практики — особенно. Наша цель — связать российскую традиционную фундаментальность с практической подготовкой. Увеличивается объем времени, уделяемого проектному обучению. Для всех программ базового высшего образования оно станет обязательным. В УрФУ мы экспериментировали с проектным обучением с 2010 года, в 2016-м внедрили эту технологию официально. Накопили с тех пор огромную базу, как работать с предприятиями: у нас тысячи партнеров, десятки тысяч проектов студенты делают каждый год.
— Насколько серьезно ради новой модели пришлось перестраивать сам университет? Что менялось внутри — учебные планы, набор дисциплин, работа кафедр, подход преподавателей?
— Мы создали отдельную группу, отвечающую за новую модель. Ей руководит советник при ректорате УрФУ Надежда Федорова — человек, который работает совместно с проректором по образовательной деятельности, понимает позицию Минобрнауки, задачи индустрии, видит текущее состояние университета и его будущий образ. Изменения касаются прежде всего учебных планов и подходов к обучению — нам нужно усилить фундаментальность и практическую часть, особенно на старших курсах. Руководители образовательных программ, сотрудники деканата и преподаватели проходят сейчас переподготовку по новым курсам.
— Чему вы их обучаете?
— Например, основам и применению искусственного интеллекта. На наших глазах роль преподавателя меняется. Знаете, в чем? На занятии он может столкнуться со студентами, сильно увлеченными искусственным интеллектом. И вот вопрос: кто лучше разбирается в теме — преподаватель или студент? Потому что именно в сфере ИИ студент может располагать большим опытом. Тогда преподаватель уже не сможет занять привычную позицию «сейчас я расскажу тебе, как надо». Ему придется строить работу на партнерском решении сложных задач, когда каждый вносит свою лепту в общий результат. Привычная схема «лекция — практика — лабораторная работа» здесь не подходит.
— Преподаватели не убеждали вас, что лучшее — враг хорошего, и работающую машину лучше не трогать?
— Здесь мне очень нравится позиция министерства. Нам говорят: экспериментируйте и рассказывайте, что получается. Так же открыто мы обращаемся к преподавателям и руководителям программ. Никого не продавливаем. Бунта я не видел — он даже нелогичен. Например, сроки обучения на инженерных программах увеличились, и все это приветствуют.
— Что было самым сложным для вас, когда вы все это начали?
— Быстро собрать команду и не растерять запал честного эксперимента, чтобы он не превратился в административную реформу.
— Вы декларировали, что одна из задач новой модели — приблизить образование к требованиям рынка. Как отнеслись к этому работодатели?
— У работодателей сейчас такой подход. Помимо теоретической подготовки выпускник вуза должен уметь что-то делать руками, например, программировать или проектировать, и обладать опытом такой практической деятельности. Последнее требование связано с количеством времени, необходимым новому сотруднику, чтобы встроиться в работу компании и начать приносить пользу. Этот параметр очень важен. Раньше считали, что полгода — нормальный вариант, а сейчас срок сократился до трех месяцев. Выдержать его на сложном производстве — задача со звездочкой. Поэтому проектное обучение с участием будущих работодателей стало обязательным на протяжении всех лет в вузе.
«Мы создаем образовательное пространство завтрашнего дня»
— То есть новая модель — необходимость, от которой в любом случае не откажутся и будут доводить до кондиции?
— Думаю, нет никаких шансов, что от нее откажутся. Мир, в котором мы живем, стал другим. Новые технологии могут появиться, захватить пользователей и исчезнуть, пока студент пять лет учится в университете. Такого феномена мы еще не видели. Даже в IT-сфере были свои устои, а сейчас все очень быстро меняется. Тому, кто поступает в вуз, нужно понимать — базовый фундамент образования позволяет быстро переучиваться, когда прежние прикладные знания устаревают.
— Студенты не очень любят фундаментальные науки.
— Мне кажется, многие современные дети пытаются выбрать наилегчайший способ заработать диплом. Но жизненный опыт показывает — те, кто интенсивно трудился, страдал от высоких нагрузок, особенно от базовых дисциплин, потом быстрее добиваются успеха. Но очень сложно объяснить студентам, что вначале нужно пахать.
— Вам это удается?
— В каждом направлении есть тяжелые базовые дисциплины. На историческом факультете это всеобщая история и, например, латынь для работы с первоисточниками. У инженеров — математика, физика и химия. У чистых математиков — математика, математика и еще раз математика. Чтобы их освоить, нужно себя преодолевать. Параллельно вы еще должны что-то делать руками — практические навыки позволяют поддерживать увлеченность фундаментальными предметами. Старые технологии не работают, а в новой модели заложены инструментальные вещи, позволяющие сделать так, чтобы студент захотел изучать математику, не мог жить без физики. Например, симуляторы, тренажеры, игры с образовательным контентом.
— Студенты не жалуются, что половина дисциплин, которые преподают в вузе, им никогда не пригодится?
— Жалуются. Наша задача ответить на этот вопрос провокацией. Условно говоря, если не работает двигатель, как вы будете решать эту задачу? Инженеру нужно разбираться во внутренних процессах, конструкции и материалах двигателя. Знания из тяжелых дисциплин предполагают заведомо сложную задачу.
— Сложные задачи не отбивают у них желание заниматься в принципе?
— Отбивают. Но не у всех. Мы говорим не только о подготовке, а еще о воспитании — когда через фундаментальные дисциплины вы пробуждаете в человеке смелость к решению необычайно сложных задач. Возьмите студентов, изучающих теоретическую физику — 18 курсов физики, три семестра квантовой механики. Красота! После этого уже ничего не страшно.
— Итоги эксперимента вы собираетесь подводить каждый год или будете ждать первых выпускников, чтобы понять, насколько они востребованы, какая у них зарплата и доволен ли ими работодатель?
— Вообще и так, и так. В текущем режиме будем отслеживать успеваемость студентов и мнение компаний-партнеров, которые согласились нас поддержать, и каждые пять лет смотреть, что происходит с выпускниками дальше.
— Если бы к вам пришли родители абитуриентов и заявили: мы устали от экспериментов с высшим образованием и просим все оставить, как было, что бы вы им ответили?
— Для консервативно настроенных родителей есть программы, которые в эксперименте не участвуют. Но я бы сказал им: время, когда российские университеты копировали Болонскую систему, осталось в прошлом — в новой модели ваш ребенок получит больше. Технологии стремительно меняются, и пока студент учится, мы с вами увидим много нового. Как вы, дорогие родители, собираетесь на это реагировать? Мы создаем образовательное пространство завтрашнего дня: фундаментальное, вариативное, практичное.
