«В 12 часов загудел Верх-Исетский завод»: две истории из охваченного протестами Екатеринбурга

Сопредседатель демократического движения «Демократический выбор» Тамара Алайба: «Запахло 1937-м годом»

Утром 19 августа после начала путча Тамара Алайба, которая в то время была сопредседателем «Демократическего выбора», стала обзванивать знакомых и пытаться понять, что делать дальше. Штаба у демократов не было, поэтому активисты отправились в городской совет (нынешнее здание мэрии), где уже находились депутаты демократической фракции. Городской совет стал одним из главных мест, куда приходили жители: одни хотели узнать последние новости, другие — предложить помощь, третьи просто пытались понять, что происходит.

Горсовет принял решение поддержать Бориса Ельцина и организовать в городе политическую забастовку.

«Улицы с утра были пусты, — вспоминает Алайба. — Горсовет, честь им и слава, двери открыты, проходи кто хочешь, зал открыт. И в течение всего дня 19-го числа все было переполнено, и митинги сменяли один другой, люди приходили и требовали информации».

Новости приходилось добывать по телефону. Активисты звонили знакомым в Москве и использовали любые доступные связи. Поворотным моментом стал первый указ Ельцина, пришедший по факту. Его начали размножать на ксероксах, которые принесли местные предприниматели. Помогала и телефонная станция. По словам Алайбы, ее сотрудница по фамилии Щербакова фактически поставила работу станции на сторону активистов: благодаря этому удавалось звонить, получать информацию и передавать ее дальше. Еще одним способом связи стала городская студия: в эфир выходили сама Алайба и депутат Свердловского городского совета Станислав Ячевский.

Людям было мало просто получать новости. Они требовали от депутатов, решительных действий. Тогда прямо в горсовете начали создавать стачечный комитет. Позднее его официально назвали Комитетом защиты законной власти и Конституции РСФСР. Основная его задача — организовать общегородскую бессрочную политическую забастовку.

Представителей предприятий приглашали в горсовет. По словам Алайбы, в итоге удалось собрать около 400 протоколов от предприятий, готовых участвовать в забастовке.

Комитет занимался и другими вопросами: следил за порядком на предприятиях, чтобы не было мародерства, договаривался с МВД о передвижении колонн. Участники комитета буквально проживали в здании горсовета.

«Я сейчас не могу вспомнить, как мы спали: на столах или на стуле. А кормил нас народ. Несли картошку, огурцы, бутерброды и так далее», — сообщила Алайба.

Отправной точкой для начала забастовки стали сообщения о первых выстрелах в Москве. Рабочие должны были узнать о старте протестов через гудки на заводах. Активисты обзвонили предприятия и отправили туда специальные мандаты с печатью горсовета. Ночью участники стачечного комитета ждали сигнала.

«В 12 часов загудел Верх-Исетский завод. И это было начало», — вспомнила Алайба.

После этого в горсовет стали приходить люди с ночных смен. Они спрашивали, что делать дальше. Ответов у участников комитета не было. Тем временем из разных районов города поступали сообщения о возможном движении военной техники. В горсовете находились ветераны войны в Афганистане. Некоторые собирались самостоятельно ехать навстречу военным.

Чтобы организовать их, Алайба предложила создать группы и выбрать офицера. Вскоре активисты начали опечатывать помещения райкомов и горкома КПСС и выставлять там охрану.

После победы над ГКЧП работа стачечного комитета не закончилась. В него начали поступать бумаги на директоров предприятий, которых обвиняли в саботаже. Одновременно появились сообщения об увольнениях работников, участвовавших в забастовке.

«Запахло 1937 годом», — вспоминает Алайба.

По ее словам, организаторам приходилось разбираться с такими случаями вместе с прокуратурой. Участникам забастовки выдавали справки, чтобы их не увольняли за отсутствие на работе.

Авторитет стачечного комитета к тому моменту был настолько большим, что туда начали обращаться уже с совершенно бытовыми вопросами. Однажды к Алайбе пришла девушка и попросила помочь ее 16-летней сестре, которой не разрешали выйти замуж: «Я обалдела и говорю: вы не ошиблись, а вы куда пришли? Ну вы же со стачкомом».

В другой раз позвонил директор столовой и пожаловался, что не может вывезти капусту. В итоге помогли — нашли машину.

«Это было волшебное слово — стачком, которое в то время еще звучало», — сказала Алайба.

По ее словам, со временем о событиях августа 1991 года в Свердловске начали забывать. Спустя несколько лет она увидела календарь памятных дат, выпущенный областной администрацией. В нем события 19 августа в городе были описаны иначе.

«Уже тогда полностью все это было забыто. Не упоминались, не говорили», — вспоминала Алайба.

Создатель первого независимого кабельного телевидения Свердловска МЖК-1 Александр Мих: «Мы это дело брали со спутника и транслировали на весь МЖК»

В первом молодежном жилищном комплексе (МЖК-1) к августу 1991 года уже работало кабельное телевидение и была спутниковая тарелка, поэтому жители микрорайона могли получать новости из Москвы напрямую.

По словам Александра Миха, через спутник они принимали американский CNN и практически в прямом эфире показывали происходящее в столице. Вечером после трансляций люди выходили из подъездов и других мест, где смотрели эфир. По словам Миха, в те дни именно там многие могли получить информацию о происходящем.

Также работал полит клуб. Передачи шли практически непрерывно, а в МЖК приезжали общественные и политические деятели. Среди них был государственный секретарь РСФСР Геннадий Бурбулис, выступали и другие участники событий.

«В общем, все там кипело эти три дня», — сказал Мих.

Он также рассказал, каким увидел город утром 19 августа. Когда ехал в областной совет, заметил, что улицы практически пусты.

«Ни машин, ни людей, как будто ощущение, что город вымер», — сказал он.

По словам Миха, тогда никто не понимал, чем закончится противостояние. Но уже 21 августа ситуация изменилась: на площади 1905 года собрались десятки тысяч человек.

Мих считает, что большую роль в этом сыграли решения городского и областного советов, которые поддержали Ельцина. Городские власти передавали предприятиям информацию о митинге, а руководители заводов организовывали колонны работников.

После победы над ГКЧП, вспоминал Мих, многие сначала радовались освобождению Горбачева и последующим событиям. Но спустя годы он стал иначе смотреть на распад Советского Союза.

«С расстояния времени я понимаю, что в этом была ошибка. Это надо было сделать, но по-другому», — сказал он.