«Я придумал хитрый распил человека на четыре части». Изнанка искусства иллюзии от члена Братства Магов

В арсенале Плотникова есть разные сценические трюки: он может распилить человека, заставить что-то появиться, исчезнуть или левитировать. В одном из его шоу ключевым номером стало появление автомобиля. При этом ассистентами зачастую становятся зрители.

Все начиналось с небольших фокусы: например, трюков с монетами и картами.

В интервью 66.RU Плотников рассказал, кто и зачем ходит на шоу иллюзионистов, как создаются фокусы и что происходит за кулисами жанра.

«Я всегда думал, что буду военным»

— Как так вышло, что вы стали фокусником?

— Все началось, как увлечение. Когда появилась девушка, понадобились деньги. А что я умел на тот момент? Я умел показывать фокусы и решил: почему бы это не монетизировать?

— То есть вы жили жизнь, у вас были какие-то интересы, хобби, и вы решили: хочу изучать фокусы?

— Как люди начинают собирать марки или монеты? Им просто нравится. Сначала это было увлечение: что-то показывали друзья, что-то находили в книгах. Потом, с развитием интернета, появились сайты и видеоматериалы из-за границы, где эта индустрия развита гораздо сильнее. Оттуда все постепенно стало поступать в Россию. Сейчас секрет любого фокуса можно найти за пару кликов. А тогда информацию было очень трудно найти, и выживали сильнейшие.

Я никогда со сценой свою жизнь не связывал — папа военный, я думал, что тоже буду военным. И как-то не сложилось. К счастью или, может быть, к сожалению.

— Вы член международного магического сообщества. Что это за организация?

— Я член Международного Братства Магов и Международного Магического Сообщества. Это организации, которые продвигают и популяризируют иллюзионный жанр, устраивают конвенции и конгрессы, но, к сожалению, не в России. Они занимаются развитием жанра и радеют за то, чтобы он считался искусством по всему миру. Потому что сейчас документально он таковым не является. Фактически в цирке он не так широко представлен, на эстраде — совсем нет.

— Почему так?

— Потому что в цирке фокусникам работать не так удобно из-за расположения зрителей по кругу. А эстрада сказала: «Вы нам не нужны». Вот такое подвешенное, пограничное состояние.

За границей жанр более масштабно раскрыт и признан. Там шоу собирают стадионы. При каждом крупном казино в Вегасе есть свой иллюзионный театр. У нас же есть вокальное и театральное искусство, а вот иллюзия почему-то остается в стороне.

«Широкая публика с высоким уровнем интеллекта»

— Как выглядит ваша аудитория? Кто приходит на выступления фокусников?

— Очень разношерстная публика. Это и дети, которым интересен сам момент чуда, и взрослые любители жанра. Мы уже третий год устраиваем фестиваль волшебников в Екатеринбурге, а сольному шоу уже более 10 лет. Есть люди, которые приходят из года в год — взрослыми компаниями, без детей. Ходят подростки и студенты — молодое поколение. Я не могу выделить какую-то конкретную группу: от мала до велика. В большинстве случаев это образованные люди. Широкая публика с высоким уровнем интеллекта, которая интересуется необычными театральными жанрами.

— А почему они хотят видеть фокусы? Они это воспринимают как головоломку?

— По-разному. Тут каждый что-то свое находит. Кто-то фокусы воспринимает именно как головоломку: человеку обязательно нужно разгадать секрет, слава богу, таких единицы. Причем тут не обязательно действительно докопаться до секрета, главное — объяснить самому себе «секрет» фокуса и успокоиться: «Я молодец, я разгадал».

Есть люди, которые идут именно за иллюзией невозможного, за искусством. Вадим Савенков, мой наставник, говорит, что многие хотят видеть кино на сцене. Именно то, что видели в фильмах: где герои летают, появляются и исчезают. Эти спецэффекты, которые нам показывают в кино, зрители хотят увидеть вживую. И современное иллюзионное искусство должно максимально приближаться к этому — показывать людям что-то невозможное. Каждый сам для себя решает, зачем он идет и что хочет увидеть.

— Как создаются фокусы? Есть какой-то список трюков или вы их выдумываете?

— Сейчас что-то действительно новое, чего раньше не было, появляется очень редко. В основном это переделки старых трюков, которые давно забыты. Как говорится, все новое — хорошо забытое старое.

Есть изобретатели, которые делают трюки на продажу, но в основном продают их на заграничный рынок. Там индустрия очень сильно развита, у нас не такой большой рынок сбыта, и делать уникальный трюк только для России невыгодно.

Взяли что-то старое, переработали под современный лад. Например, раньше фокус показывали со спичечным коробком, сейчас — с телефоном, а принцип тот же самый. Это модификация, использование новых материалов. Никогда не знаешь, где и когда зацепишь идею, вдохновение.

«Все друг друга знают»

— У вас есть какие-то уникальные авторские фокусы?

— Есть распиливание человека, уникальное, которое я специально разработал для театра Crave Moscow. Этому трюку нет аналогов в мире. Очень хитрый распил человека. На четыре части.

— Если вам понравится фокус вашего коллеги, можете к нему подойти: «Клевый трюк, хочу тоже такой себе в арсенал»?

— Подойти можешь, не факт, что поделятся. У нас есть закрытые сообщества. Например, 10 друзей объединились, свободно рассказывают друг другу идеи и знают, что ее никто не украдет, не позаимствует. Все равно каждый в своем соку варится и иногда не замечает недостатков в трюках, а взгляд со стороны очень помогает докрутить замысел.

Есть люди, которые фонтанируют задумками, без проблем делятся и монетизируют их. Есть люди, которые глубже погружены в одну область иллюзионного жанра, кто-то в карточной магии, кто-то с монетами и так далее. Физически невозможно знать все. Сообщество лояльное, не такое закрытое, как раньше.

— А если к вам подойдет коллега и попросит рассказать секрет трюка, поделитесь?

— Это зависит и от трюка, и от того, кто подойдет. Сообщество небольшое даже в мировом масштабе. Все друг друга знают — если не напрямую, то через одно-два рукопожатия. Если ты как артист не очень чистоплотен, об этом так или иначе узнают. С такими людьми если и делятся, то редко. Есть честные люди в плане заимствования идей, которые с разрешения автора перерабатывают их под себя. Секрет тот же, но смотрится по-другому.

Если ко мне подойдет человек, я могу поделиться. Если знаю его, если уверен, что он серьезно относится к жанру и секрет ему нужен не для того, чтобы взять и подчистую скопировать номер, а чтобы творчески переработать. Получится еще один номер, пусть с таким же секретом, но другой. Почему нет?

«Фокусы — штука нишевая»

— Нет ощущения, что к фокусам проявляют меньше интереса, чем во времена Гудини и Копперфильда?

— Может быть. Но иллюзионный жанр всегда был нишевым. Чтобы к нему прикоснуться, нужно сделать определенные шаги. Но я не могу сказать, что он непопулярный. Да, это не золотой век магии, когда большие артисты собирали тысячные залы по щелчку пальца. Но даже сейчас есть те, кто собирает стадионные туры по Европе, Штатам, Азии — когда в зале нет свободных мест.

— Почему в Европе фокусники собирают стадионы, а в России нет?

— Эх, если бы я знал. Может быть, менталитет. В российских реалиях жизнь тяжелее, люди более сдержанные в плане публичного выражения эмоций, держат все в себе.

У нас еще есть стереотип, что фокусы для детей. Мы с коллегами пытаемся людей от этого отучить. Современное иллюзионное искусство — это очень красиво, это театр, который позволяет за короткий промежуток времени испытать массу разных эмоций: удивление, смех, переживание, слезы, восторг и умиление. За 5 минут картина мира может перевернуться. Я не знаю другого направления искусства, которое так может. Хотя все жанры хороши, кроме скучного. Скучный не очень.

— Аудитория в Европе и в России чем-то отличается по реакции на выступления?

— За границей зрители более открытые, эмоциональные, особенно азиаты. Создается ощущение, что они постоянно ждут чуда. Азиаты прям золото для любого артиста, потому что они реагируют очень бурно.

У нас есть люди, которые очень ярко реагируют, а другие не так. Они вроде впечатлились и тут же задумались: «Так... Как он это сделал?» Им понравилось, но реагируют максимально тихо, потому что «так надо». А вот потом возле гримерной в частном порядке раскрывается вся благодарная русская душа.

— Сколько зарабатывают фокусники?

— Сложно сказать. Разброс огромный. От минимума — просто проконсультировать, до максимума — сопровождение мероприятия или полноценное шоу. Кто-то работает за 5, 10, 15 тысяч, а есть те, кто ниже 300–500 тысяч не пошевелится. Творческая профессия — тут по большому счету каждый себя оценивает сам.

Конечно, очень влияет медийность, социальные сети: у кого много подписчиков, ценник выше. Много что зависит от задач. Это может быть стандартный номер в концерте, часовое шоу, сопровождение мероприятия, когда я за весь вечер могу не выйти на сцену как артист, а просто поддерживаю режиссерскую концепцию спецэффектами, постановками трюков непосредственно в программе. Так что точно стоимость сказать нельзя, все очень индивидуально.

А вообще я не знаю свою цену. Мой концертный директор точно знает. Она цифрами заведует.

— Как часто на выступления приходят скептики и пытаются вас разоблачить?

— Слава богу, я с такими не встречался. Фокусники всегда на шаг впереди зрителей. Мы знаем, что должно произойти в каждый момент, а зрители — нет.

Даже если ты где-то на сцене накосячил, а такое бывает даже с суперпрофессионалами, у зрители этого никогда не узнают: «Все так и должно быть, так задумывалось изначально». Задача хорошего артиста — создать такую атмосферу, чтобы у наблюдателя не было желания раскрыть секрет. Конечно, мы сейчас не говорим о тех, кто принципиально за этим пришел.

Наша цель — мягко погрузить их в волшебный мир. И чтобы они вместе с тобой там существовали и принимали условия игры. И даже если где-то будет помарка, к этому отнесутся снисходительно. Потому что в хорошей, доброй, уютной атмосфере они простят. Если уж совсем грустно не будет. А вот чтобы не было совсем грустно, мы очень долго, упорно и серьезно репетируем.