В конце февраля США и Израиль начали военную операцию против Ирана. В первый день конфликта убили верховного лидера страны Али Хаменеи. Сегодня пройдет церемония присяги на верность новому главе Ирана Моджтабе Хаменеи. Все это сопровождается ростом мировых цен на нефть.
На начало марта нефть марки Brent торгуется выше отметки в 100 долларов за баррель, российская Urals — около 70. При этом федеральный бюджет на этот год верстался исходя из цены около 59 долларов за баррель. Это создает предпосылки для увеличения доходов российского бюджета. По оценке ведущего аналитика Freedom Finance Global Натальи Мильчаковой, если среднегодовая цена Urals в 2026 году превысит 60–62 доллара за баррель, дополнительные нефтегазовые поступления в казну могут составить не менее 1–1,5 трлн рублей. Это позволило бы нарастить доходы примерно на 7–8%, пишут «Известия».
Финансовый советник Алексей Родин полагает, что при сохранении текущих уровней котировок в течение как минимум трех–шести месяцев бюджет действительно может получить свыше 1 трлн рублей дополнительных нефтегазовых доходов. При этом поступление в казну этой суммы сократит дефицит всего лишь до 1,5% ВВП.
Продолжительный тренд на рост стоимости сырья несет в себе риски, считает журналист-международник и политолог Аббас Джума. Укрепление рубля на фоне подорожания нефти и рост общего спроса на российскую нефть оказывают негативное влияние на промышленное производство и несырьевой экспорт.
«В экономической теории это называют «голландская болезнь». Механизм здесь достаточно прозрачен: когда страна получает значительные валютные поступления и при этом преимущественно развивается лишь энергетический сектор, остальные отрасли начинают дорожать и теряют конкурентоспособность. В результате другие сферы экономики фактически деградируют», — уточнил Джума. Его слова приводит издание «Бизнес Online».
Ведущий аналитик AMarkets Игорь Расторгуев считает, что главный вызов для нашей страны сейчас — не столько цена на нефть, сколько способность финансовой системы адаптироваться к работе на фрагментированных рынках и удержать баланс между экспортными доходами и инфляцией.
Одним из долгосрочных эффектов конфликта может стать логистический сдвиг. Блокировка Ормузского пролива и удары по портам региона превращают маршруты через Персидский залив и Аравийское море в зону повышенного риска, где страховые премии на фрахт могут вырасти в пять–семь раз. В этих условиях Россия может получить преимущество благодаря альтернативным маршрутам — трубопроводу ВСТО и Северному морскому пути. Но торговые партнеры могут опасаться покупать отечественную нефть без дисконта из-за риска вторичных санкций.
Аналитик «Финам» Ольга Беленькая уверена, что рост цен на энергоресурсы в целом играет на руку экспортерам вне Ближнего Востока. По ее словам, Индия и Китай могут увеличить закупки российской нефти. В то же время затяжной конфликт создает риски для мировой экономики: возможны сбои в торговле, новая волна инфляции и замедление глобального роста. Поэтому, по ее словам, чем быстрее завершится эскалация, тем лучше для мировой экономики — и для РФ в долгосрочной перспективе.
Ее поддерживает заместитель гендиректора Института национальной энергетики Александр Фролов: «Если конфликт на Ближнем Востоке будет непродолжительным, то влияние на экономику России будет позитивным — потому что цена энергоресурсов вырастет, да и, возможно, договороспособность отдельных персонажей несколько повысится. А если затянется, то будет плохо — потому что спрос на энергоресурсы в мире начнет падать».
Ситуация может сказаться на росте стоимости некоторых продуктов. Иран экспортирует в Россию орехи, сухофрукты, плодоовощную продукцию, чай, специи и даже морепродукты. ОАЭ — сливочное масло, финики, цветные драгоценные камни, бриллианты, ювелирные изделия, часы, нишевую косметику и парфюмерию. Саудовская Аравия — финики. Израиль поставляет в Россию апельсины, манго, большое число овощей, вина и биологически активные добавки, витамины.
Доцент Финансового университета при правительстве РФ Михаил Хачатурян в разговоре с «Комсомольской правдой» добавил, что перебои с поставками возможны, а следом может произойти и рост цен.
В случае затягивания конфликта золото останется защитным активом, уверен руководитель направления по работе с драгоценными металлами в «Ингосстрах-Инвестиции» Дмитрий Смолин. Эксперт полагает, что цена на золото сохранится в диапазоне 5,2–5,5 тыс. долларов за унцию. Ожидание на конец 2026 года — около 6 тыс. долларов за унцию.