«Надо ходить пешком — из окна служебного авто не все видно». Вице-мэр — о транспорте и уборке города
Александр Толкачев — экс-мэр Талицы и бывший министр транспорта Свердловской области. Он ушел в отставку из регионального правительства в декабре 2025 года, работать в администрации Екатеринбурга начал в феврале 2026 года. Ему передали функционал ушедшего со скандалом бывшего вице-мэра Алексея Бубнова — благоустройство и транспорт.
Наша беседа проходит в кабинете вице-мэра. Он садится напротив меня и перебирает бумаги. Оказывается, это «шпаргалка для интервью, подготовленная коллегами», как говорит сам Толкачев. Чиновник утверждает, что не смотрел и не собирается подглядывать в заготовленный текст. В доказательство — переворачивает листки формата А4.
Так начинается интервью.
«Наездился по стране за последние три года»
— Перейти из правительства в мэрию было вашим желанием? Когда и от кого поступило предложение, как его аргументировали?
— В конце декабря 2025 года меня вывели в ранг советника губернатора. Тогда со мной разговаривали о Заксобрании, о работе в структуре управленческих округов. Но я сказал, что уже наездился по стране за последние три года и хотел бы остаться в Екатеринбурге.
Позже через резиденцию губернатора меня пригласил к себе Алексей Валерьевич [Орлов, мэр Екатеринбурга]. У нас с ним давние отношения в этой вертикали власти: он был руководителем правительства, я — главой муниципалитета. Тогда Орлов приезжал в Талицу, смотрел строящиеся объекты, следил за развитием района. Мы не понаслышке знаем друг друга.
Он объяснил, что со своими компетенциями я бы пригодился на пустующей должности зама. После этого был разговор с губернатором. Он сказал: «Если ты видишь в этом себя, то, конечно, занимайся». Я на все согласился. Мне это было интересно.
— А сейчас интересно? Нет ощущения, что после правительства работа в мэрии все же понижение?
— Ощущений таких у меня не было и нет по той простой причине, что в любом случае все идет от головы, все идет от сердца.
В городе все быстрее, горячее. Я вышел на работу в мэрию 21 февраля — снег шел не прекращаясь. Мы не знали, куда девать такое количество. Потом неожиданно наступило 15-градусное тепло, все начало таять, и снова в авральном режиме пришлось решать вопросы уборки улиц.
Одно дело — работать первым лицом, другое — на такой должности, как благоустройство и транспорт.
— Вам доверили сферу уволенного вице-мэра Алексея Бубнова. Как вы оцениваете переданное вам наследие? В каком состоянии сфера сейчас?
— Выстроенная на сегодня система в этой сфере в любом случае работоспособная. Да, не всегда четко налажен контроль за использованием человеческих ресурсов, техники, финансов.
Тут многое зависит еще и от глав районов, их замов по благоустройству и начальников ДЭУ. Не всегда они верят в исполнение поставленных задач. Например, Рустам Ахмедович на совещании поставил в пример Москву, где идеально чистый черный асфальт, а в Екатеринбурге мы видим его только серым.
После этого во время объезда один из начальников ДЭУ мне говорит: «Ну, где Москва, а где мы?» Я ему отвечаю: «Антоша, самый главный момент — то, что ты сам не веришь в то, что это можно сделать».
Когда обсуждали вопрос мойки асфальта с шампунем, у многих на складе его просто не было.
— Это как так в ДЭУ нет шампуня для мойки асфальта? Вроде обязательная вещь, которая должна быть всегда.
— Поймите, к нам весна в этом году пришла на две недели раньше. Работы должны были стартовать с 15 апреля, а начались с 15 марта. На совещании один из руководителей ДЭУ отчитывался, что дороги помыли 20 раз, а потом добавил: «Но с шампунем всего два раза». В зале после этого раздался хохот. Вы же когда просто ополоснули руки водой, не называете это «помыли» (смеется).
— Как выстроены отношения с начальниками ДЭУ?
— Поначалу они относились ко всему скептически. Но сегодня уже качественнее подбирают контент [фото или видео] для отчетности передо мной. Мне проще — помогают: здесь Орлов, Галямов. Тот же [вице-мэр Сергей] Плахотин может идти пешком домой и делать видеозарисовки того, что замечает. Тут же все это выкладывается в общий чат.
Вообще надо ходить пешком, потому что из заднего окна служебного автомобиля не всегда видно, что происходит.
Мы с прокурором регулярно ездим по городу. Недавно были около колледжа Ползунова. Я фотографирую полные урны. Дальше смотрю — идет сборщик мусора с мешком и убирает только то, что в урне. Накиданное между ними он не трогает. Видимо, не его зона ответственности (смеется). Чтобы исправить эту ситуацию, надо победить установку в голове. Чтобы он понял — его задача не только в том, чтобы собрать мусор из урн.
Я не говорю о том, что пришел и везде навел порядок. Нет. Но сегодня мы работаем с информацией, которая поступает. В том числе из СМИ.
— У вас уже за несколько месяцев работы сформировался собственный рейтинг районов-лидеров и аутсайдеров по уборке?
— Не только у меня. У меня он один, у Галямова другой, у Плахотина — третий, у Алексея Валерьевича — четвертый, у Марины Сергеевны [Фадеевой, заммэра] — пятый.
Профильные замы в районах погружены в проблемы и знают, как реагировать на ту или иную ситуацию. Но они не всегда с первого раза слышат. Например, вы как СМИ подняли важный вопрос, мы его увидели и говорим: «66.RU написали вот про эту проблему». А реакции по ее решению от них я зачастую не вижу.
С другой стороны, это может быть от сильной загруженности, от большей замыленности в глазах, когда они свои районы видят по-своему и где-то упиваются успехами. Эти моменты есть. Но я уж точно не в публичной плоскости буду говорить о том, кто дорабатывает, а кто нет.
«Грядущий приезд генпрокурора придает ускорения»
— А по руководителям ДЭУ?
— Они все примерно одинакового формата и выглядят похоже — как такие боровички. Но они заточены на работу: скидываешь какой-то проблемный участок, они тут же отвечают. У нас есть общий чат, куда пишет и Алексей Валерьевич. На его сообщения реакция идет просто моментальная, люди начинают ускоряться.
Ну и, конечно, грядущий приезд генпрокурора тоже придает ускорения. На совещании с квартальными и службой заказчиков я задался этим вопросом: «Неужели кто-то должен приехать из Москвы, чтобы мы все-таки консолидировали все свои усилия?»
Есть вопросы по залежам на мусорных площадках, несанкционированным свалкам, помойкам на неразграниченных землях. Зачастую слышишь в ответ от глав районов: «А это не наша земля, это областная».
Это не ваша земля (смеется). На это всем по барабану: и прокуратуре, и жителям. Самое главное — эта свалка находится у нас под носом.
— А как обстоят дела с кадрами в городских ДЭУ? Насколько сократился дефицит и по какой причине?
— За последние полтора года со строительства федеральных трасс М-12, М-5 высвободились механизаторы. Кадровые службы ДЭУ сориентировались и пригласили этих специалистов на нашу уборочную технику. Очень много людей работают вахтовым методом.
У нас есть сельскохозяйственный, лесотехнический институты и куча колледжей, чтобы выстроить подготовку таких кадров. Выпускников колледжа уже можно брать на работу — есть соответствующая квалификация и, что важнее, возраст. В 18 лет никто никого на технику за 15 миллионов рублей не посадит.
По ДЭУ у нас все закрыто — 1,5 тысячи работающих. Никогда не слышал, что не хватает людей.
— Не слышали? А я слышала от тех же глав ДЭУ. То есть дефицита у нас, хотите сказать, нет?
— Определенный текущий дефицит, как и во всех сферах, есть. Но для выполнения тех задач, которые стоят сегодня перед нами, — нет. Конечно, в идеале, если бы было три смены, тогда сразу появляется и дефицит.
— А зарплату сотрудникам ДЭУ не планируют поднимать еще раз?
— Я проехался по всем ДЭУ. Везде достаточно неплохо отнеслись к тому, что зарплаты выросли. К тому, что сегодня их и днем, и ночью кормят горячей пищей. И это в том числе побудило людей идти на эту работу. У нас есть специалисты из Башкирии, Челябинской и Курганской областей, которые приезжают сюда специально, потому что зарплата чуть больше.
Конечно, люди ждут очередного повышения оплаты труда. На военно-промышленных предприятиях вон как разогнались зарплаты за 2023–2024 год. Всем надо было успевать за ними. Но сейчас ситуация стабилизируется, такой зарплатной гонки уже нет. Если повышение будет, я думаю, ДЭУ оно коснется в первую очередь.
— Екатеринбург набрал нужное количество голосов за благоустройство парков и может претендовать на федеральные деньги. Лидер здесь — набережная реки Исеть (от Декабристов до Белинского). Уже понятно, как ее будут благоустраивать?
— В самом начале и в середине голосования мы очень от многих отставали. Но в итоге мы привлекли к сбору голосов волонтеров, контролеров в общественном транспорте.
Слава богу, все получилось. Впереди нас по процентам среди городов-миллионников только Уфа. Но, если учитывать, что у них меньше KPI, мы тут впереди планеты всей.
Выигравший участок непростой — очень высокие и крутые берега. Территория достаточно небольшая, но очень затратная даже с точки зрения интереса проектировщиков: какие эскизы предложить, чтобы они понравились жителям?
Рядом находится пара исторических мест, тот же сад Нурова, территория «Радиус Девелопмент» [компании хоккеиста Павла Дацюка и бизнесмена Александра Трунтаева]. Здесь же Clever Park со своей уже благоустроенной площадкой, армянская церковь. Как это все увязать между собой — вопрос, который предстоит решить.
Мой опыт работы в Талице говорит о том, что очень важна тема обслуживания новой зоны отдыха. Это проблема для всех: для бюджета, для подрядчиков. Задача — минимизировать затраты, чтобы обслуживание не было дорогим.
Вообще мы следим за состоянием набережной. Некоторые скамеечки в очередной раз у нас затопило, и все рассказывали, какое это фиаско. Благодатковой [Тамаре Сайдалиевне, директору департамента благоустройства] тот же [замглавы администрации Ленинского района Владимир] Капустин говорил: «Ты не волнуйся, оно все уйдет, все здесь приберем, никаких разрушений не будет».
— Судя по гигантским лужам после дождей, в городе еще и большие проблемы с ливневками.
— Да, в этот весенний паводок и в сезон дождей в некоторых районах были сбои по ливневке. Даже не трубы были забиты мусором, а колодцы.
«Людей надо увозить из центра города»
— Вам вверили и транспортную отрасль. Это как раз была ваша специализация в правительстве. До запуска реформы состояние общественного транспорта в Екатеринбурге было критическим. Прошло уже два года. В каком состоянии эта отрасль сейчас по вашим наблюдениям?
— Изменить надо очень многое. Долго не делали ничего. В чем проблема сегодня? Разово пытаемся это все претворить в жизнь.
Только что здесь в кабинете были представители компании «СберЛизинг», которая должна привезти нам 50 трамваев. Мы обсуждали вариант их доставки раньше — не до конца года, а, например, до сентября–октября.
В таком случае нужно будет быстро найти квалифицированных вагоновожатых, которые справятся с таким подвижным составом и будут поддерживать его в нормативном состоянии.
Работы здесь много. Хорошо, что и губернатор, и мэр, и те люди, которые работают в сфере транспорта, сегодня занимаются этим.
— А какие планы в дальнейшем по развитию отрасли?
— Сегодня обсуждается вопрос по приобретению трамваев, троллейбусов. В прошлом году мы по федеральной программе государственного лизинга приобрели более 100 автобусов. В этом году у нас точно такие же планы. Но мы не всегда располагаем средствами, чтобы подпитывать эту программу.
Но сегодня руководители даже частных компаний меняют транспорт за свои деньги, хотя выступали категорически против этого еще в прошлом году. Сначала поменяли ГАЗели на ПАЗики. Сегодня ПАЗики надо менять на автобусы-гармошки. Повторюсь, мы уже закупили 15 новых автобусов особо большого класса. Ждем поставку в июле.
— А на каких маршрутах они будут ездить, уже понятно?
— Пока нет. Все зависит от того, как скоро мы вообще разберемся с маршрутной сетью.
— И как продвигается работа с изменением маршрутной сети?
— Ее нужно менять, несмотря на то, что реакция жителей на это порой отрицательная. Например, люди моего поколения все еще болезненно воспринимают то, что вместо автобуса 25 маршрута теперь ходит троллейбус. Они когда видят троллейбус с опущенными рогами, думают: «Ах, он что, забыл их?» Звонят и начинают жаловаться. Им отвечают, что он просто должен выработать рейсовую батарею.
Раньше из спальных районов ехали к крупнейшим предприятиям в центре города. Сегодня все наоборот — людей надо увозить из центра города. Мы обсуждаем эти моменты, вплоть до ругани спорим. Пока конечная схема не готова.
— Какие планы по закупкам общественного транспорта еще до конца года?
— Не буду раскрывать планы.
— Но, может, есть какие-то предпочтения по конкретным производителям, технике?
— Понятно, что есть техника, которая нравится больше, какая-то меньше. Но, опять же, есть закон «О противодействии коррупции», и о своих приоритетах ты вслух не можешь говорить.
— В области и городе, судя по заключенным ранее контрактам, любили работать с Белоруссией. Сейчас это так?
— Белорусская техника классная, красивая. Но трещина на лобовом стекле, разбитый фонарь, ДТП — и машина стоит неделями, месяцами. И все потому что до завода в Беларуси никак нельзя достучаться по вопросам технического обслуживания.
Сегодня много работы по замене и ремонту рельс, шпал. Мы с вами видим, в каком они состоянии. От этого зависит скорость движения трамвая, стыковка с проезжей частью. В том же Питере очень много общественного транспорта ходит по трамвайным путям. Но мы пока не можем себе этого позволить.
— Почему?
— Потому что содержать трамвайные пути, когда по ним будет ездить еще и другой общественный транспорт — трудно и дорого. Будет много аварий. Я живу за Малышевским мостом и часто вижу ситуации, когда водители зеленых маршруток заезжают на трамвайные пути и садятся на мосты. А потом пассажиры, которые ехали на этом автобусе, раскачивают его, чтобы вытолкать. Ну куда мы от этих дураков?
Опять же момент, связанный с перевозкой: в Ураза-байрам работники одного из восьми предприятий не выходят на смену. Во всех остальных выходят, а здесь нет. У вас что, председатель профсоюзного комитета какой-то есть, который сподвигает на это все? Ну что это? Это же все равно показное: вставать и идти на молебен в то время, когда ты должен выехать на линию. Все эти моменты, они, конечно, присутствуют, видимы.
— Недавно на закупке трамваев сэкономили 2 млрд рублей. Куда планируете направить деньги?
— Прекрасный вопрос. Разговор с лизинговыми компаниями начался с того, что они приехали с вопросом, куда мы потратим экономию. А денег-то не было. Деньги — это те средства, которые вы взяли себе в лизинг, их у вас не было никогда. Так же, как и у нас не было этих 13 миллиардов рублей [начальная цена контракта].
У нас было 277 миллионов рублей, которые мы в этом году заплатим. Со следующего года будем платить около миллиарда: половина — бюджет Свердловской области, половина — Екатеринбурга. Сэкономили 2,6 млрд рублей— пыли, звезд, чего угодно, но только не денежных средств. Это все нарисовано на бумаге.
— В городском транспорте постепенно убирают кондукторов. Сейчас их нет в троллейбусах, когда они перестанут работать в автобусах и трамваях?
— (смеется) Вспомнил про этого балбеса-школьника, выпавшего из форточки едущего трамвая. Прости господи. Слава богу, с ним ничего плохого не произошло. А сколько у нас случаев, когда подростки брызгают баллончиком в лицо пассажирам, выбивают окна и просто перекрывают движение. Хотя бы от них нам сегодня нужны кондукторы.
— То есть я правильно понимаю, вы за кондукторов в общественном транспорте? Отказывались же, теперь возвращать?
— Кондукторы нужны в любом случае. Как контролеры. Подростки распоясались именно из-за того, что старших нет, никто не окрикнет. А «я ж матери» все равно будут рассказывать, что виноваты все, кроме ее ребенка.
Даже когда кондуктор — пожилая женщина, это меняет ситуацию. Мое субъективное мнение — так у людей хотя бы будет стимул заплатить, потому что будет определенный страх.
— И тут мы плавно переходим к теме безбилетников. Как вы оцениваете ситуацию, насколько эффективна борьба с ними?
— С безбилетниками боремся. Когда контролеры выходят на тот или иной маршрут, количество оплачивающих проезд повышается сразу на 5–7%.
