Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Художник из Германии — о том, как найти «неинстаграмное лицо» в уральской шахте. Интервью с глубины 250 м

13 апреля 2018, 12:19
Художник из Германии – о том, как найти «неинстаграмное лицо» в уральской шахте. Интервью с глубины 250 м
Фото: Юлия Ползунова, пресс-служба УГМК
ECB приехал в Екатеринбург, чтобы сфотографировать лица металлургов, шахтеров и горняков, а потом их нарисовать на гигантской стене в Москве. Зачем художник спускался под землю, что интересного в уральских лицах и зачем их размещать на больших площадях – выяснял 66.RU.

Хендрик Бейкирих — уличный художник из Германии. Он рисует черно-белые портреты и размещает их на стенах домов. Его рекорд — лицо рыбака на небоскребе в Корее, высотой в 70 метров (почти половина БЦ «Высоцкий»). Недавно Хендрик приезжал в Екатеринбург, чтобы сфотографировать лица уральцев, а потом одно из них нарисовать на здании в Москве.

В Екатеринбурге восемь лет назад уже появилась одна работа Хендрика. На самом первом фестивале «Стенограффия» в переходе у парка Маяковского ECB (псевдоним художника) нарисовал бородатого атланта, взвалившего на плечи потолок, и разломанный портрет пожилого мужчины.

В этот раз ECB оказался в Екатеринбурге, чтобы сделать фотографии, а по ним портреты для проекта о Сибири и Урале. Лица он будет рисовать на зданиях в Москве и на трехметровых холстах, которые появятся на выставке в Марокко. Фактурных героев художник искал на побережье Байкала, в шахтах Урала и на угольном карьере Кузбасса.

Фото: Юлия Ползунова, пресс-служба УГМК

Хендрик спустился на 200 метров под землю в рудник под Режом, где добывают медь. Пока переводчица разговаривала с рабочими, художник пытался незаметно сделать портреты.

— Вы сфотографировали несколько десятков человек. Кто в итоге появится на стене?

— Отбор происходит по волшебству. Я не ищу самое интересное лицо, это оно находит меня. Причем бывает так, что вживую мне человек кажется интересным, а потом оказывается, что все зависело от окружения. Решающую роль играют свет и блики. Я фотографирую людей, чтобы у меня была возможность поймать подходящую эмоцию. Если бы я сразу рисовал своих героев, человек был бы слишком напряженным.


— Вы не общаетесь со своими героями. Ваша переводчица только спрашивает имя и ведет светскую беседу. Вам неважно, чье лицо рисовать?
— У меня очень мало времени на знакомство. Я нахожусь с героем на близком расстоянии, при этом работаю с техникой: выбираю ракурс, выставляю настройки, и в это время все равно между нами завязываются какие-то отношения. Для меня самое главное — это глаза. Они отражают внутренний мир человека.

Фото: Юлия Ползунова, пресс-служба УГМК

Медный рудник длиннее екатеринбургского метрополитена. По нему ECB ездил на высокой толстостенной машине, и ходил пешком, утопая по щиколотку в серой глине.

— Каких людей вы снимали на Урале?
— Я увидел людей, которые каждый день занимаются тяжелым и опасным трудом. С такими людьми лучше не лукавить и говорить все напрямую. Они работают в одной команде с огромными машинами, при этом мне кажется, что человек в этом союзе сильнее. Я делал фотографии в курилке металлургического завода. Туда заходили ребята, которые хотели отдохнуть от шума и гама доменных печей. Они поджигали сигарету и в этот момент уносились мыслями куда-то далеко. Мне нравится ловить именно такие моменты.

— В поп-культуре пропагандируются совсем другие лица: идеальные, гладкие, юные. Почему вы не рисуете молодых?

— На молодых лицах сложно прочитать жизненный опыт, на них невозможно показать историю. Да и красивые молодые лица на больших стенах напоминали бы билборд и рекламу одежды.

Сейчас каждый пытается показать инстаграмную имиджевую картинку, которая не связана с реальной жизнью. Инстаграм — это про поверхность, а мне интересно показывать внутреннее содержание. Написать картину — это значит рассказать историю. Люди в возрасте прошли длинный жизненный путь, и он виден именно на лице.

Фото: Юлия Ползунова, пресс-служба УГМК

Медь под Режом добывают сверху и снизу — в шахте и в карьере. Добраться из подземелья на воздух можно по сквозному тоннелю, по которому обычно вывозят ценную породу. Он выходит прямо в кратер, где огромные экскаваторы раскапывают руду и грузят в такие же по размерам БелАЗы.

— Почему ваши портреты черно-белые?
— Такая палитра четко и ярко показывает эмоции. В ней я ищу эстетику старой пленочной фотографии, где видны все мелкие детали, где чувствуется поверхность лица.

— Почему на Урале вы пошли именно на рудник и на завод?
— Урал — это горнозаводская культура, богатый ресурсами край. Для меня, как для европейца, Урал и Сибирь — это нечто огромное большое, таинственное. В этом стереотипе есть правда. Я видел огромные пространства и мистические места. Это романтичная страна рабочих. Кроме того, я очень люблю советский соцреализм. Тогда рабочих изображали в политическом контексте, а мне бы хотелось пересмотреть этот стиль вне политики.

Фото: Юлия Ползунова, пресс-служба УГМК

Рабочие подарили художнику на память куски медной породы.

— Вы предупреждаете человека, что именно его лицо появится на стене?

— Во время подготовительного этапа, когда я фотографирую стену здания и делаю эскиз в фотошопе, я распечатываю изображение в хорошем качестве, ставлю в рамочку и дарю своему герою.

— А людям нравится видеть свои настоящие лица? Усталые и в морщинах?
— Пока всем нравилось.

— На какой стене в Москве появится картина?
— Я пока выбираю нужное лицо и поверхность. Портрет нужно выбрать такой, чтобы он подходил именно к этой стене и именно к этому пространству. Например, у меня человек смотрит вправо, а там соседнее здание. Это нехорошо, было бы лучше, чтобы взгляд был направлен на небо. Так что я подробно сопоставляю пространство с картиной. Я хочу, чтобы портрет цеплял горожан, когда они мчатся мимо на машинах.