Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

В гостях у странных людей: 26 казаков с одним конем спасают шизофреников и зэков

7 марта 2017, 16:40
В гостях у странных людей: 26 казаков с одним конем спасают шизофреников и зэков
Фото: Екатерина Третьякова для 66.ru
В этом спецпроекте мы рассказываем о людях, занятых странными вещами. Чтобы понять, почему, а главное — зачем они это делают, журналисты 66.RU приходят к ним в гости, примеряют на себя и пытаются понять их правила жизни. В этот раз мы приехали в гости в «Станицу Державную», в которой казаков меньше, чем тех, кого они спасают от жизни на улице.

Косая сажень в плечах и минимум два метра роста. Красные шаровары, на голове непременно чуб. Эдакий здоровенный детина, кровь с молоком. Он скачет на коне и, размахивая шашкой, кричит басом: «Я тебя породил — я тебя и убью!» Вот приблизительно так я, честно перечитавшая всего Гоголя, представляла себе типичного казака.

На деле все оказалось несколько по-другому. Если точнее — абсолютно по-другому. Уральские казаки верхом давно по улицам не рассекают, на работу ездят на машинах, одеваются неброско и никого не убивают. А в городе Среднеуральске,скорее наоборот, дают шанс начать новую жизнь однажды оступившимся. То есть делают добрые дела и ничего не просят взамен. Странные, правда?

В гости к этим героям нашего времени выезжаю в обед субботы. Ехать неблизко, в Среднеуральск. Навигатор здешних мест не знает, добираюсь чисто интуитивно. Разбитая, вся в ямах, узкая дорожка упирается прямо в ворота «Станицы Державной», дальше путь прегражден натянутой веревкой и шлагбаумом. «Вы к кому?» — тут же из небольшой избушки, выполняющей, судя по всему, роль КПП, выскакивает мужчина в камуфляже. Представляюсь. Он улыбается: «Сейчас пропущу, поезжайте прямо, потом направо, там увидите детскую площадку, рядом с ней штаб. Вам туда».

Добродушный охранник — из местных постояльцев. Зовут его Сергей, ему 58 лет. Живет в Державной уже четыре года и все это время гордо носит звание сотрудника службы безопасности. «Я днем дежурю, ночами — сменщик мой. Работаю с восьми до восьми. Устаю? Нет. Я бывший военнослужащий, ветеран Афганской войны и потомственный казак. А сейчас инвалидом стал, левую сторону парализовало. Ну так что, лежать мне теперь? Не могу я без дела. Да у меня вот и помощник есть, — Сергей ласково треплет за ухо собаку, тоже выскочившую из своей будки посмотреть, кто там пожаловал. — Филя зовут. Вы только его не фотографируйте, а то он этого не любит».

О причинах своего пребывания в «Станице» Сергей рассказывать не стал, отмахнулся: «Личное это. Не очень хорошая история». Заметил только, что обиды ни на кого не держит: «Жаловаться не на что. Все есть у меня: и квартира, и дом, и внуки». Заметно погрустнев, охранник Сергей, чтоб не подать виду, что задели за живое, вновь отвлекается на собаку, а я на законных основаниях проезжаю на территорию.

«Здесь у каждого своя история, но вспоминать о прошлом никто не любит», — объясняет Авиэль Плеханов, начальник штаба, встречая меня у здания администрации. — Чай будете?»

«Буду», — киваю я и оглядываюсь по сторонам. Большая огражденная территория, несколько строящихся зданий, церковь, маленькие жилые домики, пилорама. Тут же рядом детская площадка с качелями и горкой, резная беседка — она же место для курения. Общая картина напоминает что-то среднее между пионерским лагерем советских времен, колонией переселенцев и сценой из фильма про постапокалипсис.

«Сначала был создан реабилитационный центр «Держава», — начинает рассказ Авиэль Владимирович, — было это в 2006 г. Организовывали все силами неравнодушных энтузиастов, так получилось, что основная их часть была казаками. В 2008-м нам дали в бессрочное безвозмездное пользование полуразрушенные здания на этой вот территории. Так потихоньку мы все перебрались в Среднеуральск. Было принято решение зарегистрировать здесь первичную казачью организацию, которая сегодня именуется «Станица Державная».

Казаков, как выяснилось, на Урале довольно много: около 5 тысяч. Первое упоминание о яицком (уральском) казачьем войске относится ни много ни мало к XVI веку. Уральские казаки участвовали во всех значимых исторических сражениях и до последнего защищали царя во время Гражданской войны. Нынешних, современных казаков делят на так называемых общественников, для которых казачество — это больше клуб по интересам, и истинных, официальных, чьи имена занесены в государственный реестр.

«Мы, казаки, — это национальная гвардия, которая в любой момент, по первому зову поднимется и побежит, куда прикажут. Наши данные есть в военкомате. Случится, например, лесной пожар — откроют реестр, посмотрят, что в Среднеуральске есть 15 казаков, вызовут нас. А мы всегда наготове, быстро организуемся», — объясняет Плеханов.

Но главное для этой станицы, по его словам, — помощь людям. Помогают казаки по-настоящему, не на словах, а делом, прямо здесь, в «Станице», которая официально имеет статус хутора, находится реабилитационный центр, в котором постоянно проживают 45 человек. В филиале — в поселке Лебяжье Каменского района — еще 23 человека. Количество «клиентов», как здесь называют местных, постоянно меняется: кто-то находит выход из ситуации, устраивается на работу, снимает жилье, кто-то возвращается на улицу.

«У нас живут те, кому некуда больше пойти. Причины могут быть разные, — объясняет Плеханов. — Есть такие, кто пропил свое жилье, есть матери-одиночки, оставшиеся без средств к существованию, погорельцы и беженцы…»

— В чем заключается помощь?
— Понимаете, когда человек оказывается на улице, он, по сути, переходит на исключительно животные инстинкты. Все, чего он хочет, — это есть и спать. Поэтому самая первая наша задача — накормить, напоить, отогреть, помыть, медицинские услуги организовать. Потом уже начинаем думать, что дальше делать. Мы помогаем и документы восстановить, и какую-то рабочую профессию получить. На пилораме в Среднеуральске, например, сейчас много наших «выпускников» трудится. Мы их и ремеслу научили, и кому-то устроиться помогли.

— И долго ваши клиенты здесь проживают?
— Да по-разному. Ограничений особо никаких нет. Некоторые здесь живут по пять-шесть лет. Вот, например, один с 2008 г. с нами, у него уже семья здесь, он наш почетный пенсионер. 19 человек за все время работы похоронили, как положено, честь по чести. Многие находят себе мужа или жену, заводят семьи и уходят. Бывают, конечно, и те, кто нарушает правила пребывания на территории. С ними сразу прощаемся.

— Что за правила?
— У нас сухой закон. Строжайший. Принятие алкоголя на территории — расторжение договора. Вообще без вариантов. Плюс работать же нужно.

— Не хотят?
— Не хотят. Вы спросите у любого бродяги на улице: «Ты почему в «Державу» не идешь?» Думаете, он про нас не знает? Ерунда! О нас все знают! У нас соглашения и с церковными приходами, и с социальными службами, и с полицией,и системой ГУФСИН. Так или иначе каждый человек, ведущий асоциальный образ жизни, о нас что-то да слышал. И все равно к нам не идут. Нас вот с вами что держит в нормальном жизненном русле? Страх! Мы боимся потерять работу, потому что нужно платить за жилье, чем-то питаться, детей содержать. А когда человек прожил на улице полгода-год — он расслабляется, он понимает, что можно ничего не делать — и не умереть. Из этого состояния выйти порой очень трудно.

Текст: Ирина Шибаева. Фото: Екатерина Третьякова для 66.ru