[«В 90-е мужики по нам из ружья стреляли, сейчас — из пневматики»]. Один день с бригадой «Водоканала»

«Один день» — проект Портала 66.ru, где мы рассказываем, чем живут люди разных профессий: врачи, дворники, учителя, полицейские, водители и т.д. На самом деле мы готовили этот проект уже давно. И репортаж с места прорыва водопровода записали еще в конце октября. Просто начать решили с самой героической (или нет?) профессии — полицейского. А сейчас наконец-то готовы раскрыть, что происходит внутри желтой аварийки.

В ногах у слесарей стоит железный ящик. Под ним труба с горячим воздухом. Этот железный короб — своеобразная микроволновка. Рабочие с утра складывают в него банки с едой, и в обед включают отопление (солярки выдают только на час). Обедают по очереди: первый ест холодную еду, а последний — кипящую. По-другому никак. Место аварии покидать нельзя, да и вчетвером в двухметровой каморке не уместиться.

Когда я открываю дверь в кабинку, мне помогают подняться две большие руки.

 — Ты какого года рождения?
 — 1993.
 — Эта машинка помладше тебя на год будет.

Если я вам по-честному опишу, как выглядит изнутри кабинка слесарей, их оштрафуют. Или лишат премии. А это почти половина зарплаты. Поэтому я расскажу, чего в крошечной кабинке нет. Нет умывальника, чтобы отмыть руки от грязи. Нет вешалки, чтобы повесить сырые вещи. Нет табуретки, чтобы посадить четвертого человека. Нет столешницы и термоса. А может, и ящика с едой тоже нет (смотря какой инженер по технике безопасности будет).

 — По технике безопасности мы в машине не должны ни есть, ни греться. Ничего. Вот приехали, вышли — и все. Больше якобы машина не нужна. Только инструмент берем. Как себя человеком чувствовать? Тут ни туалета, ничего нету. Смена — 12 часов. Вообще караул, хоть соловьем пой! На Ленина стоишь — и куда денешься, куда бежать?

Куда бежать — я тоже не знаю.

В этот раз трубу с холодной водой прорвало рядом с лицеем №110 на ул. Бажова, 124. Мы едем туда. Рабочий день у аварийной службы «Водоканала» начинается в восемь утра, но к раскопке приступают только около часа дня. Пока не выдали разрешение три инстанции (Электросети, Горгаз, Ростелеком) — копать и устранять проблему нельзя, есть опасность повредить подземные коммуникации. Например, наткнуться на трубу с газом или порвать провода.

 — Мы можем долго стоять. А прохожие ходят и ругаются, что мы бездельничаем. Мы привыкли и не обижаемся. Их тоже понять можно: воду отключили, вот и нервничают, — рассказывает Кайрат. Ему 23 года, он учится на теплофаке УрФУ и единственный из бригады имеет шанс построить карьеру в муниципальной службе.

Вообще в бригаде пять человек. Два слесаря — дядя Толя и Кайрат, бригадир Валера и мастер Дмитрий. Плюс водитель Юрий. Или Юрка, как представляется он мне. Юрий сразу начинает жаловаться. Видно, что больше обратиться не к кому.

 — Ты про начальников плохо не говори, а то придется заявление об увольнении писать, — то ли в шутку, то ли всерьез предупреждает водителя бригадир.

 — Пускай пишет, а что такого. Внатуре достали уже. У них один разговор: вы передохните, таджиков наберем. Вы бы предупредили, что придете, мы бы кружки чистые взяли. Не западло из грязной пить? — спрашивает у меня Юрий.

 — Не западло.

 — В советское время было лучше. Да даже полтора года назад можно было телевизор поставить. Сейчас все запрещено. Выезжаю из гаража — всё проверяют, заезжаю — проверяют. Так и живем. Дурдом, — вздыхает водитель.

 — На выезде, — смеется дядя Толя, — На самом деле все держатся из-за графика. Мы работаем четыре через четыре. Правила строгие, но можно и потерпеть. Утром и вечером проходим нарколога, дышим в трубочку. Вон троих недавно уволили из-за того, что пьяные пришли.

 — А почему у вас форма такая грязная? Вам ее не стирают?
 — Нет, ты чего! Форму выдают раз в два года. Что хотим с ней, то и делаем. На зиму, представляешь, валенки выдают. Мы по грудь в воде иногда работаем, а они — валенки! Болотники есть, конечно. Но они рассчитаны на год, а за одну зиму приходится пары три сменить — рвутся быстро. Поэтому мы на свои деньги теплые сапоги покупаем.

Задача простая: откопать водовод, найти протечку и поставить муфту (это такая металлическая заплатка). Кстати, муфты привозят из Австрии — они хоть и дороже отечественных, зато более надежные.

Процессом управляют бригадир и мастер. Если случайно повредят соседние коммуникации — ответственность на них. Но мастер экскаваторщику доверяет и называет его лучшим из водоканальских.

 — Часто случаются аварии? В «Водоканале» говорят, что сети в Екатеринбурге изношены на 60%.
 — Это правда, мы видели трубы 1928 года. На окраинах есть даже дореволюционные.

— Проблема только в гниющих трубах?
 — Не только. От любых движений в земле случаются прорывы. Хотя недавно, когда было землетрясение, вроде ничего особенного не заметили. Помните, на ЖБИ раньше карьер был? Там что ни взрыв — то на улице гейзер появлялся.

Рабочие копают по очереди. Один страхует, другой внизу работает лопатой. Я часик попрыгала с ноги на ногу рядом с ними и пошла греться в аварийку. Там обедает Дмитрий. Мастер ест рис с кетчупом из полуторалитровой стеклянной банки из-под кабачковой икры. Для меня достали кусок домашнего торта.

 — Как так получилось, что вы стали мастером аварийной бригады?
 — Вообще у меня два неоконченных высших образования. Сначала учился на ветврача в сельхозке. Но так хорошо учился, что в армию отправили. Потом пробовал учиться на юриста. Но это не мое, больно скучно. И я ушел.

 — Сюда? В «Водоканал»?
 — Ну, я на стройке работал и потом временно пришел в «Водоканал». Скоро 20 лет будет, как я тут.

 — Хорошая работа, значит?
 — Нормальная. Бывают, конечно, смертельные случаи. В яме разбивались, сверху бетонные блоки падали, когда под крылечком копали. Стенки заваливались, человека землей засыпало. У меня случай был: в колодец полез, а там, видимо, удушающие газы были. Я ходил по колодцу и искал дверь из этой комнаты. Чудом глянул вверх, увидел небо — и на последних остатках сознания вылез. Страховал меня помощник. Потом его Шеремет показывал, наркоманом оказался. Под кайфом был в это время.

 — Зато вы делаете нужное и полезное дело.
 — Это вы так говорите. Мы когда в ночные смены выходим, не видим особой благодарности за ремонт. Недавно в нашу машину взрывпакет бросили. Это ладно, в 90-е мужики из ружья стреляли. Сейчас максимум — из пневматики. Недавно тоже случай был: приехали на ЖБИ ночью на прорыв, начали копать и, видимо, какого-то ребенка разбудили. Когда из окна в нас полетел третий памперс с какашками — поняли, что пора сворачиваться.

 — А почему тогда люди здесь продолжают работать? Какие плюсы?
 — Садик есть свой. Сюда идут те, кому скучно в кабинете сидеть. Все-таки работа на воздухе. Люди малопьющие. Курить бросают, хоть и не запрещается это. Работа интересная. Не для книжных людей.