[Ночь в музее] с психиатром, чемпионкой, вороной и сотрудником Госдепа

В ночь с 18 на 19 мая несколько тысяч жителей Екатеринбурга вышли на улицы города, чтобы в сумерках приобщиться к музейной жизни. На главных выставочных площадках «Ночи музеев» запросто можно было встретить знаменитостей, решивших провести ночь без сна. Мы не только сфотографировались с ними, но и задали несколько важных вопросов — о жизни и об искусстве.

В ГЦСИ обошлось без психопатологий

Художник в бытовом понятии сумасшедшим быть не может. Человек, когда начинает творить, проявляет самые здоровые стороны своей личности. Она может иметь какие-то особенности, но когда человек воплощает их в творчестве, они прекращают быть патологией. Я не вижу и налета патологии на этой выставке. Напротив, это отражение широкого видения мира. Видения разного, но здорового, человеческого.

Изобразительное искусство — основа очень важной технологии лечения душевнобольных — арт-терапии. У людей, которые ее практикуют, легче протекает лечение и реже случаются обострения. Болеют все категории людей. Но у художников чувства обнажены сильнее, чем у тех же банкиров. Это и плюс, и минус. С одной стороны их легче вывести из стабильного состояния, с другой — это инструмент для построения тактики лечения. Ты видишь, что не так, и понимаешь, как идти к выходу. Это ресурс в борьбе.

Фотография — это не лучший способ выздороветь. Здесь, на выставке, мы видим в основном фотоработы. Лучший эффект в арт-терапии достигается рисованием, лепкой или музицированием. Мы часто видим среди известных художников не совсем здоровых людей и видим, как эти виды творчества помогают им поддерживать достойный образ жизни.

Девушка снимает себя стоящей вниз головой и называет это автопортретом. Мне это понравилось. Еще интересны работы, когда фотограф внедряется в семью, становится там своим и одновременно невидимкой, чтобы сделать самый эмоциональный, глубинный кадр. Интересный опыт — стать частью людей, которых снимаешь. Он есть на выставке.

Сейчас очень популярно фотографировать себя и выкладывать автопортреты в соцсети. Целый жанр. Думаю, это связано с дефицитом нормального человеческого общения. Демонстрировать и уметь преподнести себя обществу — важный социальный навык. Людям не хватает ощущения, что их видят, понимают, чувствуют. Выкладывая себя в сеть, они восполняют это ощущение.

Я тоже могу назвать себя куратором выставки. Лет пять в рамках проекта «Краски души» я выставляю и продаю с аукциона работы пациентов Областной психиатрической больницы. Большинство из них написаны с большим чувством. Некоторые нельзя вешать дома или в кабинете. Они ударяют: чувство слишком тяжелое, мрачное. Но большинство картин — светлые, открывающие. Люди покупают, а деньги идут самим художникам и на медикаменты больнице.

Застывшие красавцы в Музее природы Урала

 — А мне здесь хорошо. Выгодно отличаюсь. Вон сколько моих сородичей в витринах. Красавцы! Но я-то — с другой стороны стекла. Это приятно. Хотя, знаешь, по-моему, они живые. Просто замерли. Я своими глазами видела, как местный лось моргнул.

Во всем музее ни одной вороны! Это страшное упущение! Хотя они, наверное, просто меня ждут. А что? Я не против. Вот здесь, например, хорошее место для моей тушки — рядом с синичкой и грачом, в тени деревьев. Я бы хорошо смотрелась. Главное — найти хорошего таксидермиста. А то сделают из меня упоротого лиса.

Я себя старой не чувствую. Хотя на улице часто встречаю лысых дядек, которые мне говорят: «Капа, ты меня помнишь? Я же у тебя на «ТелеБОМе» был!». Вот, смотри, ископаемый олень стоит. Вот он — старый. Смотри, какие у него мощные шейные позвонки. Хорошо было бы такому на шею сесть. Но он не мой ровесник.

Все вороны любят всякие блестяшки, потому что мы ведем свой род от драконов. Как известно, дракон должен сидеть на сокровищах. Вот мы эти сокровища и собираем до сих пор. Родовая травма такая. 

Слышал про пещерных ворон? А они есть. Только обмельчали. Мышками прикинулись. Так их и зовут теперь: летучие мыши. Позорище.

Для хорошей вороны сапфира не жалко. Здесь в музее камни на витрине лежат. Явно для того чтобы ими в птиц кидать. Я сначала была разочарована. А потом почитала таблички и передумала. Нет, когда люди кидаются камнями, это, конечно, обидно. Но когда в тебя летит сапфир или, например, изумрудная зелень, это же совсем другое дело. Бросайтесь в ворон драгоценными камнями. И будет вам счастье!

Здесь, в музее, стоит специальная тетенька и следит за тем, чтобы ни у кого счастья не было. Вот она — рядом с мамонтом. Все же знают, что мамонта надо подержать за правую заднюю лапу. И будет тебе счастье. Но тетенька стоит и запрещает мамонта трогать.

Соленый монгольский чай и африканские барабаны как объединяющий фактор

 — Дом барабанов — прекрасное место. Можно взглянуть на совершенно разные культуры в одном месте, и что самое главное — поучаствовать в интерактиве. На африканских барабанах поиграть, например. Люди в каком-то смысле все разные. Традиции разные. Мне было интересно узнать про традиции разных народов и племен. Монголы вот, оказывается, пьют соленый чай с молоком и обрызгивают им всех гостей на прощание, желая таким образом счастья. А индийцы поют мантры, делая мир вокруг себя чище и добрее.

Но по-моему, есть одна суть всех традиций. Все желают всем добра, радости, счастья. Такие идеи и желания — неизменны, вне зависимости от национальностей. И знаете, люди в мире похожи друг на друга. В связи с профессией я очень много перемещаюсь по миру. Я работал в США, в Боснии и Герцеговине, в России, в других странах. И вот, мы, люди, вне зависимости от гражданства и несмотря на то, где мы живем и что мы, вроде бы, разделяем разные принципы и разные ценности в жизни, но мы все равно все похожи.

Вот, единственное, пожалуй, отличие характерное у людей на разных континентах — это чувство юмора. Я в России уже не первый год работаю. Буквально месяц назад переехал из Москвы в Екатеринбург. Я там в посольстве США работал. И все равно у меня, допустим, если и получается понимать русское чувство юмора, то это все равно что-то чужое. Это не значит, что оно непонятное, просто чужое, малознакомое. И в целом это хорошо, потому что чувство юмора ведь связано с языком, с культурой и воспитанием. В этом разница. Мы, кстати, с вами из юрты вышли как все нормальные люди и тем самым нарушили монгольские традиции. Нужно было выходить задом и лицом к хозяевам дома.

Центральный стадион — наше все

 — Мне кажется, что в России вообще нет традиции создания музеев спорта. Логичнее построить еще один ФОК, чем затратить средства на строительство большого музея. Поэтому мне нравится, что у нас есть Музей спортивной славы, пусть даже он небольшой. Но похоже, что здесь собраны только свидетельства раннего этапа свердловского спорта. Нет экспонатов, связанных с последними олимпиадами наших спортсменов. Думаю, что это только первый шаг. Нужно развиваться дальше. Если Центральный стадион будут реконструировать, то, возможно, появится и площадка для большого музея. Там наверняка найдется место и для экспозиции, посвященной легкой атлетике.

Такие объекты, как Центральный стадион, нужны городу. Для меня он символизирует спорт. Я тренировалась здесь, выступала. Тогда еще по краям были дорожки, уводящие вверх, на трибуны. Можно было забегать в гору — для легкоатлетов это хорошее упражнение. Я забежала по ним, наверное, тысячи раз. Сейчас таких дорожек нет… Еще когда я была маленькая, мы с мамой и папой часто смотрели снизу вверх на скульптуры на фасаде стадиона. Они всегда мне казались такими величественными. Хорошо, что их сохранили. Но даже если бы их убрали, я все равно бы их помнила.

Музей спортивной славы на Центральном стадионе открылся в Ночь музеев. Здесь можно увидеть модель одного из первых велосипедов и коллекцию значков ГТО разных лет. Экскурсии проводили каждый час, начиная с 19. Первая задержалась из-за того, что, как оказалось, экскурсовод побоялся помешать нашему разговору с Ольгой Котляровой и никого не пускал в зал... Правда, кое кому все же удалось попасть в кадр. Крутите фото.

Я думаю, что жителям Екатеринбурга стоит относиться позитивно к изменениям, которые будут происходить в городе перед чемпионатом и во время его проведения. И к реконструкции Центрального стадиона тоже. Не нужно все воспринимать в штыки, думать, сколько денег на это будет потрачено, забывая о том, сколько будет привлечено дополнительных средств на улучшение инфраструктуры города… Нужно думать о том, что Екатеринбург — город, в котором мы живем, который выбрали из многих других. Это не мы его кому-то навязали. В наш город поверили, в город и в нас — его жителей. К нам приедут спортсмены и болельщики из других стран, и я уверена, что все мы обязательно справимся.