Ваша Раша: [патриотическая эмиграция студентки УрФУ в восточную Германию]

Герои спецпроекта Портала 66.ru «Ваша Раша» — эмигранты и иностранцы. В прошлой серии американец из Цинциннати (штат Огайо) рассказал, почему не смог побороть коммунальные проблемы Екатеринбурга. Сегодня — выпускница УрФУ Анна Пинженина-Юксер, которая год назад вышла замуж за немца, о том — почему она мечтает вернуться в Екатеринбург вместе с мужем, чтобы остаться здесь навсегда.

 — Я знаю многих девушек, которые хотят выйти замуж за иностранца и жить за границей, чтобы (не дай Бог!) не остаться в России. Я никогда не хотела выйти замуж за иностранца и считаю, что это не должно становиться целью всей вашей жизни. У меня все получилось само собой. Год назад я и Штефан решили пожениться. Теперь я живу во Франкфурте-на-Одере.

Я боялась, что в Германии не будет признан мой диплом, хотя сейчас немцы больше ценят российское образование. В Германии очень большая конкуренция. Иммигрантов здесь до сих пор считают людьми второго сорта. Сейчас я учусь в магистратуре университета в 100 км от Берлина, но до сих пор мне сложно найти себе даже подработку. Время от времени я занимаюсь техническими переводами с немецкого на русский, но эта работа плохо оплачивается.

Цены на воду в Германии неоправданно завышены. Я стараюсь не лить воду понапрасну и живу по правилу: чистишь зубы — налей стакан воды и, будь добр, им и ограничься. Здесь все не так, как у нас: пока чистил зубы, успел прогуляться по квартире, позвонить подружке, а вода все это время течет. Второе правило: принимать ванну в условиях вынужденной жесткой экономии воды в Германии — настоящая роскошь. Третье правило: моешь посуду — набери полную мойку теплой воды, туда пару капель волшебного моющего средства, намыливаешь тарелки, споласкивать не нужно, стираешь мыльную воду полотенцем. Посуда вымыта и экономия налицо! К счастью, у меня есть посудомоечная машина.

Электричество в Германии лучше экономить. В Екатеринбурге я могла находиться в одной комнате, в это время телевизор работал в другой, компьютер — в третьей. Ну и свет горит везде, конечно. Здесь такое транжирство не приветствуется. Пришлось приучить себя каждый раз свет выключать, что, согласитесь, выглядит довольно логично.

Сейчас Штефан получает второе высшее в Германии. По специальности он инженер техники окружающей среды и инженер по безопасности. Там инженеры очень востребованы, это высококвалифицированные работники, их труд хорошо оплачивается. Мы надеемся, что сможем найти екатеринбургскую фирму, которая сотрудничает с Германией. При этом Штефану придется подтянуть свой русский, но я не думаю, что это станет проблемой.

В Екатеринбурге много нищих, которые буквально оккупировали центр, улицу Вайнера, район цирка, вокзалы. Увидев в Екатеринбурге бабушку на улице, Штефан обязательно подойдет и даст подаяние. Я знаю, что в Германии он это делать не будет. В Германии каждый человек может обратиться к представителям власти и попросить жилье и пособие. На это пособие однозначно можно нормально жить. Все в Германии об этом знают. И когда нищие сидят на улицах, обложившись тряпьем, немцы не понимают, зачем им это надо. Если бы они хотели, то могли бы получить все льготы!

В Германии процветает бюрократия. Когда мы со Штефаном решили пожениться, мне пришлось оформить целую кипу документов, чтобы все было чинно-благородно. Потом, когда я приехала в Германию, мои муки продолжились. Мне как гражданке России приходится периодически оформлять различные «ауфентхальтстители» — виды на жительство. Я получаю стипендию от университета. Для этого мне каждые полгода приходится собирать внушительные стопки документов. Ходишь в автошколу на уроки вождения — каждый раз получи квитанцию и распишись. В общем, все очень серьезно.

Екатеринбург — криминальный город. Здесь мне было бы страшно выйти на улицу одной после полуночи. Постоянные новости об убийствах, ограблениях, массовых драках в клубах и потасовках на улице, криминальных разборках пугают меня. О криминальной обстановке в Германии я знаю намного меньше, но я думаю, что здесь тоже есть проблемы с криминалом, но все равно в Германии безопаснее, чем у нас. В Берлине даже в темных переулках гуляют какие-то компании, встречаются парочки, играют уличные музыканты…

Германия — это не та страна, в которой можно воплотить в жизнь все свои мечты. Многие русские, приехав, не могут найти здесь работу, другие оказываются разочарованы, потому что не добиваются всего, чего хотели. В основном это девушки, закончившие иняз. У них нет языкового барьера, они чувствуют себя такими космополитами, могут запросто взять и сменить страну — в поисках лучшей жизни. И вдруг они понимают, что ничего не выходит, но все равно не уезжают назад, потому что для них возвращение в Россию — психологическая травма.

Я не голосовала на последних президентских выборах в России. Порыва не возникло. Я согласна, что все решено за тебя уже давно. Но на следующих выборах я хочу проголосовать, потому что даже за границей слежу за тем, что происходит в России. У меня даже есть русское телевидение!

Немецкие журналисты явно сочувствуют российскому оппозиционному движению. Они не скрывают негатив, который есть у россиян к действующей власти. У них нет цензуры. В немецких репортажах чувствуется оппозиционная нотка. Немцы вообще очень не любят, когда из них пытаются делать дураков.

Отношение немцев к Путину лучше всего показывают стебные ролики, сделанные в Германии. Их крутят на разных юмористических каналах. В прошлом году канал NDR в программе «Extra 3» показал ролик, в котором говорится про «дядю Путина». Здесь в ироничной форме рассказывают о том, что Путин очень долго был президентом России и с удовольствием остался бы в этой должности навсегда, если бы «в дурацкой Конституции не было сказано, что президентом России можно быть только 8 лет». Немцы понимают, что в России нет настоящей демократии, что Путин, скорее, царь, а не президент.

Иногда мне говорят: «Вот ты же немка сейчас! Как ты можешь судить о том, что происходит в России?». Меня это очень задевает. Я осталась русской, только поменяла место жительства. Я считаю себя патриотом и не согласна с теми, кто говорит, что выход только один — через Кольцово.