От кого скрываются матери-одиночки? Репортаж из кризисного отделения

В трехкомнатной квартире живут четыре семьи. Семья — это мамы, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации, и их дети в возрасте от 2 месяцев до 7 лет. Максимальный срок проживания в кризисном отделении свердловской региональной общественной организации «Аистенок» составляет полгода. За это время девушка должна прийти в себя, восстановиться после родов, подумать о том, где и как будет добывать средства к существованию, чтобы обеспечить себя и ребенка. Женщины, попавшие сюда, на помощь от отцов своих детей, как правило, не рассчитывают. С каждой из них работают психологи и соцработники, но вернуть молодую мать в семью получается не всегда. Справиться с алкоголизмом, наркоманией и инфантильностью «мужей» своих подопечных не под силу даже им.

На первый взгляд она кажется хрупкой, но стоит поговорить с ней несколько минут, как становится ясно: это девушка сильная, с характером. Настоящий боец, которого так просто не сломать. Тая приехала в Россию из Казахстана семь лет назад вместе с дочерью-подростком, чтобы дать своему ребенку хорошее образование. На родине осталась семья, мать и две сестры, отец Оксаны, с которым к тому времени Тая уже рассталась. В Екатеринбурге она встретила другого. Сначала отношения складывались хорошо, но вскоре Эльдар пристрастился к алкоголю. Тогда же Тая поняла, что беременна. Даниил родился недоношенным, весил всего 2 кг.

Возвращаться домой с ребенком к мужу она не хотела, но идти ей было некуда. «Неделю у меня была паника. Я старалась держать ее внутри, никому не показывала, в каком я состоянии, — вспоминает Тая. — Мне позвонила подруга и сказала: «Тай, ты знаешь, моей знакомой тоже помогли как-то. Лариса Владимировна зовут женщину. Можно дать твой телефон?». Я говорю: «Нет!». Я же привыкла все делать сама и не верила, что кто-то кому-то в этой жизни помогает. Но потом согласилась».

С девушками, которые обращаются в организацию, работают психологи.

Тая признается, что в свое время психолог помогла ей справиться со многими проблемами, причем не только психологическими. «Наталья не дала мне сломаться. Я поздно узнала о своей беременности, но Наталья мне сказала: «Бог ребенка послал, и давай будем на это настраиваться». Когда Дане было 2 месяца, она с ним сидела. Звонила адвокату, если нужна была какая-то справка, каждые две минуты набирала мой номер, спрашивала: «Тая, как ты себя чувствуешь? Все ли у тебя нормально?».

Тая ни на секунду не забывает, что это пристанище — временное. Чтобы обеспечить материально себя и дочь, которая волею судеб также оказалась в кризисном центре вместе с двухмесячной дочкой, заложила в ломбард все свое имущество: норковую шубу, золотые украшения, топазы... «Но ведь и эти средства скоро закончатся, а ребенок растет. Нам самим надо пробиваться в жизни, вы же понимаете! Я сейчас пытаюсь работать», — рассуждает Тая. Только из роддома — уже рвется в бой. По специальности она массажист, косметолог, но сейчас сутками работает на рынке, торгует фруктами. «Оказалось, что торговля — тоже творческая работа. Я поняла, что вся жизнь — это сфера помощи и обслуживания», — говорит Тая. Пока мать Даниила зарабатывает на еду и пеленки для сына, с мальчиком сидит свекровь Таи и ее дочь, Оксана, которая сама недавно стала матерью во второй раз.

«Оксана такая вся домашняя. Я по характеру — мать, а она — мамочка. Понимаете?» — спрашивает Тая. Она просит сильно не мучить Оксану: «Она только после кесарева отходит. Еще расплачется». На деле, когда Тая заговаривает о дочери, у нее самой начинает дрожать голос.

Когда Оксана вместе с матерью приехала из Казахстана в Россию, ей только исполнилось 15 лет. Здесь девочка поступила в колледж. Сейчас она учится на заочном отделении в Финансово-юридической академии.

Отцов своих детей Оксана называет мужьями, хотя официально замужем она не была. Первый «муж», рассказывает она, был старше на десять лет.

— Отношения были хорошими, расстались по глупости, — говорит Оксана.

— Дима не смог побороть свой эгоизм. Когда думал о том, что у него будет ребенок, — это была эйфория. А после рождения начинается у них своя депрессия: бессонные ночи, вечное слово «надо», — вспоминает Тая.

— После этого я сошлась с молодым человеком, а с лета он начал колоться, — продолжает Оксана. — Сначала я не понимала, с чем связаны перемены его настроения. О том, что он стал наркоманом, мне рассказали наши общие друзья.

Оксана отказывается показать лицо. Говорит, что не хочет, чтобы Дмитрий знал о том, что отец ее второй дочери, Тани, принимает наркотики: «У меня муж в органах работал. Сам он юридический закончил. Он будет в шоке».

В планах у Таи и Оксаны — объединить материнские капиталы и купить жилье. Тая хочет вернуться на родину, в Казахстан, к матери.

— А елочка чья? — спрашиваем мы у Тони. В кризисном центре Антонина живет уже четвертый месяц.

— Наша, — говорит она, улыбаясь.

— Новый год встречали уже здесь? Одни или другие девушки тоже оставались?

— Кто-то уезжал, кто-то оставался...

У Тони двое детей: старшей девочке около 7 лет, младшему мальчику 2,5.

— Меня муж выгнал из дома, — рассказывает Тоня. — Сейчас преследует, хочет, чтобы я отдала ему детей. Хотя по решению суда дети должны остаться со мной. Мы от него скрываемся.

В разговоре выясняется, что жену и детей Михаил выгоняет из дома периодически. В такие моменты Тоня уезжает к матери, но потом приходит Михаил, извиняется, и она возвращается домой. «После этого начинается что-то ужасное», — говорит Антонина. В браке она 11 лет.

Антонина — стройная, высокая девушка с длинными каштановыми волосами. Видно, что она из благополучной семьи, получила хорошее образование. Скорее всего, в школе Тоня была отличницей, университет тоже закончила с отличием и даже представить не могла, что когда-то будет жить в квартире с, в общем-то, чужими ей людьми.

По специальности Тоня экономист, сейчас работает менеджером по продажам. Из-за мужа ей пришлось поменять место работы, уехать от матери.

— Первые три месяца мы жили у моей мамы, но тяжело это все. Он постоянно туда ходил, выламывал двери. С работы мне пришлось уволиться, потому что он всех сотрудников изводил. Звонил им, угрожал, спрашивал, где я. Однажды он даже поставил датчик на мою машину, чтобы следить за нами.

С машиной у Тони связана еще одна неприятная история. Когда дети были в автомобиле, Михаил бросился на багажник, стал бить руками по стеклу, пытаясь его разбить. Хотел отобрать у Антонины машину, благодаря которой она зарабатывает на жизнь себе и детям, но, не сумев, решил сделать так, чтобы Тоня не смогла на ней ездить. «Если бы не мама, которая его задержала... Я быстро села в машину и уехала. У него уже есть судимость в отношении меня. Ему дали условный срок 9 месяцев за преследование. В это время он вел себя потише, но сейчас все опять повторяется», — рассказывает Тоня.

Михаил, говорит девушка, человек обеспеченный, но алименты не платит — из принципа. Даже все свое имущество переписал на других, официально числится безработным. Тоне приходится брать с собой старшую дочь на работу, младшего удалось пристроить в мини-садик.

— Конечно, дорого это все... В феврале открывается группа дневного пребывания, ее туда возьмут, — говорит Тоня.

— Мы нашли московский благотворительный фонд, он будет оплачивать ставки воспитателей, — кивает Лариса Владимировна, директор общественной организации «Аистенок». — Для женщин это бесплатно. У нас будет два воспитателя, специалист по соцработе и психолог. Две группы: с 9 до 14 и с 14 до 19. По 5-6 человек, больше мы не сможем взять.

— Тоня, а как вы узнали об «Аистенке»? — спрашиваем мы Антонину.

— У меня девочку знакомую муж выгнал из города. Она сидела одна с детьми на вокзале. Моя подруга ее увидела и сюда привела. Когда у меня возникла такая же критическая ситуация, то она снова сюда позвонила. До конца мне, конечно, не верилось, что есть такие организации, которые помогают...

Эльвира — повар с десятилетним стажем. Скромная, тихая девушка с красивым округлым лицом и какими-то кукольными, в форме сердечка, алыми губами.

Из разговора удается узнать, что у Эльвиры конфликт с родителями. Мать — женщина властная, авторитарная. Эльвира всю жизнь боялась ей и слово сказать. Отец ребенка не хочет видеть мальчика. Из-за того, что женщина решилась рожать, они разошлись. После тяжелых родов Эльвира оказалась в реанимации. Сейчас ее сыну, Эрику, 3 месяца.

— Кто придумал такое необычное имя?

— Я. Просто это мое самое любимое мужское имя.

— Это ваш первый ребенок?

— Третий. У меня есть семилетний сын и девочка двух лет.

Эльвира сама нашла организацию, через интернет. Ее, как и других девушек, здесь опекает соцработник Наталья.

«В экстренных ситуациях она вообще теряется, — рассказывает Наталья о своей подопечной. — Было, что она с ребенком пошла в больницу, а мальчик ревет и ревет. Она просто ушла из больницы и говорит: «Ну вы же знаете, что я теряюсь в таких ситуациях». Так ведь ей опять придется идти в больницу! Детей на кого-то опять оставлять».

Родители малышей сами приходят сюда и выбирают комбинезоны и игрушки для своих детей. «Это для тех, кто содержится у нас на учете. Иногда нам звонят из роддома: женщину с ребенком, которую привезли из области, никто не приехал забирать. Бывает так, что муж запил. Мы собираем для нее «приданое»: памперсы-пеленки, одежду для ребенка и отправляем ее домой», — говорит Наталья. Склад — это пара небольших комнат, в которых хранятся детские вещи. Есть здесь и одежда для мам.

Здесь будут рады поношенным, но чистым детским вещам: одежде, игрушкам, бутылочкам, соскам, продуктам питания (молочные смеси, каши), пеленкам, распашонкам, ползункам, коляскам, кроваткам. Склад организации располагается на по адресу улица Московская, 25а.