«Цена ошибки здесь гораздо выше». Большое интервью с главой думы Екатеринбурга Анной Гурарий

«Пост председателя достаточно ответственный, чтобы о нем мечтать»

— Анна Дмитриевна, вы вообще когда-то мечтали возглавить думу?

 — Пост председателя думы достаточно ответственный, чтобы о нем мечтать. Было желание стать депутатом. Это да. Собственно, так я и оказалась в политике.

 — Получается, когда уже стало понятно, что вы будете спикером, у вас вдруг резко возникло желание взять на себя больше ответственности, чем у обычного депутата? Или кто-то посоветовал все же?

 — Ключевое — меня выбрали коллеги 13 октября. С этой даты я и переориентировала свой фокус. Я избралась как депутат от девятого избирательного округа, а председатель — это взгляд на проблемы уже шире. Появились дополнительные, очень серьезные задачи.

Исходя из этого, я перестроила видение своей работы, принимая во внимание, что полномочия председателя строго регламентированы.

— Ваше избрание наделало немало шума — его широко обсуждали. Чего не скажешь о только что сформированной Общественной палате Екатеринбурга. Почему изменения минимальны?

 — Вы говорите про квоту в 11 человек от думы. Да, там изменения были незначительные, но они есть. Существует еще список, который утвержден главой города. И есть еще 11 человек, которые на днях были определены самой палатой.

Ротация в Общественной палате произошла. Уверяю вас, что этих изменений вполне достаточно для начала нового этапа работы. Планы у меня на Общественную палату довольно большие. Вырос, если так можно выразиться, спрос на обсуждение значимых для города вопросов, дополнительного экспертного заключения.

Палата — вполне логичное место для деятельности и оперативного создания рабочих групп как по горящим, так и по плановым вопросам.

— Именно поэтому вы отказались создать рабочую группу по парку 50-летия ВЛКСМ?

 — В данном конкретном случае — нет. Здесь важно понимать, что хотели обсуждать активисты в рамках рабочей группы. А обсуждать хотели мену земельных участков. Это не полномочия думы. И об этом я говорила на личном приеме, когда ко мне приходили.

Я несколько раз проговорила, какие возможности есть у нас. В наших полномочиях вопросы благоустройства и сбор пожеланий того, что в парке должно быть. А вот вопросы мены земельных участков — не в наших.

Я не хотела создавать эффекта обманутых ожиданий. Если бы я приняла такое решение (о создании рабочей группы в думе, — прим. ред.), это бы означало, извиняюсь, что я не умею читать регламент думы. Поэтому вопрос к думе по теме мены земельных участков закрыт. Обсуждать благоустройство я готова.

— Раз уж заговорили про полномочия гордумы. Нет планов вернуть утраченные?

 — Я не готова пока говорить, стоит ли возвращать те или иные полномочия. Еще даже полгода не прошло с того момента, как я возглавила думу. Необходимо разобраться с тем, что есть на текущий момент.

— Но в то же время вы уже закрываете комиссии от общественности. Сейчас видео с заседаний комиссий будут выкладывать по желанию их председателей…

 — Нет, нет, нет. В первую очередь мы должны транслировать заседания думы. Комиссия — эта опциональная история. У каждой комиссии есть председатель, который вправе поставить вопрос на голосование, в каком режиме пройдет заседание.

У нас все комиссии в последнее время идут открыто — как транслировались, так и транслируются. Единственное, что на одной из последних комиссий по местному самоуправлению глубочайшее удивление вызвало то, что те коллеги, которые обычно ратуют за гласность, открытость и максимальную прозрачность (имеется в виду депутат Константин Киселев, во время предвыборной кампании — соперник Анны Гурарий по округу, — прим. ред.), почему-то поставили вопрос о том, чтобы закрыть заседание. И это был не председатель комиссии.

Вот это, конечно, меня удивляет. Мне говорят, что я тот человек, который тут все закрывает, а в итоге случается такой прецедент вообще не с моей подачи. Ну, любопытно за этим наблюдать.

— Но здесь наверняка не обходится без интересов групп влияния? Когда журналисты пишут о городской думе, то прежде всего обращают внимание на клановость внутри нее: называют группу мэра Алексея Орлова, Алексея Вихарева, Виталия Кочеткова, РМК, УГМК.

 — Вы правильно сказали — «журналисты пишут». Наверное, это хороший прием, который повышает кликабельность заголовков. Я остаюсь при мнении, что за каждым депутатом прежде всего стоит его избиратель. И исходя из этого, мы уже выстраиваем работу думы.

Каждый депутат при решении разных проблем хочет привлечь больше внимания к своей территории, для того чтобы решить как можно больше вопросов своих избирателей.

Даже взять мой небезызвестный пример «Гурарий за дендрарий» (смеется). Мне действительно это важно, потому что в моем округе парк — точка притяжения. Это место, которое посещали и посещают разные поколения.

Если посмотреть архивы фотографий многих наших горожан, то можно увидеть, что парк присутствует на многих из них. Кстати, за последние годы дендрарий почти не поменялся. И мне важно, чтобы парк продолжал жить и развиваться вместе с городом, но при этом сохранил свою самобытность и первозданность.

— Но сейчас вы и за Основинский парк.

 — Учитывая, что сейчас мой статус — председатель думы, моя задача — смотреть шире и обращать внимание и на другие вопросы, которые есть в городе. К слову, для жителей Кировского района это тоже популярная локация. Сейчас парк прошел в следующий этап голосования по федеральной программе благоустройства, и я буду прикладывать усилия, чтобы и дальше помогать в привлечении ресурсов на его улучшение.

«Я была небезызвестная персона для главы города»

— Насколько вы самостоятельны при принятии решений? Советуетесь с представителями «кланов» в гордуме, с главами комиссий?

 — Риторику про кланы я вообще считаю неуместной. Председатели комиссий — уже ближе к делу. Вообще, уже стоит расставить все точки над і и не тешить себя теми или иными домыслами.

Пост председателя — не место для полета фантазии и творчества. Потому что сама по себе дума — коллегиальный орган, где есть система сдержек и противовесов. Это фракции, комиссии, рабочие группы, и сверху на это все — регламент. Это достаточно сложный организм, который должен постоянно функционировать без сбоев.

— А с кем вы все же советуетесь при принятии решений?

 — Вообще, как известно, советовать — дело неблагодарное. Я бы использовала другую формулировку — интересуюсь мнением. Приведу простой пример. Ряд решений, которые принимаются депутатами, связаны с отраслевыми вопросами — ЖКХ, транспорт, культура…

Быть специалистом во всех сферах невозможно. Должностные полномочия председателя думы позволяют запросить мнения у широкого круга профессионалов в соответствующих вопросах. Это помогает сделать правильный выбор.

— А с мужем (Евгений Гурарий работает помощником полномочного представителя президента в УрФО, — прим. ред.) советуетесь? Насколько вы прислушиваетесь к его советам по политическим темам?

 — С точки зрения работы мы никак не пересекаемся. Он на одном уровне власти [полпредство], я на другом [дума Екатеринбурга]. У него по работе совершенно иные задачи, никак не связанные с моими. Но не буду отрицать, что мы советуемся. И не только по политической повестке.

— Вернемся чуть назад. Когда Алексей Валерьевич [Орлов, мэр Екатеринбурга] вносил вашу кандидатуру, он говорил, что вы равноудалены от всех групп влияния. Согласны с этой характеристикой?

 — Еще раз отмечу: председателя думы выбирают депутаты. Если говорить о взаимодействии с Алексеем Валерьевичем, мы с ним общались и во время предвыборной кампании. Впрочем, как и другие депутаты.

Его помощь в решении вопросов избирателей трудно переоценить, он поддерживал и поддерживает многие идеи. Так что я была не неизвестная персона для главы. Но кто бы что ни говорил и как бы это ни подавалось, для меня точка отсчета — 13 октября, когда меня выбрали коллеги — депутаты.

Я благодарна Евгению Владимировичу Куйвашеву [губернатор Свердловской области], который с коллегами по партии «Единая Россия» поддержали меня. Алексею Валерьевичу [Орлов, глава Екатеринбурга], его поддержка дала уверенность в правильном старте, конечно, депутатам всех фракций в думе. Мы вместе хорошо включились в работу нового созыва.

— Одно из кадровых решений, которое обсуждалось, — уход с поста главы аппарата гордумы Алексея Ситника и приход на его место замглавы Железнодорожного района Лилии Белоблоцкой. Это было лично ваше решение?

 — Решение обоюдное. Я не вижу в этом ничего удивительного. Меня больше удивляет, что это вызывает столько внимания. Нормальный процесс, когда люди работают вместе и потом понимают, что у них разные подходы.

Не значит, что это плохо. Тут нет никакого недовольства его работой вообще. Просто есть необходимость изменений. И я очень рада, что Алексей Владимирович не уходит из системы, а переходит на другой пост. Это говорит о том, что его навыки востребованы.

Уверена, что такие изменения приведут к улучшениям по всем направлениям. И там, где будет работать Алексей Владимирович, и там, где будет работать Лилия Дамировна.

«Удивительно, что для нашего столь прогрессивного города характерны такие консервативные взгляды»

— Учитывая, что вы продолжаете преподавать в УрФУ, эта деятельность, очевидно, вам не перестала нравиться.

 — Преподавать и заниматься научной работой — это призвание. Поэтому она (работа в УрФУ, — прим. ред.) и не могла стать мне чуждой в одночасье. Мне кажется, и не станет, потому что я посвятила университету 12 лет жизни и продолжаю посвящать.

Сейчас есть понимание, что вузовское сообщество, интересы и проекты студентов, преподавателей, ученых должны быть представлены в городской думе. Меня как кандидата поддержал ученый совет университета.

— Но видение своей работы? Вы его перестроили на посту спикера? Какие главные две строчки вы хотели бы, чтобы про вас написали в энциклопедии Екатеринбурга?

 — Очень интересный вопрос, на который нелегко ответить. Из очевидного — может быть написано: «первая женщина — председатель гордумы». Но надо быть достойным, чтобы попасть в энциклопедию. А это нужно заслужить работой, делами и выполнением обязательств и обещаний.

Поэтому перестройка видения работы в первую очередь связана с тем, что дума — это коллегиальный орган. И моя первоочередная задача — слаженная работа гордумы во взаимодействии с органами власти.

Но, опять же, вернемся к избирателям. Было бы идеально, чтобы в энциклопедии написали «все наказы выполнены». Их очень много. Тех наказов, что я собрала только во время кампании, на пять лет точно хватит, а то и больше.

— К слову, про первую женщину — председателя гордумы. Мы посмотрели статистику по представленности женщин в политике в разных регионах России, и Свердловская область стоит в конце списка. Женщина у власти — непривычная конфигурация. И когда только стало известно, что вы будущий спикер, находились те, кто говорил, что женщина во главе гордумы — позор для Екатеринбурга. Как вы к этому относитесь?

 — Я не очень склонна делить сферы на мужские и женские. Да, исторически так сложилось, что где-то больше представлены женщины, где-то — мужчины. Здесь надо, наверное, еще глубже копать — пресловутое деление на физиков и лириков: в каких-то специальностях больше мужчин, в каких-то — женщин.

Вообще, удивительно, что для нашего столь прогрессивного города характерны такие мысли. Мне кажется, это какие-то очень консервативные и неоднозначные взгляды. Но если уже говорить о том, какие примеры женщин в политике есть в нашем регионе, стоит сказать о председателе Заксобрания Свердловской области Людмиле Валентиновне Бабушкиной.

Поверьте, это должность, с которой далеко не каждый мужчина справится, а Людмила Валентиновна делает это успешно. Потому что регион у нас… не хочется говорить непростой… интересный и очень мощный. Для меня на сегодняшний момент Людмила Валентиновна — это сильный пример.

— Спустя четыре месяца работы в думе можете сказать, насколько разошлись ваши представления с реальностью?

 — Многие шутят, что я резко стала из теоретика практиком. Когда меня спрашивают, что меня удивило, всегда отвечаю — масштаб. Масштаб проблем, целей и задач, которые ты решаешь. Начиная от узких регламентных вопросов, заканчивая информированием населения о выборах президента и помощью ребятам на спецоперации. Ответственность, коммуникация здесь в разы шире и сложнее. Цена ошибки и цена слова здесь очень высоки.