Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.
Область
Заразились
43612 +389
Выздоровели
35792 +394
Умерли
961 +10
Россия
Заразились
2114502 +25173
Выздоровели
1611445 +16002
Умерли
36540 +361

Еще пара скверов, и от авторитета городской власти ничего не останется. Колонка Ильи Борзенкова

Еще пара скверов, и от авторитета городской власти ничего не останется. Колонка Ильи Борзенкова
Фото: Анна Коваленко, 66.RU
В сквере УрГУПС, где после вырубки деревьев активисты посадили 40 новых, развивается новый конфликт. Глава Экологического совета назвала участников акции «экстремистами», а мэр Екатеринбурга Александр Высокинский в эфире сравнил площадку с «диким лесом». В колонке бывший вице-мэр Екатеринбурга по экономике и финансам, основатель магазина «Норд» Илья Борзенков рассуждает, почему власти не вынесли уроков после протестов у Театра драмы и что нужно сделать администрации, чтобы не потерять доверие.

Екатеринбург — самый компактный миллионник, зеленых пространств здесь осталось немного, а современные люди стараются проводить на воздухе больше времени. Именно поэтому на самоизоляции одной из самых болезненных тем являются прогулки, а не закрытые магазины одежды.

Еще в прошлом году стало понятно, что зеленые пространства стали проблемой, которой недовольные жизнью и властью горожане могут безопасно и законно пользоваться, чтобы проявить свою позицию. На мой взгляд, власти, как говорил Черномырдин, лучше не чесать там, где не чешется, — объявить зеленые зоны особо охраняемыми территориями и ввести мораторий на то или иное строительство. Понятно, что те разрешения, которые выданы, уже невозможно отозвать, но как минимум можно притормозить согласование и не давать новых.

Что бы ни строили на месте парков — бассейны, храмы, памятники, — все это будет заканчиваться так же, как закончилось несколько дней назад. Люди будут выходить, протестовать, общественность встанет на сторону активистов, а власть будет терять рейтинг, репутацию и в перспективе — голоса.

Фото: Григорий Постников для 66.RU

Юридически администрация права — они могут разрешать строить там, где это возможно. Но есть высшая форма демократии, прямое народовластие. Как пример, возьмем судью, который действует не только по букве закона, но и по его духу. В ряде случаев судья принимает решение исходя из собственного опыта, а не прямых предписаний кодекса. То же самое здесь. Власть может опираться на законы, но при этом она должна учитывать, что если ее идеи покажутся несправедливыми людям, то они не будут принимать эти решения.

Даже полиция без особого энтузиазма будет помогать реализовывать решения и исповедовать идеи власти, если они будут расходиться с мнением общественности. Возьмем ситуацию с изоляцией, где штрафы за выход на улицу, кажется, уже выше, чем выезд на встречную полосу. Количество оштрафованных людей невелико — у полицейских самих есть дети и родители, которые точно так же выходят на улицу.

Если власть возьмет сквер УрГУПС, обставит его забором, то начнется известный сценарий. Что мне не нравилось в ситуации со сквером у Театра драмы — толпа была глуха к компромиссным предложениям. Если мы говорим о настоящей демократии, то площадка у Театра драмы должна была бы появиться в голосовании за место храма, как кандидат. С другой стороны, когда власть демонстрирует тезис «вас тут никто не спрашивает, мы за вас все решили», то получает отпор.

Что бы ни думала власть по поводу событий в сквере у Театра драмы, история с УрГУПС показывает, что это закономерность, а не случайность. Это этап развития гражданского общества, когда задеваются его жизненные интересы.

Фото: Григорий Постников для 66.RU

Общественные пространства не стоит трогать несколько лет, пока не появятся институты общественного согласования. Либо когда у людей появится чуть большая удовлетворенность властью. Недовольство тут не только Высокинским, а всей властью в целом. Александр Геннадьевич просто попал под раздачу как самый близкий к людям городской политик, но ему достается за всех.

Нам просто катастрофически не хватает мостиков между властью и обществом. Нельзя разговаривать с обществом только при помощи выборов. Избираешься на шесть лет, а потом ходишь глухой, делаешь что хочешь, окружая себя кордонами полиции. Конечно, нужны какие-то механизмы согласования тактических решений — например, строить или не строить что-то. Но их нет.

Нужна общественная палата, люди в которой имеют авторитет, представляют разные слои общества и не действуют по указке администрации или гордумы. Чтобы они могли успокаивать власть или наоборот — выступать вместе с ней перед горожанами. В сквере власть осталась с общественниками один на один, а они не имеют ни организационной структуры, ни внятных лидеров.

Наличие влиятельных общественных лидеров — это важно. Да, они будут не во всем согласны с решениями власти или общественников. И общество должно понимать, что надо этих лидеров внутри себя растить, нужно доверять им проведение переговоров и достижение компромиссов. А после достигнутые соглашения выполнять. Пока это все не вызрело, общество не самоорганизовалось, а администрация не осознала необходимость институтов по поиску компромиссов. Лучше не трогать болевые точки — еще пара таких скверов, и от авторитета городской власти ничего не останется.