Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Зам главреда «Интерфакса» об убийстве мужа: «Я хотела его разбудить»

17 января 2013, 16:00
Зам главреда «Интерфакса» об убийстве мужа: «Я хотела его разбудить»
Фото: 66.ru
Верх-Исетский районный суд в течение нескольких часов пытался понять, почему Елена Глушкова несколько раз ударила ножом мужчину, которого считала своим мужем, ночью 19 февраля 2012 года.

— Вину признаю полностью, ваша честь. Я пыталась разбудить Смирнова таким странным способом. — Бывший зам главреда «Интерфакса» отвечает на вопрос судьи о том, что стало причиной преступления. Последнюю фразу женщина произносит неохотно и даже с вызовом, рот кривится в едва заметной усмешке. Кажется, она сама понимает всю абсурдность сказанного. Это понимает и судья. Чтобы найти логичное объяснение странному поступку сидящей в клетке женщины, он задает следующий вопрос. Ему кажется, что это может поставить все на свои места:

— Сильно были пьяны?

— Я была трезва.

Глушкова пытается казаться спокойной. Ведет себя сдержанно. Редко отворачивается от телекамер, смотрит строго. Через пятнадцать минут просит сделать процесс закрытым для прессы.

— Вы ведь тоже представитель СМИ? — удивляется судья.

— Я неоднократно попадала в ситуацию, когда приходилось присутствовать только на оглашении приговора, дополнительную информацию собирать. Я думаю, мои коллеги не менее профессиональны, чем я, — пытается объяснить Глушкова.

— Как это есть выражение, а? Пресса, помогайте. Двойные стандарты?

В ходатайстве суд Глушковой отказал.

Елена Глушкова обвиняется по ч. 4 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего). 19 февраля 2012 года она дважды ударила ножом спящего Михаила Смирнова, с которым прожила последние 12 лет и считала своим мужем. Он тоже был журналистом. Раньше они даже работали вместе. Сегодня в течение нескольких часов суд пытался найти логику в ее поступке. Понять, что могло заставить женщину взяться за нож среди ночи. Причин оказалось несколько.

— Я не мог даже предположить, что все так закончится, — рассказывает Юрий Смирнов, отец Михаила. — Они часто приходили к нам в гости на семейные праздники. Никогда не слышал, чтобы Миша жаловался на Лену. 19 февраля раздался телефонный звонок. Трубку взяла моя жена. Это была Лена. Она сказала, что Миша умер. Она была взволнованна, говорила очень эмоционально. Когда мы пришли, то Миша лежал на диване так, будто спал. Его тело еще было теплым. Первое время мы даже думали, что Лена ошиблась. Пытались его разбудить. Видимо, жизнь оставила его незадолго до этого.

Тогда Елена так и не призналась, что несколько раз ударила Михаила ножом. Об этом его родители узнали на следующий день из новостей.

— Лена рассказала, что они поужинали, а потом решили поспать, потому что в тот день поздно начинался футбольный матч, который они хотели посмотреть. — Продолжает отец Михаила. — Она сказала, что услышала вой собак, проснулась, пошла к нему, но не смогла разбудить.

Елена пытается попросить прощения у родителей Михаила, но получается сбивчиво. Женщина путается в словах. Едва сдерживается, чтобы не расплакаться. Отец ее мужа стоит прямо, как на плацу. В сторону Елены почти не смотрит. Он как будто до сих пор не может поверить в то, что произошло. Понять поступок женщины, как и все в зале, не может, но и ни в чем не обвиняет. Похоже, что он ее уже простил. Юрий Смирнов отказывается требовать с Глушковой возмещения материального или морального вреда. Он оставил решать вопрос о степени наказания суду.



Соседка Елены, Галина, рассказала, что на следственном эксперименте Глушкова заявила, что ударила мужчину ножом, потому что тот мешал ей спать. Несколько лет назад на Михаила напали и ограбили. Ударили по голове. С тех пор время от времени он испытывал головные боли. Не исключено, что в ту ночь они могли снова дать о себе знать, и Михаил начал стонать, тем самым разбудив Елену. То же подтвердила мать Михаила.

— Он иногда вскрикивал. Лена жаловалась, что спать ей мешал.

— Я не выдумывала про крики, — внезапно встает Глушкова. В ее голосе звучит отчаяние. Как будто она только сейчас, наконец, получила возможность объясниться с матерью Михаила. — Я обращалась к вам с просьбой, чтобы вы на него как-то повлияли, помогли уговорить сходить к невропатологу.

— Да я говорила, — отвечает мать Михаила, обращаясь к судье. — Но вы же знаете, как это — заставить мужчину идти в больницу.

Мать Елены, Светлана, рассказала, что, когда разбирала вещи в квартире дочери, то нашла направление на томографию, которое врачи выписали Михаилу. Но он так и не сходил в больницу.

Отец Михаила вспоминает, что Лена жаловалась также на то, что последний год Михаил сидел без работы. Елене это не нравилось. Иногда у них случались ссоры.



Галина рассказала, что в последнее время Михаил и Елена выпивали, но делали это тихо, так что никто из соседей не слышал.

— Они выпивали, но в последний год стали делать это чаще. Пили тихо. Мы живем за стенкой и все бы слышали. Раньше, когда они выпьют, Миша на гитаре играл, а Лена пела. Но потом их стало не слышно. У меня даже дочь, Марьяша, говорит: «Что-то дядю Мишу давно не слышно»… 19 февраля, когда приехала полиция, она тоже была в состоянии алкогольного опьянения.

Мать Глушковой, Светлана, рассказала, что Елена убеждала ее в том, что у нее нет проблем с алкоголем. Теперь Светлана во всем винит себя — потому что вовремя не поняла, что дочери требуется помощь.

— Любая мать боится употребления спиртного, но она же работала. Ей из Москвы часто звонили в субботу или воскресенье… Я чувствую свою огромную вину, что не поняла, что у них в семье начались какие-то проблемы. Сейчас я думаю об этом и днем, и ночью. Может быть, накапливалось что-то. Я не могу сказать, что именно тогда произошло.

После событий 19 февраля к Глушковой приехали дочь с зятем и выбросили диван, на котором остались пятна крови (следы преступления).

— Мама впадала в состояние истерики, когда видела этот диван, — пытается объяснить свой поступок дочь Екатерина.

Кто первый предложил избавиться от улик, сейчас уже никто не помнит.

Заседание продолжается.