К Александру Невскому и Тарковскому: тур выходного дня по путинской трассе М-12 «Восток»
Российская Федерация устроена как-то не до конца федеративно. И из века в век тяготеет к ордынской вертикали и большим Центрам. Это в корне отличает ее от какой-нибудь Германии, где открыточные деревушки на окраине Эльзаса куда интереснее Берлина с его наркоманами, путанами и рейвами.
(Да, сейчас это Франция. Но там у них все очень сложно, а вайбы в Эльзасе все же больше германские).
Или вот польская глубинка. Она куда симпатичнее Варшавы. Где совка больше, чем в бывшем Советском Союзе.
В России все иначе: любой центр почти всегда наряднее глубинки. С другой стороны, своя логика есть и в этом: все-таки большие вещи нечасто происходят на периферии. Поэтому логично, что историями наполнены в основном Казань, Нижний, Смоленск, а не дальние углы этих волостей и уездов. И турпоток испокон веку стремится именно туда, а не иначе.
Но все равно несправедливо: в глубинке — тоже жизнь, и глубинке надо давать шанс. Тем более такой — ее нельзя не полюбить. Особенно если вы осилили курс российской средней школы — постоянно будете спотыкаться о дежа-вю и вайбы «я. где-то. это. уже. видел». А все потому, что — Великая Русская Литература, которой нас пичкала Аглая Семеновна или Вениамин Астафьевич.
 Фото: 66.RU |
|---|
Она вся — вот отсюда и вот про здесь.
Тут — гроза над бесприданницей, тут выдь на Волгу — там стон раздается над великою русской рекой. Этот стон у нас песней зовется, а хаты — в ризах образа. От воды — туман и сырость. И мчится тройка удалая, и одинокая бродит гармонь. Там на невидимых дорожках — мохнатый шмель, да на душистый хмель.
А цапля серая — в камыши.
 Фото: 66.RU |
|---|
Тут через полчаса после приезда ты уже нестерпимо хочешь перепоясать армяк кушаком, сесть на облучок — да в дрожках ехать в усадьбу вдоль колосящихся нив. Сечь крепостных и пить настойку на клюкве, закусывая квашеной капустой и постными щами.
Так и мы с Евгением Митричем, купцом второй гильдии — названым братцем от другой маменьки и другого тятеньки: откушали в ресторации «Оболенской» ухи из стерляди и расстегая на опаре с красной икрой, да и поехали в бричке искать сермяжной правды. Кому на Руси жить хорошо, да кто виноват, и что делать?
 Фото: 66.RU |
|---|
Хотя эта поездка вдоль Волги показала, что лучшие яства — они в сомнительного вида корчмах да постоялых дворах, из которых (почему-то до сих пор) доносится голос певицы Светы:
Ты не везешь
Меня домой.
Такой любимый,
Но уже такой чужой.
Такой-сякой.
Я безутешна и разбита,
Ну а ты уже целуешься с другой.
Совсем другой.
Или какая-то другая такая же блёва, я это только что придумал (но очень близко к тексту). Зато там точно будет вкусно: этакие бефстроганов и щи белёные только моя бабка готовила и больше никто.
 Фото: 66.RU |
|---|
А вот от мест, откуда слышно Надежду Кадышеву, лучше держаться подальше: там самовары, расписные подносы, гжель да хохлома, но салаты — от 600 целковых (с чего голосят даже московиты). Еще там ряженые бабы в кокошниках и прочие лубковые непотребства a-la russe (сказал человек с коллекцией льняных косовороток в шкафу).
Впрочем, с Надеждой Никитишной все-таки спорить сложно: как-никак, а весна — счастливая! И столько красок в ней! А под старой ивою — течет-течет ручей!
 Фото: 66.RU |
|---|
Городец
- 56.650° N, 43.483° E
Жизнь — причудливая стерва. В XII веке только у 16 из 862 известных древнерусских поселений площадь превышала 20 гектаров. Городец был 60 га. Молодая Москва — 5. Всего каких-то 800 с лишним лет, и Городца на карте не разглядеть, а Москву — из космоса видно даже без увеличения. Она вон скоро до Калуги дойдет.
 Фото: 66.RU |
|---|
Но важно даже не это: Городец стал последним пристанищем Александра Ярославича Невского.
Или нет.
Там есть две версии: он умер или в Городце Волжском (под Нижним) или в Городце Мещерском (ныне Касимов, это на Рязанщине). Впрочем, судя по памятнику в центре города, городецкие, которые нижегородские, все для себя решили.
 Фото: 66.RU |
|---|
А Александр Невский — это тот, кто разгромил тевтонцев на Чудском озере.
Или нет.
То есть — разгромить-то, конечно, разгромил. Но там много неясного. Разные источники дают разные оценки:
- то ли с каждой стороны по 800 человек было, то ли по 13 000;
- сражались они то ли на льду (в начале апреля), то ли нет;
- погибло то ли 400, то ли 500, то ли 800 рыцарей (смотря, по какой русской летописи и какого извода судить);
- то ли только 20 (согласно «Ливонской рифмованной хронике» балтийских немцев).
В принципе, вы только что прочитали схематичное описание примерно любого сюжета из сборника «История России».
 Фото: 66.RU |
|---|
А как на самом деле? Да шут его знает: археологи копали-копали — ничего не нашли. Ни единого рогатого шлема тевтонцев, шедших на Русь, как известно, «свиньёй». Только обломок какого-то камня, который — возможно! — часть того самого Вороньего камня, который упоминался в летописях. А без археологов мы можем только опираться на письменные источники XIII века, первый из которых описал битву только через 10–20 лет после нее.
Да и «Житие» о Невском написано через полтора‑два десятилетия после его смерти. Тоже такой себе источник, там за два десятилетия много чего забылось, а чего-то — придумалось. Я вот 20 лет назад тоже думал, что Пафф Дэдди — это такой крутой чувак и поет клевые песни. И плакал под «I Believe I Can Fly» Ар Келли.
А оно — ишь как вышло-то…
Если абстрагироваться от личного брэнда Александра Невского, то Городец — это музей под открытым небом, который вызовет множественный оргазм у любителя древнерусской эстетики. Я лично готов часами стоять на одном месте и изучать наличники на окнах — они разные, которые XVII, и которые позднего XIX века. И ни одного повторяющегося.
Там в воздухе разлит детокс, а закаты забивают память телефона за считанные минуты. И где-то здесь Катерина страдала от неразделенной любви к Борису Григорьичу, пока Кабаниха жестко хранила патриархальные уклады. А Паратов пожертвовал чистой любовью Ларисы Дмитрьны Огудаловой — каналья, шельма и фетюк! Хотя песня про мохнатый шмель и лучшее, что сделал в своей карьере Никита Михалков.
Живой застывший Золотой век, ушедший на дно вслед за градом Китежем.
Чкаловск
- 56.767° N, 43.233° E
Кто в Чкаloveске не бывал — красоты и не видал! Хотя кто бы мог подумать: лет 20 назад — во времена моей юности — это было самое депрессивное место на планете, в котором только и можно что было — угаситься «хмурым» до смерти или упиться самогоном (и тоже до смерти). Мужики промышляли тем, что воровали медь из трансформаторных будок. А потом били жен — других развлечений в Чкаловске не знали.
Хотя место-то с историей.
 Фото: 66.RU |
|---|
Тут (Василёво Балахнинского уезда Нижегородской губернии) родился легендарный летчик-испытатель Валерий Чкалов, именем которого названа предпоследняя станция навеки единственной ветки метро Екатеринбурга. Валерий Палыч уже в начале 1920-х имел летную подготовку и числился в авиации РККА.
Но тут надо понимать, что это — заря авиации. Комфортабельные лайнеры, на борту которых спрашивают «мясо/курица/или рыба?» и просят пристегнуть ремни на время взлета, руления и посадки — еще далеко. Там и тогда самолет — это что-то из папье-маше, гудрона, палок и конского навоза.
 Фото: 66.RU |
|---|
И вот на этом вот Валерий Палыч показывал фигуры высшего пилотажа. А в роковом 37-м — так вообще без посадки слетал из Москвы через Северный Полюс в штат Вашингтон за 63 часа 16 минут. Круче оказался только Гагарин, когда через 24 года улетел в космос.
Чкалов мог бы тоже, но не дожил. Там кончилось все вообще не очень — и похоже на Гагарина: Чкалов погиб при испытаниях перспективного и довольно опытного истребителя И‑180. Надо ли говорить, что в его родном городе все пропитано авиацией, есть памятники ей, и даже детские игровые решены в авиационном духе.
А: и есть авиамузей.
 Фото: 66.RU |
|---|
Но мне зашло даже не это: в Чкаловске за последние годы реконструировали набережную, облагородили пляж, поставили сцену на воде для разных перфомансов. И это прямо сейчас — одно из самых уютных, милых, умиротворенных мест в стране. И я всем нам желаю в наступившем 2026 году снять там домик у реки и пожить хотя бы недельку. Есть мнение, что стабилизируется уровень сахара в крови, разглаживаются морщины, походка становится по-молодецки упругой, и совсем не хочется воровать медь и бить жену.
Даже наоборот: вдруг выясняется, что love, love, love — is all you need.
Юрьевец
- 57.318° N, 43.111° E
В Юрьевце прошли детские годы одного из главных кинорежиссеров XX века — Андрея Тарковского. А еще — одинокого бродяги любви Валерия Леонтьева. Вечный любовник и вечный злодей (сердцеед) закончил тут школу. И я, кажется, понимаю, почему ему остаток жизни захотелось рядиться в перья, леопардовые принты и рыболовные сети: после видов Юрьевца мне бы тоже мечталось прожить свою жизнь хоть как-то ярко и насыщенно.
Юрьевец тудей — это та самая Безнадега из романа Стивена Кинга и готовая локация для съемки совершенно любого постапокалипсиса — от «Груза 200» Балабанова до Fallout для стриминга Amazon Prime. Тут нет резных наличников — есть вросшие в землю дома, побитые окна и здания в историческом центре с припиской «Аренда бесплатно».
А еще есть издевательски сверкающая набережная, которая только подчеркивает ветхое убожество всего остального вокруг.
Тут над городом возвышается купол древнерусского деревянного храма. Мы битых 2 часа пытаемся найти к нему подступ — и не можем.
Нервно смеюсь: «Какая-то хитровымученная метафора. Человек всю жизнь ищет дорогу_к_храму — и не может найти. Что-то из Тарковского по мотивам Стругацких».
 Фото: 66.RU |
|---|
Тарковский в эвакуации жил неподалеку — легко найти. Их одноэтажный дом — на третьей от Волги улице. В годы оные — коммуналка. Семья Тарковских занимала там одну крохотную комнату: мать — Мария Вишнякова, Андрей и его сестра Марина. Отец — Арсений — в то время был на фронте военкором. И поэтом. Скорее всего, вы знаете как минимум одно из его произведений, даже если никогда не слышали про Арсения Тарковского. На его стихи написана бессмертная песня Софии Михайловны Ротару.
Ну же, я в вас верю:
Вот и лето прошло, словно и не бывало. На пригреве тепло. Только этого мало.
Все, что сбыться могло, мне, как лист пятипалый, прямо в руки легло.Только этого мало.
Понапрасну ни зло, ни добро не пропало, всё горело светло. Только этого мало.
Жизнь брала под крыло, берегла и спасала. Мне и вправду везло. Только этого мало.
Из этой комнаты маленький Андрей писал отцу на фронт письма. Позже он поставит одни из самых знаковых картин в истории XX века: «Страсти по Андрею», «Солярис», «Сталкер». Ингмар Бергман назовет его «величайшим из всех». Его влияние признают Ларс фон Триер и Алехандро Гонсалес Иньярриту. Его поэтику мы видели даже у Нолана в «Интерстелларе» и «Древе жизни» Терренса Малика. И увидим еще много где и не раз.
