Пожилой режиссер вызывает Сатану из воскресной школы. Павел Матяж — о фильме «Удачи, веселья, не сдохни»

Фильмов про апокалипсис с каждым днем становится все больше, но еще чаще сейчас снимают про ИИ. Эти тренды настолько очевидны, что даже такие дремучие режиссеры, как Тимур Бекмамбетов (новое творение которого мы обсуждали недавно) и Гор Вербински, знаменитый серией винтажных детских аттракционов с участием Джонни Деппа («Пираты Карибского моря», «Одинокий рейнджер», «Ранго»), решили снять на эту горячую тему по собственному фильму.

Подход к постановке задачи, уровень погружения в тему и даже референсы у этих двух постановщиков забавным образом похожи: и в том, и в другом случае они стариковские, бумерские, с головой выдающие глубокое непонимание сути рассматриваемой проблемы и такое же глубокое раздражение по этому поводу.

Фото: kinopoisk.ru

Еще смешнее то, что при всем при этом Вербински и Бекмамбетов оказались на противоположных полюсах: там, где Бекмамбетов симпатизирует ИИ и всецело поддерживает его внедрение, Вербински его яростно ненавидит, хочет обличить, сжечь, испепелить, растерзать, растоптать и разложить на атомы. При этом вместе с ним предать анафеме и отправить в геенну огненную предлагается также социальные сети, новые медиа, смартфоны, планшеты и вообще все электронные устройства сложнее калькулятора.

Фото: kinopoisk.ru

В чем, собственно, проблема, Вербински объяснить не удосуживается (ну это же очевидно, очевидно, очевидно!!!). Да и вообще собственных мыслей по поводу ИИ у него нет. Одни эмоции. Чтобы закамуфлировать этот момент, Гор и его сценарист Мэттью Робинсон много заимствуют. В основном — из мейнстримного голливудского кино 30‑, а то и 40‑летней давности.

Фото: kinopoisk.ru
Кадр из фильма «12 обезьян», режиссер Терри Гиллиам, 1995 год, США

В открывающей сцене одновременно цитируются «12 обезьян» (1995), «Терминатор» (1984) и «День сурка» (1993). Скорее всего, именно поэтому весь эпизод выглядит довольно сильно: он впечатляет, бодрит, смешит, развлекает и на 100% выполняет свой главный функционал — увлекает зрителя. Вербински может и динозавр, но дилетантом его не назовешь.

Фото: kinopoisk.ru

Итак: неизвестно в каком году, но в условно наше время в затрапезный кафетерий, находящийся на каких‑то депрессивных задворках (видимо, Лос‑Анджелеса), заваливается городской сумасшедший в полиэтиленовом пакете. Чтобы больше походить на Джеймса Коула, у него отовсюду торчат жгуты и трубки, а к рукам и ногам примотаны изолентой какие‑то странные, но строго аналоговые устройства. За неимением пока еще отмененного, видимо (фильм снимался в 2024‑м), Джонни Деппа играет этого дико эксцентричного персонажа Сэм Рокуэлл.

Фото: kinopoisk.ru

Бомж заявляет, что явился из будущего, где правит искусственный интеллект, а люди поделились на две половины: первая умерла, а вторая превратилась в «овощи», неподвижно лежащие в капсулах и круглосуточно играющие в видеоигры. Для того чтобы предотвратить этот неприятный сценарий, несколько добровольцев должны немедленно отправиться вместе с бомжом на смертельно опасное задание, по итогам которого им предстоит судьбоносная встреча с неким девятилетним мальчиком (о, да — это старое‑доброе желание задавить маленького Гитлера в утробе, пока он не успел натворить дел).

Фото: kinopoisk.ru
Кадр из фильма «Петля времени», режиссер Райан Джонсон, 2012 год, США

Это заимствовано уже из «Петли времени» (2012). И сумасшедшему, понятное дело, никто не верит, но тот к такому готов: по его словам, он проигрывает этот эпизод уже в 119‑й раз, и каждый раз единственным способом заставить слушать себя становится угроза взорвать ресторан. Тут Рокуэлл принимается отплясывать, демонстрируя «пояс шахида», и размахивать детонатором, но всё равно не находит «героев».

Фото: kinopoisk.ru
Кадр из фильма «День сурка», режиссер Гарольд Реймс, 1993 год, США

Тогда Сэм превращается в Фила Коннорса и начинает бегать по кафетерию, рассказывая всем подряд подробности их личной жизни, которые выяснил в процессе своих предыдущих визитов. Это, вроде бы, работает лучше: люди начинают подтягиваться. Формированию команды мечты мешает не вовремя подъехавшая полиция, которая оборачивает всё в пародию на «Терминатор», где Рокуэлл в роли Кайла Риса таскает за собой целую толпу неудачных версий Сары Коннор.

Фото: kinopoisk.ru
Кадр из фильма «Терминатор», режиссер Джеймс Кэмерон, 1984 год, США

Обретя чуть ли не десяток новых протагонистов, фильм разваливается на серию не особо смешных гэгов, связанных с двумя конфликтующими задачами: представлением персонажей (за Рокуэллом плетутся Зази Битц, Майкл Пенья, Джуно Темпл, Асим Чодри и Хейли Лу Ричардсон) и созданием динамичной погони — за героями все еще гонятся LAPD и парочка убийц в масках, которые заменяют здесь Арнольда Шварценеггера и Роберта Патрика.

Фото: kinopoisk.ru

Понятно, что персонажей можно было бы представить и на бегу, в процессе, так сказать, но Вербински выбирает другой путь — и просто нарезает свой фильм на антологию флешбеков-предысторий, каждая из которых аккуратно скопирована из соответствующего эпизода «Черного зеркала». Оказывается его команда состоит из: супружеской пары школьных учителей, столкнувшихся с тикток-зомбификацией учеников, матери-одиночки, потерявшей сына в результате скулшутинга и получившей от таинственной страховой компании идентичного клона (почти без рекламы), и девушки с аллергией на wi-fi, любовник которой бросил ее ради компьютерной игры. Есть еще арабский таксист Uber, бодипозитивная любительница пирогов и помощник вожатого, но им предысторий не досталось.

Фото: kinopoisk.ru
Кадр из сериала «Черное зеркало», шоураннер Чарли Брукс, 2025 год, Великобритания

Ведет весь этот парад отсылок к вариации той самой сцены из «Матрицы», незадолго до финала третьей серии, где Нео встречается с кибермозгом.

«Матрицу» Вербински, очевидно, смотрел и, похоже, до сих пор находится под впечатлением. Однако за двадцать шесть лет, которые прошли после ее выхода, у него было довольно много времени подумать над развязкой, которую сами Вачовски так толком и не сформулировали.

Фото: kinopoisk.ru
Кадр из фильма «Матрица: Революция», режиссеры братья Вачовски, 2003 год, США

Дилемму о свободе и несвободе он разворачивает в эстетической плоскости. Да, жизнь — это боль, она ужасна и несовершенна, полна несправедливостей и страданий, а виртуальная реальность, сгенерированная нейросетью, лишена всех этих недостатков. В ней всё идеально, гармонично, прекрасно и удивительно: постоянные развлечения, запоминающиеся персонажи, вызовы, препятствия и преодоления, захватывающие ставки и удовлетворительный финал. Вот только всё это ложь. Так что же ты выберешь, красивую сказку или страшную правду? Будешь всю жизнь прятаться за разными мифами или примешь жестокую реальность?

Фото: kinopoisk.ru

Выбор этот, впрочем, иллюзорен, как и в самой «Матрице» — Вербински так старательно демонизирует ИИ, что представить идиота, который добровольно согласится следовать за этим ложным идолом, у которого разве что 666 на лбу не написано, довольно сложно. Роботы тут выглядят как сломанные куклы из «Бегущего по лезвию», клоны вызывают ощущение зловещей долины, а сгенерированные нейросетью сущности напоминают самый адский кошмар Сальвадора Дали.

Фото: kinopoisk.ru

Так что это всё, конечно, лирика. Объявляя войну алгоритмам, Вербински на самом деле воюет не с ИИ, а с молодежью. Это не киберпанковская антиутопия, а стариковское брюзжание про то, что раньше дети ходили в кино, а теперь залипают в тиктоке. Похоже, после десятилетий, проведенных на разных диснеевских утренниках, Вербински искренне возненавидел детей.

Фото: kinopoisk.ru

Он даже не пытается дежурно обвинить во всем корпорации, следовать за деньгами, разобраться в природе зависимости, экономики внимания или хотя бы в устройстве нейросетей. Да и на кой? По привычке считая своего зрителя неразумным младенцем, он рисует ему образ врага — максимально уродливый, карикатурный и демонический. Это не ИИ как инструмент, не ИИ как среда, не ИИ как новая форма занятости или творчества. Это ИИ как Сатана* из воскресной школы.

Фото: kinopoisk.ru

В этом смысле «Удачи, веселья, не сдохни» — кино не о будущем, а о прошлом. О растерянности пожилого человека, который привык контролировать нарратив, а теперь обнаружил, что нарратив справляется без него. О режиссёре, выросшем на фильмах‑аттракционах, который вдруг понял, что аттракцион больше в нём не нуждается. Ну и он в панике, конечно. И очень хочет всё это взорвать.

Фото: kinopoisk.ru

Бекмамбетов тоже, может быть, хотел бы. Но у него другая стратегия: он пытается договориться с молодёжью, запрыгнуть в уходящий поезд и встроиться в эту новую реальность — пусть наивно, пусть цинично, но с интересом, — а Вербински просто яростно дергает за все провода, чтобы выдрать вилку из розетки.

Фото: kinopoisk.ru
Кадр из фильма «Казнить нельзя помиловать», режиссер Тимур Бекмамбетов, 2026 год, США

Но вырубить уже ничего не получится. Самое ироничное, что фильм, столь яростно ненавидящий цифровую эпоху, существует благодаря ей: о нем узнают через соцсети, его обсуждают в мессенджерах, благодаря российским пиратам его даже смотрят на смартфонах. И весь этот культурный шум — тоже часть алгоритма.

Фото: kinopoisk.ru

Вербински прав в одном: виртуальная реальность действительно становится все убедительнее. Но его ответ — ностальгия по времени, когда реальность была гарантирована самим фактом её материальности, — выглядит как капитуляция.

Удачного просмотра.

*на всякий случай отметим, что сатанизм признан в России экстремистской организацией и запрещен