Организатор книжных фестивалей Михаил Фаустов: «Писатели превращаются в натуральных рок-звезд»
Михаил Фаустов окончил технический вуз в Новокузнецке. По специальности не работал, занимался коммерцией, издавал и редактировал журнал «Мания». В 2010 году запустил ярмарку «Черный рынок», где трое суток без перерыва продавали книги. Годом позже при кафе-кабаре «Бродячая собака» открыл книжный магазин «Собачье сердце» площадью 9,43 квадратных метра, но при этом двухэтажный. Покупателей привлекали чтениями вслух с листа, из которых вырос российский чемпионат «Открой рот». Свой первый фестиваль «Новая книга» Фаустов провел в Новосибирске в 2016 году. Через полгода фонд Олега Дерипаски «Вольное дело» заключил с ним контракт на большой книжный фестиваль в Иркутске. С тех пор число фестивалей, организованных Фаустовым в разных городах, выросло до тридцати трех. Один из последних — екатеринбургская «Красная строка», совместный проект с командой Ural Music Night Евгения Горенбурга.
В компании с городским сумасшедшим
— Есть ощущение, что книжных фестивалей в России вдруг стало много и они повсюду — и в больших городах, и в маленьких. Произошли какие-то события, способствующие фестивальному делу?
— Мало в России книжных фестивалей. Надо еще. Большим городам их явно не хватает. Екатеринбург в этом смысле буквально ворвался на поляну и сейчас явный лидер среди регионов. В маленьких городах пока нет тенденции, которую мы наблюдаем, например, в англоязычном фестивальном книжном движении. Когда в деревне с населением полторы тысячи человек собирается 30 тысяч любителей чтения и это место на неделю становится книжной столицей. У нас так не делают. Хотя попытки были. Наиболее удачная из них, наверное, «Сибирская Атлантида» в Бердске Новосибирской области — фестиваль просуществовал четыре года, пережил карантин, но власть в городе сменилась и угробила очень хороший проект. Так что расти есть куда.
— То, что фестивалей становится больше, говорит о коммерческом интересе издателей или это исключительно просветительские проекты?
— Издательства крайне неохотно раскрывают свою выручку. Или врут. Причем в обе стороны — либо завышают, чтобы побахвалиться, либо прибедняются. Есть простой способ проверить. Организаторы обычно оплачивают издательствам доставку книг и возврат остатков. Сравниваешь счета от транспортной компании: если продано больше 50% книг — фестиваль успешный. Если нет — что-то пошло не так. Количество проданных книг — главный индикатор. Только так алгебра, скорее даже арифметика, поверяет гармонию. Ну и на успешные фестивали издательства ездят с охотой, а на те, которые так себе, приходится заманивать.
«Еще два года назад я говорил, что на книжный фестиваль средних размеров трех миллионов хватит за глаза. Сейчас вижу, что и шесть — недостаточно».
— Сколько денег нужно, чтобы фестиваль состоялся?
— Еще два года назад я говорил, что на средних размеров проект трех миллионов хватит за глаза. Сейчас вижу, что и шесть — недостаточно. Причем есть проекты, стоимость которых в разы превышает эти цифры, и это оправданные затраты: масштаб требует вложений. А есть новосибирский фестиваль «Новая книга», который традиционно делается на карманные деньги. Как нам это удается? Если я расскажу, то перестанет получаться, поэтому не расскажу.
— А какие есть доступные способы набрать нужную сумму?
— На первом этапе основное «тело» фестиваля можно профинансировать с помощью федеральных грантов. Если получится, местная власть обратит внимание и начнет помогать. У организаторов появится шанс «продать» растущую аудиторию коммерческому спонсору. Но гранты — дело случая, рассчитывать на них не приходится. Год назад появилась Ассоциация книжных фестивалей — проект «Читающая Россия». Инициатива исходила от Минцифры РФ. Я в этой Ассоциации директор. Вместе с ведомством мы пытаемся создать систему, при которой фестивали будут получать стабильную поддержку от государства. Моя задача простая — я хочу, чтобы книжные фестивали перестали быть нищими.
— Регионы не готовы финансировать такие проекты?
— Это часто зависит от конкретных людей — директора крупной библиотеки, регионального министра культуры, губернатора или какого-нибудь городского сумасшедшего, который обивает пороги, толкает эту повозку вперед и вверх, не считаясь с трудностями и последовательно уничтожая собственную нервную систему. При правильном подходе фестивальный бюджет год от года увеличивается.
— В Екатеринбурге городской сумасшедший — Евгений Горенбург?
— Горенбург — человек-легенда, я горжусь, что с ним знаком и что мы вместе делаем «Красную строку». Евгений умеет запускать большие проекты. Ural Music Night собирает сотни тысяч зрителей. С книгами мы на такую массовость не рассчитываем, но 45 тысяч посетителей в первый год — очень хороший показатель. Я помню, как все началось. Он позвонил мне где-то за год до старта — я шел по улице, и мы беседовали час с небольшим, придумали, как все будет. Реализацией планов занималась команда Ural Music Night, я только занудствовал и ругался. Одна знакомая сказала, что на наши переговоры с Евгением Львовичем надо продавать билеты. Предложу Горенбургу такую модель фандрайзинга, вдруг сработает.
«Меня немного пугал принцип Горенбурга — он говорил: фестиваль должен быть избыточным, чтобы посетители не успевали все посмотреть и уходили разочарованными».
— Из-за чего вы ругались?
— Меня немного пугал принцип Горенбурга — он говорил: фестиваль должен быть избыточным, чтобы посетители не успевали все посмотреть и уходили разочарованными. Позже я убедился, что такой подход на самом деле работает. Но и Евгению тоже приходилось менять свое мнение. Наверное, поэтому удалось найти решения, которые всех устроили.
— Для «Красной строки» подобрали хорошую площадку в центре города. Большое открытое пространство — половина успеха?
— Да, фестиваль должен быть расположен так, чтобы случайный прохожий об него «запнулся». Идешь такой по своим делам, а тут — бац! — и фестиваль. И ты уже слушаешь какую-нибудь лекцию, а там, глядишь, и книжку купил. А потом, может, через пару лет, страшно представить, в библиотеку записался. Идеализм, скажете? А по-моему, именно так это и работает. Можно завесить весь город рекламой книжного фестиваля и плакатами о пользе чтения, но человека, который не берет книг в руки, вам не привлечь. Либо на фестивале должен быть сопутствующий контент для широкой публики. Потому что сделать читателя из нечитателя — важнейшая цель фестиваля. Уже на первой «Красной строке» была и музыкальная часть, и театральная, думаю, и в этом году что-то добавится. Это общая тенденция, от нее никуда не уйти. Фестиваль меняет город, город меняет фестиваль!
— Программу первой «Красной строки» сверстали в основном под авторов «Редакции Елены Шубиной». Кого нам ждать в этом году?
— Ну, вовсе нет. Были авторы «Альпины», разных редакций ЭКСМО, издательств поменьше. Был Алексей Иванов, который два дня собирал супераншлаги — он вообще никакое издательство не представлял, исключительно себя самого, как бренд. Вполне оригинальное и, в случае Иванова, логичное решение. Насколько я знаю, на «Красной строке» только книг Иванова продали более тысячи. В прошлом году мы позвали в Екатеринбург абсолютно всех. Если бы не писательские встречи в Ясной Поляне, проходившие в те же сроки, приехало бы 100% российских авторов. Про тех, кого ждать в августе, скажу разве что под пытками. У нас есть программная дирекция, которая усиленно работает и наработала уже много чего.
— Вы остались довольны результатом?
— Для первого раза и трех дождливых дней получилось отлично. Издательства довольны — в этом году книг будет еще больше. Приедет такая команда, что закачаетесь. В планах — около 300 торговых мест, в прошлый раз было, кажется, 170. Программу сделаем более продуманной, концептуальной и цельной. «Красная строка» в самое ближайшее время станет фестивалем № 1 в стране и совершенно точно выпрыгнет из региональных штанов. Такое, чтобы фестиваль, проходящий не в Москве и Санкт-Петербурге, становился большим федеральным проектом, было только в Красноярске. Местный КрЯКК — это великое явление, жаль, что он сейчас на паузе. Для развития книжной культуры это плохо. А то, что появилась «Красная строка», как раз хорошо.
Из нечитателей — в читатели
— Есть учебники, как организовать книжный фестиваль?
— Специальной литературы по книжным фестивалям в России нет. Так что я — не читатель, а писатель. Совместно с издательством «Кабинетный ученый» готовим книгу под условным названием «Книжные фестивали: между теорией и практикой». Источником послужило исследование австралийской девушки-социолога Миллисент Вебер «Литературные фестивали и современная книжная культура». Когда я ей написал, Милли очень удивилась, что ее работа заинтересовала кого-то за пределами английского языка. Сначала я просто хотел перевести ее текст на русский, но скоро убедился, что академический труд читателя не заинтересует. Да и права на перевод оказались у издательства, ушедшего из России еще в 2015 году. Тогда я стал «натягивать» на структуру книги Милли свои мнения и воспоминания, сравнивать ее опыт со своим, потом полез в несколько параллельных исследований темы, которые почти все проводились в Австралии. Почему именно в Австралии, я пока не понял, но у меня есть предположения.
«У меня есть такое личное суеверие — когда проект заканчивается, я поворачиваю бейсболку козырьком назад. Так вот с середины августа прошлого года по октябрь кепка не поворачивалась. Не успел закончить один фестиваль, тут же начинался другой».
— Недавно российские писатели вернулись с книжной ярмарки в Тегеране полные впечатлений. Предки писателя Рагима Джафарова, оказывается, жили в Иране — он остался собирать материал для книги и публиковал путевые заметки. Очень скоро ему предложили удалить все записи. Вы изучаете опыт иностранных фестивалей?
— Из зарубежных книжных ярмарок был только в Астане, но там мне учиться было нечему. В 2020-м отправился в Лондон — пока доехал, книжную ярмарку отменили из-за ковида. Сейчас выбраться за границу сложнее, и свободного времени практически не осталось — с апреля по ноябрь я живу в дороге. У меня есть такое личное суеверие — когда проект заканчивается, я поворачиваю бейсболку козырьком назад. Так вот с середины августа прошлого года по октябрь кепка не поворачивалась. Не успел закончить один фестиваль, тут же начинался другой. В этом году запланировали 15, но есть ощущение, что получится больше.
— Организаторы сами выбирают авторов или издательства решают, кто будет их представлять?
— По-разному. У меня очень толстая записная книжка, но советы издательств я тоже слушаю. О некоторых авторах я вообще ничего не знаю, а они могут оказаться бешено популярными. Программный директор фестиваля — это такой диджей, но «музыку» он ставит не только ту, которая нравится ему самому, а еще «музыку», которая нравится другим, и даже ту, которая совсем не нравится.
«За все эти годы и фестивали я частенько видел, как писатель, который сначала выглядел зажатым таким букой, через пару лет, съездив штук на 20 фестивалей по всей стране, превращался в натуральную рок-звезду. Это хорошо и правильно».
— На писателей большой спрос — они переезжают с фестиваля на фестиваль. Екатерина Манойло рассказывала, что в прошлом году побывала в 13 городах, в том числе в Екатеринбурге.
— Писательница Ася Володина очень хорошо сказала: «Книжный фестиваль дает писателю понять, что он (писатель) существует». За все эти годы и фестивали я частенько видел, как писатель, который сначала выглядел зажатым таким букой, через пару лет, съездив штук на 20 фестивалей по всей стране, превращался в натуральную рок-звезду. Это хорошо и правильно. Тема «Как фестиваль меняет город и меняется сам» меня очень занимает. Я при помощи всех своих органов чувств ощущал, как фестивали поменяли, например, Владимир и Архангельск за считаные годы и как менялись под влиянием городов, мимикрируя под местный ландшафт. В том же Владимире за три года «Китоврас» всколыхнул культурную жизнь, и если в 2020 году мы не знали, из кого собрать местную часть программы, то в 2023-м для владимирских участников пришлось ставить дополнительный лекторий.
— 86 книжных магазинов закрылось по стране за последние три года, в том числе два в Екатеринбурге. Покупатели книг перемещаются на маркетплейсы. Ярмарки на фестивалях могут предложить конкурентные цены?
— А я другой пример приведу. Между двумя фестивалями в Иркутске в 2017 и 2019 годах в городе появилось восемь только независимых книжных магазинов. История в Иркутске была недолгой, но сейчас мы совместно с Молчановкой — старейшей библиотекой в Сибири — его постепенно возрождаем. А про маркетплейсы могу вот такое рассказать. На книжной ярмарке «Тарки-Тау» в Махачкале своими глазами видел, как люди фотографируют книгу, а потом ищут на маркетплейсе, чтобы сравнить, где дешевле. И в большинстве случаев покупают «живьем». На фестивалях большинство издательств предлагают книги по оптовым ценам, но некоторые, наоборот, выставляют дороже. Наверное, потому, что покупка книги на таком мероприятии — не всегда вопрос цены. Я сам покупаю книги на своих книжных фестивалях и потом тащу их домой через всю страну в чемодане.
— Вы говорили, что книжные фестивали бывают правильные и неправильные. Как вы их отличаете?
— У меня мнение на этот счет постоянно меняется, но есть пара незыблемых принципов, от которых я не отступаю. Вход на фестиваль и участие в нем издательств должны быть бесплатными. Все делается для людей. Мероприятия «для галочки» видно сразу, и за такие проекты обычно стыдно. Фестиваль — не для денег, а для души. Хотя деньги никто не отменял, но пусть они будут приятным дополнением. Фестиваль должен быть уникальным произведением искусства, существующим здесь и сейчас.
— Сколько человек вам удалось приобщить к чтению?
— Общую аудиторию за все эти годы я не считал. Я и количество фестивалей, к которым имел и имею отношение, постоянно путаю. В конце прошлого года напряг память, запомнил, что 33 — и больших, и маленьких, но уже в этом мае их станет 35, а к концу 2024-го даже и не скажу сколько. В планах было 15, но жизнь сейчас такая, что это количество может как увеличиться, так и уменьшиться. Наверное, стоит сказать про парочку новых — это фестиваль в Великом Новгороде в середине июня и фестиваль в Бийске в конце июля. Очень хочется сделать фестиваль в Ростове-на-Дону, и если он получится, то это будет еще одна сбывшаяся мечта.
