Страх и ненависть в Голливуде. Павел Матяж – о фильме «Вавилон»
Бель-Эйр, Калифорния, 1926 год. На фоне гор и прерий из классических фильмов о Диком Западе троица потных разнорабочих пытается затащить на гору слона. Африканский великан должен стать украшением грандиозной вечеринки, которую устраивает в своем замке глава голливудской студии «Киноскоп» мистер Уоллах. Но подъем необычайно крут, фордовский грузовик довольно хлипок, а физических сил или гениальных идей у трех работяг явно недостаточно для перемещения на вершину горы такого исполинского млекопитающего. Неожиданный выход из тупика предлагает сам слон: он наваливает огромную кучу дерьма прямо на головы несчастным погонщикам, снижает тем самым свой вес, облегчает дальнейшую транспортировку и дарит всем любителям киноискусства самый мегаломанский эпизод дефекации в истории – громадные слоновьи какашки буквально заваливают камеру.
https://youtu.be/Dfx6jnx96s8
В следующей не менее натуралистичной сцене режиссер переходит от дефекации к мочеиспусканию. Под зажигательный саундтрек и истерические крики некая знойная красотка писает на огромный живот лежащего на полу обнаженного мужчины. Далее следует эякуляция, но, в отличие от вышеописанных биологических процессов, фальшивая – стоящий на сцене карлик размахивает чудовищных размеров искусственным фаллосом, брызжет в камеру бутафорской спермой, а действие перемещается наконец на долгожданную вечеринку.
К услугам ее гостей – морфий, опий, эфир, героин, кокаин, бесконечное количество разнообразного алкоголя, несколько десятков обнаженных красавиц и красавцев, негритянский джаз, китайская женщина-вамп, одетая в марлендитриховский фрак, и, конечно, тот самый слон из открывающей сцены. Посреди этого валтасаровского пира, постепенно переходящего в оргию из «Широко закрытыми глазами», зрителей знакомят с действующими лицами.
Первым представляется латиноамериканец Манолито (Диего Кальва – «Наркос: Мексика»), это он в начале фильма содействовал перемещению слона, а теперь в гуще толпы разрешает разнообразные щекотливые ситуации для своего босса, главы вымышленной голливудской студии, которого сыграл Фли (бас-гитарист рок-группы Red Hot Chili Peppers). Маноло становится проводником для главной героини истории – амбициозной красотки Нелли Лерой (Марго Робби), явившейся на гламурную вечеринку, желая заполучить все и сразу.
Кроме них, среди барочных декораций и совокупляющихся тел блуждают суперзвезда немого кино Джек Конрад (Брэд Питт) и его продюсер (Лукас Хаас – «Марс атакует!», «Кирпич», «Грязь», «Линкольн»), постоянно находящийся на грани суицида. На сцене трубит в трубу Сидни Палмер (Джован Адепо – «Ограды», «Противостояние»), а в зрительном зале с блокнотом в руках восседает одиозная критикесса Элинор Сент-Джон (Джин Смарт – «Фарго», «Хранители», «Легион»).
Около половины своего хронометража «Вавилон» кажется лучшим фильмом на свете. Вступительные сцены приглашают зрителей пристегнуться для предстоящего безумного путешествия, и весь первый акт Шазелл не обманывает ожиданий. Ознакомительный секс и наркотическая вакханалия приносят героям и зрителям фильма много-много радости, однако не менее сильные эмоции предстоит испытать тем из них, кому на следующее утро работать на съемочной площадке.
Там судьбы троих участников ночного разгула переплетаются снова. Марго Робби дебютирует в кино в роли секс-бомбы, танцующей на столе, распивающей виски, хватающей всех вокруг за гениталии, а также обнаруживает редкую способность рыдать по команде, строго контролируя при этом количество слез. Маноло формально просто привозит Брэда Питта на съемки, но позже оказывается втянут в гомерически смешную погоню за арендованной камерой, в завершении которой он на коне и с револьвером в руках будет разгонять демонстрацию вопящих статистов. Сам же Питт, в смысле его персонаж Джек Конрад, в это время напивается до беспамятства, не теряя при этом способность работать в кадре.
После избыточной и гротескной, совмещающей все мыслимые пороки и излишества, длящейся целый час и ничего не объясняющей экспозиции голливудский вундеркинд Шазелл напоминает зрителям, что все это – декаданс, танец на палубе тонущего корабля и пир во время чумы. Не пройдет и пары лет, как начнется Великая депрессия, которая погрузит США в нищету и анархию на десятилетие. Практически синхронно будет принят кодекс Хейса, который сделает невозможным изображение на экране всего того, что было показано в фильме ранее, и приведет кино от первородного хаоса к правилам и стандартам. А в завершение всего в американских кинотеатрах выйдет «Певец джаза», первый звуковой фильм в истории, который даст новый виток развитию индустрии, но похоронит карьеры и судьбы большинства героев «Вавилона».
Шазелл проделывает огромную работу и не жалеет красок, иллюстрируя, как поменялась киноиндустрия с появлением звука в кино. Он вспоминает мертвую тишину, в которую погрузились студии во избежание появления на пленке посторонних шумов, нарисованные мелом кресты на полу съемочных площадок, расположенные в местах оптимальной доступности микрофонов, и громоздкие, звуконепроницаемые кожухи для тарахтящих камер, которые нередко становились гробами для запертых в них бедолаг-операторов. Не прогрессивное нововведение, а какой-то конец света.
Впрочем, не все было так драматично. Дэмьен основывает свой сценарий на книге Кеннета Ангера «Голливудский Вавилон» и вытаскивает оттуда столько увлекательных баек и веселых анекдотов из жизни кинозвезд 1920-х, сколько только может. Вот Нелли Лерой играет «пьяного мастера» в поединке с гремучей змеей, вот Мэнни непреднамеренно пытается обмануть гангстера (эпический выход Тоби Магуайра) сумкой с фальшивыми деньгами, точно так же, как Уолберг пытался обмануть Молину в «Ночах в стиле буги», вот очередная жена суперзвездного Конрада носится за ним по их поместью с револьвером.
Каждый самый крохотный эпизод фильма укоренен в истории, каждый персонаж имеет прототип или несколько. Позабытые даже исследователями кино черно-белые призраки с винтажных фотографий вроде первого голливудского секс-символа Клары Боу, первой голливудской актрисы азиатского происхождения Анны Мэй Вонг, первой голливудской режиссерки Дороти Арзнер, первого голливудского вундеркинда Ирвина Тальберга, суперпопулярного киноактера Джона Гилберта, последние публикации в СМИ о котором датированы 1930-ми или немецкого экспрессиониста Эриха фон Штрогейма, который если кем-то и припоминается, то только в связи с камео в «Бульваре Сансет», получили с помощью Шазелла еще по нескольку минут славы.
Но к середине третьего часа «Вавилон» начинает трещать под грузом этой информации, не выдерживает собственного веса в некотором смысле, что опять возвращает нас к эпизоду со слоном. Некоторые персонажи интересны, но их истории уже столько раз были использованы в качестве референса, перефразированы, видоизменены и процитированы без упоминания первоисточника, что в конечном итоге выглядят, как типичный материал для таблоида. Зрителей, которым в тридцатый раз рассказывают о тяжелой судьбе драматической актрисы, организм которой не справился с грузом земных наслаждений, очень сложно убедить, что сейчас они смотрят на оригинал, первую из этих историй. А по мере того, как ускользает оригинальность, снижается и вовлеченность зрителя, сопереживание и так далее.
Кроме того, далеко не всем героям истории досталось одинаковое количество времени на раскрытие своих персонажей. И если Марго Робби, Брэду Питту, как суперзвездам, и Диего Кальве, как главному герою, удается более или менее логично завершить свои сюжетные арки, то остальным повезло куда меньше. Истории негритянского трубача, лихой критиканши и китайской актрисы оказываются брошенными на произвол сценариста. Это воспринимается как небрежность или в лучшем случае упущенная возможность, другими словами, не добавляет очков к итоговой оценке нового фильма Шазелла. А в «Вавилоне» и без этого хватает спорных моментов.
Конечно, дело не в слоновьем дерьме, золотых дождях и потоках прочих телесных жидкостей, которые персонажи историй извергают на протяжении всего фильма. Это просто такая сложносочиненная метафора, гиперболизированная цитата из «Страха и ненависти в Лас-Вегасе», или чего-то подобного. Так же как в знаменитом фильме Гиллиама, вавилонские трикстеры и блудницы празднуют жизнь, вкушают все ее радости, ощущают себя богами, наслаждаются славой, успехом, богатством. Но, так же как доктору гонзо-журналистики и его адвокату, им приходится платить по счетам. И не за кадром, а напротив, самым что ни не есть крупным планом. Ну а поскольку герои Шазелла не рядовые американские наркопотребители, а легендарные звезды кино, то и похмелье у них соответствующее статусу.
Своими захватывающими сюжетами, безумными диалогами, кропотливой работой с источниками, резким, эмоциональным монтажом Дэмьен Шазелл продолжает доказывать, что он выдающийся режиссер, который собирает вокруг себя настоящих талантов. Его оператор Линус Сандгрен, уже получивший «Оскара» за «Ла-Ла Ленд» и снимавший, кроме этого, последнего Бонда и «Не смотрите вверх», творит здесь настоящие чудеса, его композитор Джастин Гурвиц, также получивший «Оскар» за «Ла-Ла Ленд», номинирован на ту же премию и в этот раз.
За одно только это «Вавилон» заслуживает аплодисментов. Это эпическая дань уважения киноискусству, которая одновременно указывает на кризис, в котором оно находится. Но также это кино, построенное на архетипах, что не осталось для него без последствия. «Вавилон» с треском провалился в американском прокате, расколол зрителей и критиков на два враждующих лагеря, вызвал разногласия и споры.
Половина называет «Вавилон» высочайшим достижением Шазелла, его шедевром и триумфом, самым лучшим и честным фильмом о кино в истории, другие же считают «Вавилон» странным недоразумением, наполненном школярскими ошибками, бессмысленной похотью и грязью, мерзким пасквилем, эпическим провалом, творческой и коммерческой катастрофой, которая надолго отобьет у серьезных студий желание иметь дело с режиссером Шазеллом.
Можно строить разные теории, про то, что «Вавилон» вышел в США и Европе параллельно со вторыми частями «Аватара» и «Кота в сапогах» и про то, что фильмам с рейтингом R довольно сложно конкурировать в прокате с семейным рождественским кино. Но гораздо соблазнительнее было бы предположить, что Шазелл, в каком-то смысле, расчитывал на провал. Ведь его «Вавилон» – фильм о закате, конце эпохи, а его герои один за другим срываются и падают с голливудского олимпа на самое дно. Его провал, его неудача – отражение их трагических провалов и неудач, еще один параллельный сюжет, который продолжает развиваться уже после финальных титров. Остается надеятся только, что развитие этого метасюжета не произведет на голливудского вундеркинда такого же впечатления, как на его героев. И мы сможем наслаждаться его новыми фильмами в будущем.
Удачного просмотра.
