Гоголь, гопник, клоун и святоша попали в концлагерь. Павел Матяж о фильме «Т-34»

Гоголь, гопник, клоун и святоша попали в концлагерь. Похоже на начало анекдота. Да даже по трейлеру было понятно, что «Т-34» – это хохма какая-то. Но ничего подобного. Это не шутка, а фабула военно-патриотической драмы режиссера Алексея Сидорова («Бригада»). И он это все очень серьезно.

По крайней мере, вступительные титры и первые кадры создают впечатление довольно суровой картины, в духе недавних «28 панфиловцев» или «Белого тигра». Ночь, зима 41-го, до Москвы 50 километров, младший лейтенант Ивушкин (Александр Петров) и украинско-белорусский экипаж последнего Т-34 получают приказ остановить наступление немецкой танковой роты под командованием бородатого штандартенфюрера Клауса Егера – тот не бреется из-за пари, что его танк будет первым на Красной площади не позднее этой недели.

Чтобы этого не допустить, наши парни проявляют нечеловеческий героизм, виртуозное владение боевым ремеслом и гибнут все до единого. То же можно сказать о съемочной группе, которая выдает лучшие 15 минут фильма (не в том смысле, что они тоже все полегли на этих съемках, а в том, что дальше можно было не снимать). Кружатся в рапиде башни вражеских «Тигров», снаряды летят в slow-mo, деревушка разлетается в щепки, все горит. Лучшие сцены из World of tanks на большом экране.

Правда, немного мешает дух продюсера Никиты Михалкова, незримо витающий над полем боя. Это ему мы, должно быть, благодарны за топорные метафоры из серии – фашистский танк прошибает стену сельской школы и въезжает в класс русского языка и литературы, где висят портреты Пушкина, Толстого, Достоевского и Ленина, а на доске детским почерком написано «Родная школа». И за православные песнопения над полем брани. Саундтреку «Т-34» вообще можно было бы посвятить отдельный материал, одно «Лебединое озеро» чего стоит. Но это потом.

А после боя начинается комедия. Александр Петров («Гоголь», «Полицейский с Рублевки», «Притяжение», «Затмение»), Антон Богданов («Реальные пацаны»), Виктор Добронравов («Ну, здравствуй, Оксана Соколова!», «Большая ржака») и Юрий Борисов («Хрусталь», «Ольга») попадают в концлагерь в Тюрингии. Ну чего, не нашлось других актеров на роли красноармейцев, страдающих в немецком плену? Или, может быть, Антон Богданов и Виктор Добронравов – это наши новые Крамаров и Бурков, выдающиеся комики, гении эпизода? С другой стороны, Роберто Бениньи доказал своим фильмом «Жизнь прекрасна», что комедия про концлагерь — это возможно. Короче, сложно сказать, чем обусловлен такой кастинг. Действительно режиссеру Сидорову нужны были клоуны в роли заключенных концлагеря или такой вопрос вообще не стоял? Нормальные артисты, че не так-то?

Потому что неправдоподобность ситуации и без того вызывает смех. Вездесущий штандартенфюрер Егер, узнав о том, что Ивушкин, который едва не убил его самого под Москвой, не погиб, а попал в плен, приезжает к нему в концлагерь. Но не для того, чтобы добить гада или, наоборот, пожать руку достойному противнику. Нет, он предлагает советскому офицеру-танкисту подобрать экипаж из военнопленных, отремонтировать недавно доставленный с восточного фронта Т-34-85 и тренировать на нем курсантов из «гитлерюгенд», новое поколение немецких танкистов. Тот сначала, конечно, с отвращением отказывается, но потом, когда Егер угрожает застрелить безымянную переводчицу (Ирина Старшенбаум), которую Ивушкин видит впервые в жизни, соглашается.

После этого у Петрова и Старшенбаум начинается… ну не то чтобы роман. Что-то еще более странное, чем отношения Константина Хабенского и Марии Кожевниковой в «Собиборе». Ну потому, что персонаж Ирины Старшенбаум – единственная женщина как в фильме, так и в лагере на 18 500 человек плюс несколько сотен охраны. До 1944-го года она ждала Александра Петрова. И возможности покататься на танке. Чтобы вслед летели миллионы снарядов – каждый обязательно в slow-mo.

Короче, я не могу понять, зачем нужно было начинать с такой хлесткой, вполне реалистичной батальной сцены, чтобы потом устраивать этот анекдот, набирать вместо нормальных драматических артистов каких-то сериальных клоунов, городить бессмыслицу на бессмыслицу и превращать военный фильм, пусть он и идет в новогодние каникулы, в театр абсурда.

Единственной причиной для этого может быть танк Т-34-85 с гордой надписью «Пермь» (а почему не Тагил?) на башне, подъезжающий по немецкому автобану к заправке, и актер Добронравов, весело кричащий кассиру: «Эй, фриц! Дизель до полной! Ферштейн?» Или сцена разграбления маленького немецкого городка, когда русским танкистам подносят по кружке баварского местные фройляйн. Такая сцена не могла бы появиться в фильме «Летят журавли», ну или там «Батальоны просят огня», да даже в комедийном и музыкальном «В бой идут одни старики» что-то подобное представить невозможно. Но для современного русского гоп-патриота с наклейкой «Можем повторить» на лобовухе это, конечно, сакральные вещи, возможность реванша, хотя бы так, понарошку, в кино. Для этого все и писалось. Для них, родных, для них, любимых. Но это и по трейлеру понятно было.