Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

«Не город, а полоса препятствий»: 5 проблем, которые Екатеринбург не смог решить за 100 лет

27 апреля 2018, 08:00
«Не город, а полоса препятствий»: 5 проблем, которые Екатеринбург не смог решить за 100 лет
Фото: архив 66.ru
Вечером 27 апреля в Ельцин Центре пройдет презентация книги журналиста и известного фельетониста начала XX века Вячеслава Чекина. Вместе с составителем книги, преподавателем ЕГТИ Юлией Сахновской, мы выбрали самые злободневные фельетоны, из которых следует, что за сто лет в Екатеринбурге мало что изменилось. Публикуем фрагменты из новой книги.

Информации о журналисте Вячеславе Чекине немного. Известно, что он родился в 1868 году в Рязани, получил образование в Училище живописи, ваяния и зодчества Московского Художественного общества. До приезда в Екатеринбург работал в периодических изданиях Белостока, Нижнего Новгорода, Владимира, Ярославля и Казани.

С 1908 года жил в Екатеринбурге, писал фельетоны и фантастику — о том, каким город будет в XXI веке. Вот, например, как он описывал 2012 год: «Наконец-то завершен ремонт мостовой на главной улице! Два внука рабочих, нанятых сто лет назад для этих целей, положили последний камень и тут же начали ремонт заново, с исходной точки» («Через столетие на Вознесенском бульваре», 1912 г.).

Предлагаем вам прочитать несколько фрагментов из фельетонов Вячеслава Чекина.

«Путешествие Фритьофа Нансена по екатеринбургским улицам» (1913)

Норвежский полярный исследователь Фритьоф Нансен с супругой Евой. Ученый, путешественник, спортсмен, который на лыжах пересек ледяной покров острова Гренландия впервые в истории.

Когда Нансен отправлялся в последнюю экспедицию, друзья, знакомые с Россией, говорили ему:

— Слушай, Фритьоф! Ты должен беречь себя не только для нас, не только для родины, а для науки всего мира. Запомни наши советы: не ешь на русских банкетах «истинно русских кушаний», никогда не оставайся с глазу на глаз с «истинно русскими людьми», не езди с пьяными сибирскими извозчиками, а главное, если тебе придется быть на Урале, не ходи пешком по екатеринбургским улицам и тротуарам не только вечером, но даже и днем. Знакомым вторили дети Нансена:

— Папа! Не ходи по екатеринбургским улицам!

Жена:

— Фритьоф, не ходи, ради меня и детей! <…>

На екатеринбургском вокзале, когда встречавшие ученые и неученые представители города перестали говорить, жать руки, радушно улыбаться и смотреть с жадным любопытством на знаменитого норвежца, Нансен решительно заявил: «Я пойду пешком» <…>

Екатеринбургские улицы не посрамили своей всемирной славы — они показали храброму путешественнику, во что обходится иногда «безумство храбрых», — Фритьоф Нансен явился на чествование его екатеринбургским обществом любителей естествознания с рукой на перевязи, слегка прихрамывая. Его высокий гордый лоб пересекал шрам.

Свой доклад он начал так:

— Я бывал в морях, переполненных плавающими льдами. Я взбирался на неприступные скалы Гренландии. Я пересекал ледники, иссеченные бездонными трещинами. Я срывался в бездны. Я проходил сотни верст, то утопая в снегу, то коченея под дыханием северной бури. Я десятки раз стоял на пороге смерти, но никогда не переживал такого бесконечного ряда препятствий для нормального движения нормального человека, какой мне пришлось встретить при прохождении короткого пути от екатеринбургского вокзала до екатеринбургского музея. Я не думаю, чтобы еще в какой-нибудь столице Европы были такие тротуары и улицы, как в прославленной столице Урала. В этом отношении она побила мировой рекорд.

«Ужасный кошмар екатеринбургского обывателя» (1913)

Фото: 66.RU

Оказалось, за сто лет депутаты-популисты никуда не исчезли.

Екатеринбургскому обывателю после одного думского собрания ни с того ни с сего приснилось, что две трети думских гласных и городская управа в полном составе собрались летать.

Вдруг порешили:

− Летим!

От хорошей жизни, как известно, не летают, а екатеринбургским отцам живется очень и очень недурно.

Иногда гораздо лучше, чем опекаемым ими екатеринбургским детям-горожанам <…> Конечно, Соборная площадь в день полета была переполнена.

Да не только Соборная площадь − все прилегающие улицы зашумели и ожили.

Везде слышалось:

− А? Что придумали?!

− Это они от выборов…

− Пускай привыкают! Туда им и дорога!

Поперек площади от собора до плотины были расставлены новенькие летательные снаряды − некая хитрая комбинация из бычачьих пузырей, наполненных газом, зонтиков и бумажных крыльев, пестреющих разными печатями, надписями, чертежами.

Козлов в костюме авиатора давал объяснения начальству и именитым купцам.

− Неужто взаправду полетят? − спрашивали его.

− Обязательно! Разве ж можно публику обманывать, да еще перед выборами!

«Рапорт музы Мельпомены богу Аполлону» (1912)

Фото: Владислав Бурнашев, 66.RU

Фельетон написан к строительству в Екатеринбурге здания театра, где сейчас располагается Театр оперы и балета.

Его величеству бессмертному
покровителю света и искусства
Фебу Аполлону
От смиренной и верноподданной
музы Мельпомены

Посещая по твоему повелению, о божественный, города древней Скифии, а ныне России, я заглянула в столицу Урала, носящую варварское название (которое не сумел бы сделать благозвучным даже сам великий Гомер) Екатеринбурга.

В царстве мрачных сосновых лесов и гор, часто превосходящих размерами наш прекрасный Олимп, стоит этот город.

Бог Эол любит его: он нередко проносится по широким пустынным улицам, опутанный неприглядными тучами пыли, нахмурившись и чихая, как сто рабочих быков, случайно понюхавших из табакерки благословенного Юпитера.

Люди, населяющие Екатеринбург, по преданию, произошли из камней, набросанных на берега соседнего Шарташского озера. Они крепки, упорны и грубы, как старые, проросшие лишаями уральские камни.

Вокруг города нет ни цветов, ни певчих птиц. Речь населения напоминает сталкивающиеся круглые булыжники, остроумие − осколки вековых сосновых пней, глубокомыслие − то запутанные тропинки бесконечных лесов, то старые заброшенные шахты, вырытые мозолистыми руками безграмотных диких старателей.

«Сланцы виноваты»

Фото: Дмитрий Горчаков, 66.RU

Фельетон о протухшей колбасе — яркая иллюстрация желания свалить вину на кого-то (или что-то). Прямо как в современной России при чрезвычайных ситуациях.

Почва г. Екатеринбурга состоит из сланцев, расположенных рядами в различных направлениях. Этим расположением сланцев и объясняется задержка стоячих вод в некоторых частях города («Пале–Рояль» и «Американская гостиница»).

(из доклада М.О. Клера в Медицинском обществе)

− Лучший в городе гастрономический магазин: в центре, на глазах приезжающих − а смердит, как городская бойня!

− Действительно, припахивает…

− Ну уж летом так и быть: время года такое пахучее − со всех сторон воняет, не разберешь и откуда, а у вас ведь и зимой.

− Бывает в оттепели.

− Нехорошо! Примите меры.

− Да какие же тут меры помогут, ежели сланец одолел.

− Это еще что за «сланец»?

− По нашему − камень, а по ученому − «сланец». Столкнется он, стало быть, под землей…

− Ну?

− Ну и ни туда, ни сюда. Никакой подпочвенной циркуляции не происходит.

− Да на какой вам, извините, черт под почву забираться? Рудокопы вы что ли? Колбасой ведь торгуете, а не ископаемыми богатствами природы. Глубже своей сферы не залезайте. На почве–то смотрите, чтобы свиньи от вони в обморок не попадали…

− Обижаете! Самые аристократические дамы переносят.

− Ну это они не в те часы попадают… В последний раз говорю: ежели соответствующих мер не примете и гнилую колбасу зря будете вялить, ни на какие «сланцы» не посмотрю. Сланцы-сланцами, а порядок — порядком.

«Разговоры Курицы с Коровой» (1915)

Фото: Владислав Бурнашев, 66.RU

Санкции Запада и импортозамещение были незнакомы екатеринбуржцам в 1915-м. Зато об экономии на продуктах питания и постоянном росте цен прабабушки и прадедушки знали не понаслышке.

«Яйцы, молоко и все молочные продукты дорожают с каждым днем».

(Хроника)

Курица (слетая с сушила, во все горло).

— Кудах-тах-тах! Кудах-тах-тах!!!

Корова (пережевывая жвачку, недовольно).

— Раскудахталась! Снесла какое-то дурацкое яйцо и рада!

Курица.

— А тебе завидно?

Корова.

— Есть чему завидовать!

Курица.

— Пожалуйста, не притворяйся! Дорого бы, небось, дала, чтобы обладать такой легкостью, такой грацией, такой свободой слова, как я.

Корова.

— Наплевать мне на твою легкость! А что касается свободы слова, так она мне ни к чему — без нее спокойнее. Да хорошего не докудахчешься…

Курица.

— И в молчанье тоже толку мало.

Корова.

— Кто молчит, тот никого не беспокоит. Молчаливых скотов хозяева любят.

Курица.

— Ну, это, положим, по скоту глядя. Вон Барбос — целый день лает, а в каком почете у хозяев: по голове гладят, кости каждый день бросают; недавно новые бляхи на ошейник нацепили. Только и слышишь: «Барбоска!», «Барбосушка!»…

Корова.

— Он на особом положении — дом от воров охраняет. От него хозяевам польза, а ты что?

Курица.

— Как что? А кто яйца несет?

Корова (презрительно).

— Тоже! Нашла чем хвастаться! Ты вот попробуй теленка снести, а то «яйца»! Эту дрянь всякая птица умеет приготовлять. На что неосновательная птица воробей, и тот несется…

Курица (обиженно).

— Корова по-коровьи и рассуждает!

Корова (с достоинством).

— Потомственная, чистокровная корова, и горжусь этим! Поди-ка на базар, да приценись, почем теперь молоко, тогда и ты своими куриными мозгами поймешь, что такое в военное время корова.

Роскомнадзор убил Telegram-бота 66.RU.
Подписывайтесь на резервный канал.