«Задолбал этот пацифизм»: как «Планета обезьян» из антивоенного манифеста превратилась в военную драму
Вот и закончилась история о шимпанзе-мутанте Цезаре и его «Планете обезьян». Человечество в очередной раз вымерло, а в семействе «Терминатора» и «Безумного Макса» прибыло.
Впрочем, современная трилогия «Планета обезьян» — это перезапуск проекта из 1970-х. Тогда, в разгар холодной войны, постапокалиптика была в тренде, и продюсер Артур П. Джейкобс сделал на эту тему целых пять фильмов.
Их мало кто видел, но «Планета обезьян» 1968 г. была настоящим хитом, там снимался Чарлтон Хестон — голливудская звезда первой величины. Это как сейчас Джордж Клуни или Бред Питт, наверное. Остальные четыре фильма были, конечно, слабее, но все они оказали огромное влияние на современную культуру, ну и вообще, это была эпохальная штука.
Вот так это выглядело в 1968-м
Из второй части, «Под планетой обезьян» (1970), например, перекочевала в Fallout тема про племя мутантов, поклоняющееся Атомной Бомбе и Радиоактивному Распаду. В третьей — «Бегство с планеты обезьян» (1971), задолго до «Терминатора» прозвучала идея убийства матери и ребенка во имя лучшего будущего. «Завоевание планеты обезьян» (1972) иронически переосмыслил Чак Паланик в «Бойцовском клубе». Там тоже было про проект «Разгром» и гибель цивилизации.
Кадр из фильма «Под планетой обезьян» (1970)
Пятая часть «Битва за планету обезьян» (1973) стала сюжетной основной для двух фильмов из новой трилогии — «Планета обезьян. Революция» и «Планета обезьян. Война». Лидеру разумных приматов Цезарю нужно отразить последнюю атаку людей и подавить мятеж в тылу. С восстанием радикала Кобы обезьяны уже разобрались в «Революции». Осталась только «Война».
Обезьяны тут освоили не только гранаты, а массу разнообразного стрелкового оружия
Разница между оригиналом и ремейком, конечно, огромная. Компьютерная графика за 40 с лишним лет серьезно эволюционировала. Цезарь в исполнении Родди Макдауэлла в резиновой маске шимпанзе сейчас воспринимается как исторический артефакт, а Цезарь Энди Сёркиса, созданный с помощью суперсовременного захвата движения, — как настоящее чудо. Все-таки мы живем во времена технологического рассвета в кино. Но дело не только в технологиях.
Слева Цезарь Родди Макдауэлла (1971), справа — Цезарь Энди Серкиса (2017)
Оригинальная пенталогия (это когда пять фильмов) Артура П. Джейкобса была ультралиберальной, хипповой по своей идеологии. Все-таки это делали молодые американцы во время «великой кислотной волны», как называл ее Хантер Томпсон. И сквозь наивно-романтические обезьяньи метафоры были видны их истинные стремления: глобальная пацифистская революция, make love not war и все такое прочее. Поэтому мартышки там патетически разрывали оковы, шли на баррикады и свергали фашистское правительство. И когда в финале всего Земля гибла в ядерной катастрофе, в этом был мощнейший антивоенный пафос. Это был политический манифест, последнее либертарианское предупреждение. Смотрите, чертовы милитаристы, до чего вы доведете нашу любимую планету.
Съемочная группа первой <span style="font-size: 14px;">«</span> Планеты обезьян <span style="font-size: 14px;">«</span>
В новой трилогии человечество гибнет буднично и реалистично, среди мусорных куч и развалин — от эпидемии гриппа, которая сначала уничтожила 90% людей, потом лишила оставшихся речи, а потом и разума. «И миром снова стали править животные», как говорил Терри Гиллиам.
Немая девочка Нова отсылает к одноименному персонажу из 1968 г. Графика графикой, но у оригинального фильма были свои несомненные плюсы. Таких секси-персонажей в 2017-м не найдешь.
А пафос тут скорее патриотический: повсюду горящие американские флаги и запах напалма поутру. У последнего отряда человеческих солдат есть своя жестокая правда, которую озвучивает Вуди Харрельсон. Он тут играет новую инкарнацию полковника Куртца, который и без Харрельсона был персонажем неоднозначным. «Мы альфа и омега, последняя надежда человечества». Почему «альфа», не очень понятно: видимо, просто решили, что красиво звучит, а с «омегой» не поспоришь — действительно последняя. Помимо библейских аллюзий, это еще одна цитата из оригинальной «Планеты». «Альфой и омегой» там называлась та самая последняя атомная супербомба, которой все поклонялись и которая прикончила всех в финале.
Очень характерный постер, хотя в фильме такого кадра нет
Симпатизировать таким людям непросто. А обезьянам — наоборот: они униженные и оскорбленные, мудрые и великодушные. И по-своему патриотичны, любят свой лес и защищают его. Это, конечно, не то же самое, что вставать при подъеме флага или петь гимн, но все-таки. И все они виртуозно нарисованы, у них богатая мимика и сложные характеры.
Обезьяны-индейцы
По-прежнему с нами старые друзья Цезаря, они сопровождают его уже третий фильм: орангутанг-интеллигент Морис, горилла-самурай Лука и гоповатый шимпанзе Ракета. Теперь к ним добавили комического персонажа — шимпанзе-скваттер «Плохая обезьяна» отвечает в фильме за юмор. Но харизматичней всех, конечно, сам Цезарь. Могут ли Энди Серкису Оскара дать за это? Вряд ли. А хотелось бы.
Плохая обезьяна
У него тут и моральные дилеммы, и гибель близких, он разрывается между личной местью и спасением племени. Есть у него и собственные демоны прошлого. Точнее демон — шимпанзе-диктатор Коба (не знаю как американцы, но россияне намек считывают), которого Цезарь убил в прошлой серии, забив на главную заповедь «обезьяна не может убить обезьяну». Тот устроил военный переворот, и государственные интересы все-таки оказались превыше этических.
Обезьяна-диктатор Коба
Короче, к 2017-му времена изменились настолько, что «Планета обезьян» из пацифистского либерального манифеста превратилась в военную драму, в которой идеология Сталина встречается с идеологией Гитлера, а побеждает всех, конечно, идеология Цезаря, который тут, впрочем, внешне больше напоминает Линкольна.
Кадр из «Планеты обезьян» 2001 г.
