В гостях у странных людей. Как «Уральские пельмени» готовятся к премьере: [безумие и смех за кулисами]

«Уральские пельмени» репетируют на спортбазе, почти на берегу Шарташа. Многие годы. Уверен, никто не скажет, что это фешенебельное место. Его особый статус выдают разве что джипы разной цены, припаркованные у ворот и на территории. У калитки — вольер с гусями: хозяин готовится к новогодним праздникам. Пока птицы гогочут на весь двор. Из открытого окна слышно, как кто-то громким, поставленным голосом произносит несколько раз одну и ту же фразу. До конца непонятно какую, что-то вроде: «Красный горит, а я все равно проеду». Команда в полном составе готовится к премьере шоу «Игра приколов» (9-10 сентября в "Дворце Молодежи")

Сразу направо от входа в корпус — душная кафешка. В ней — несколько артистов «Уральских пельменей», пара авторов, люди из технической части шоу, чьи-то дети... Кто-то ест, кто-то общается, кто-то уставился в ноутбук или смартфон. Встаю у буфета, осматриваюсь, беру кофе. После заказа тебя тут спрашивают, «на чей счет записать» — в принципе, можно назвать любую известную фамилию и поесть за счет артиста. Держите лайфхак, дорогие читатели.

За моей спиной — телевизор, люди из шоу смотрят туда и порой чему-то смеются. Оборачиваюсь — по РЕН-ТВ показывают «101 далматинец».

Приходит Андрей Рожков — бледный, в тренировочном костюме. Мы договорились записать интервью. Уходим разговаривать в импровизированную беседку, к гусям. Он убирает пепельницу со стола со словами: «Ты же не куришь? Нет? Балуешься?» Ловлю себя на ощущении, что разговариваю со своей бабушкой.

— Выходит, тебя, как в кавээновские времена, вновь капитаном выбрали?
— Капитаном… капитаном… Я всегда был капитаном… С чего ты решил?

 — Ну вы все молчали, а тут накануне концерта тебя отправили разговаривать.
 — Просто я единственный, кто вызвался это сделать.

 — И что ты хочешь сообщить?
 — Что у нас все хорошо и «шоу маст гоу он».

Мы проговорили еще минут сорок. Интервью с Рожковым будет попозже.

Тем временем наш фотокор Константин отправляется снимать закулисье. Этим вечером все «пельмени» должны отсняться для промо их октябрьского и ноябрьского шоу. К слову, Андрей Рожков сказал, что команда решила поменять всё в концепции презентационных материалов — вплоть до логотипа. Ну а дальше — ребрендинг, расширение состава, увеличение числа параллельных проектов, в том числе и съемки в кино.

 

В студии натянуто два фона: зеленый и белый. На зеленом артисты в экстравагантных костюмах и с музыкальными инструментами приглашают Екатеринбург и Москву на шоу «Спасите наши уши». На белом — в более теплом и торжественном прикиде, с рюмочкой, фужером или стаканчиком — те же города, но на предновогоднее шоу «Оливьеды». Брекоткин, Ярица, Попов, Калугин, Соколов — каждый старается по-своему обыграть один и тот же текст.

Плюс к тому каждый должен крупно, на фотокамеру, изобразить эмоцию: страх, веселье, безудержное веселье, неистовое веселье, обиду, застенчивость, отвращение и т.д. Со стороны это смотрится крайне странно, только фотограф понимает, что происходит, и меланхоличным голосом иногда говорит что-то вроде: «А кто у нас красавчик? Это Ди-и-и-ма у нас красавчик» или «Рожу нормально проработали, можно прекращать улыбаться и начинать бояться».

Тем временем я заканчиваю интервью с Рожковым и прошу показать, где они репетируют и пишут шутки. Оказывается, «Пельмени» разделены на четыре творческие группы. Андрей, например, работает в основном с молодыми авторами: «Мои, наверное, ни фига не делают — спят, едят или сидят в интернете».

Мы поднимаемся наверх. На лестнице стоит Дмитрий Соколов и пытается открыть дверь. Я спрашиваю: а Соколов в какой группе? «Дим, ты в какой группе?» — спрашивает Рожков. Соколов, не меняясь в лице, открывает дверь, заходит внутрь темной комнаты и закрывает дверь. Потом опять открывает, высовывается ровно с тем же лицом и снова захлапывает. Рожков никак не реагирует, мы идем дальше.

В одной из комнат открыта дверь. Там, в тишине — Максим Ярица, Сергей Исаев и незнакомый мне человек с бородой за ноутбуком.

 — Парни, тут 66.ru надо показать наш творческий процесс, — говорит Рожков и присаживается на диван. Парни долго не реагируют.

 — Фото или видео? — отрывается от каких-то бумажек Ярица и, не получив ответа, снова опускает голову.

 — Ну давайте, оживайте! — повторяет Рожков.

Мужчины начинают двигаться как в замедленном кино и уже через десяток секунд смеются, трясут бумагами и кричат друг другу полную ерунду, набор слов, звуков и всевозможных «э-ге-гей», чтобы была мимика. Так они работали на фотокартинку еще с минуту. И выключились, будто батарейки кончились - замолкли, улеглись, расселись. Вместо фото Константин снимал видео))) 

В следующей комнате сидят, лежат, валяются подопечные Андрея Рожкова.

— Мне сказали, что вы тут или спите, или в интернете залипаете, — начинаю я.

 — На самом деле так и есть, — отвечает мне парень из угла комнаты.

 — Ну давайте, расскажите про эти вот идеи. Про ваши... про интернет… про интернет-издания, — Рожков начинает произносить первые приходящие на ум слова, собираясь повторить успех в соседней комнате.

— Про «Ура.ру», что ли? Мы же номер про «Ура.ру» уже написали...

 — Но там ничего хорошего про «Ура.ру» нет.

 — Да им что хорошо, что плохо — все равно, - все реклама.

 — Очень они нас измучили своими статьями, надо их отчихвостить.

 — Три года назад как зацепились за эти баррикады на майдане, так никак не могут успокоиться.

 — Что за люди…

Уходим от авторов обратно к фотостудии. В коридоре костюмеры разложили реквизит и неторопливо переодевают артистов. Выглядит это как минимум трогательно. Уверен, примерно так же закулисье «Уральских пельменей» выглядело и 10, и 20 лет назад. Интерьеры их репетиционной базы просто кричат об этом. Все очень аскетично, ничего лишнего, никаких удобств и комфорта.

Издалека приближается музыка. Она очень возвышенная, может, из какого-то балета или оперы — ангельские голоса, струнные, вот это вот всё. Это Максиму Ярице кто-то позвонил, но он решил не отвечать, пока не войдет в гримерку и со всеми не поздоровается. Под такую музыку это выглядит очень церемонно. Наконец Ярица жмет «ответить» и уходит разговаривать в коридор. Я сижу рядом с Дмитрием Соколовым. Он начинает наигрывать на банджо что-то крайне унылое. Такое унылое, аж тревожное.

— А что стало с проектом «Стеклянный салат для зеленого автобуса»? Три года назад ты показывал пилотные серии — было смешно, — спрашиваю я у Соколова.
 — А что с ним стало? Он есть. Что с ним стало?

— И когда ты его покажешь по телевизору?
 — Когда покажу… когда покажу… Когда покажу — тогда покажу. Ты торопишься?

— Нет.
 — Давай я дофоткаюсь — и с тобой посижу.

— Давай.

Мы просидели с Соколовым в местной кафешке еще, наверное, с час. Говорили, ели яблоки. Еле уполз оттуда. Думаю, напишу интервью и с Соколом. Но пока нет сил. Оно трудное — про грехи и покаяние.