Как за два года скупить акции ста заводов. Истории о Малике Гайсине
Вокруг Малика Гайсина было много слухов. Говорили, что после драки с рэкетирами, в которой он чудом уцелел, Гайсин опасался за свою жизнь — в поездках его машину сопровождал джип с четырьмя охранниками. Андрей Вихарев, работавший в начале 90-х директором кирпичного завода, подтверждал— были люди, которые действительно собирались убить Гайсина. Возможно, поэтому акционер 150 уральских заводов общался с ограниченным кругом лиц: в его офисе не было посторонних, и многие сотрудники, годами работавшие в бизнесе, никогда не встречались со своим работодателем.
Многолетняя борьба с олигархом Павлом Федулевым за «Уралхиммаш» и другие активы закончилась, когда по заявлению Гайсина его отправили в колонию. 23 года спустя Федулев вышел на свободу. Примерно тогда же Малика Гайсина арестовали за злоупотребление полномочиями и хищения на заводе «Исеть» в Каменске-Уральском. Попутно следователи вспомнили, что в 1996–2000 годах Гайсин был депутатом Госдумы и продолжал заниматься бизнесом. Обвинения в коррупции позволили забрать в доход государства его имущество.
Девелопер Антон Баков, друживший с Маликом Гайсиным, считает его финансовым гением. «Родители Малика приехали из башкирской деревни искать работу и жили в бараке на Эльмаше, — говорит Баков. — Он — единственный из четырех братьев, кому удалось разбогатеть без образования и чьей-либо помощи. В 90-е Гайсин стал символом приватизации, когда предприниматели, которых называли беспринципными мошенниками, прогнали красных директоров, управлявших заводами по 30 лет. Парадокс в том, что он сам пал жертвой мифологии о руководителе завода как венце эволюции, когда решил заняться производством и социальной сферой. Суд назначил его врагом государства, а по советской традиции, если враг не сдается, его уничтожают».
Следившие за событиями последних лет напоминают, что Гайсин — не первый бизнесмен, чья собственность досталась государственной корпорации. Тренд задала тяжба вокруг волгодонского «Атоммаша», когда завод перешел в ведение «Росатома», а его бывший владелец получил срок.
Глава Российского союза промышленников и предпринимателей Александр Шохин заявил, что бизнес обеспокоен курсом власти на национализацию частных активов — никто не знает, чья очередь наступит завтра.
Скупал заводы пачками за бесценок
На суде представители Малика Гайсина говорили, что единственным источником его доходов в начале 90-х было АО «Средне-Уральское», собиравшее на чековых и денежных аукционах акции свердловских заводов. За два года — 1993–1994 — Гайсин стал совладельцем примерно ста предприятий. На производствах, где «Средне-Уральское» владело пакетами от 25% до 100% акций, работало примерно 200 тыс. человек (данные «Коммерсанта»).
Гайсин заранее решил, что не претендует на бизнес гигантов индустрии и предприятия, которые могли привлечь внимание криминала и федеральных структур, работавших на иностранных заказчиков. Позже он говорил, что скупал акции заводов пачками за бесценок. Итоги первых чековых аукционов в Свердловской области подтверждают: ажиотажным спросом пользовались леспромхозы, поставлявшие древесину на экспорт, а пакет комбината «Уралэлектромедь» — ведущего производителя рафинированной меди в России — и других промышленных площадок инвесторов не привлек.
По словам Павла Федулева, были случаи, когда они с Гайсиным покупали пакеты акций одного предприятия и (теоретически) могли объединить усилия, чтобы бизнесом управляли их люди, но договориться не удавалось — склонить Гайсина к компромиссу было непросто. «Гайсин работал исключительно в своих интересах, — вспоминает Федулев. — Он очень амбициозный и до крайности честолюбивый. Отношений с властью не выстраивал, полагая, что чиновники сами должны искать его расположения. Это его и подвело в конечном счете».
Биографические справки сообщают, что Гайсин покупал ваучеры и акции на доходы от своих кооперативов, выпускавших бижутерию и тормозные колодки. По мнению Антона Бакова, эти производства не приносили больших денег. «Малик — хороший финансист, — рассуждает он. — Схема, сделавшая его собственником крупных пакетов, была гениальной. На чековых аукционах он выступал как посредник — покупал акции для заказчиков, которые не знали, как распорядиться собранными ваучерами, и боялись, что их обманут. Гайсину удавалось заполучить объект за меньшие суммы, чем предусматривал договор: оставшиеся ваучеры он использовал в своих интересах».
Елена Резникова, возглавлявшая инвестиционный отдел АО «Средне-Уральское», рассказывала, как «Атомпромкомплекс» предложил Гайсину купить 28% акций гипсового завода за 10 тыс. ваучеров, а ее сотрудники потратили всего одну тысячу и скупкой акций у рабочих довели пакет до 69%, заработав 30% комиссионных. У Антона Бакова тоже есть история, как за ваучеры заказчика Гайсин получил в пять раз больше акций Серовского металлургического завода, чем обязался по контракту. По словам самого Гайсина, одно из предприятий передал ему екатеринбургский банк в благодарность за ценные советы.
Журналистам Гайсин объяснял, что контролирует 10% промышленности Среднего Урала и готов вложить сотни миллиардов рублей в многоотраслевой холдинг, финансово-промышленную группу или транснациональную корпорацию. Люди, которые с ним работали, впрочем, не помнят, чтобы Гайсину удавалось переоборудовать купленный завод и вывести его в лидеры отрасли. Обычно цеха и склады сдавали в аренду. «Сам Гайсин на эти заводы не ездил. Везде сидели его приближенные люди, которым он доверял и которые просто забирали выручку себе в карман, — говорит один из его бывших сотрудников. — Никто никогда не знал, сколько реальных арендаторов на той или иной площадке. Учитывали только тех, кто платил безналом по договору. Нал уходил по карманам управляющих и отдела аренды. Когда Гайсин узнавал, что от него скрывают выручку, виновных со скандалом выгоняли — их место занимали другие, и спустя какое-то время ситуация повторялась».
При этом Гайсин не жалел денег на проекты, способные, как уверяли их авторы, сделать его богатейшим человеком. В Алапаевске научно-исследовательское предприятие испытывало составы для защиты газонефтяных труб от отложений, снижающих их пропускную способность. Онкологические препараты, которые создавали под Омутнинском (Кировская область), обещали революцию в медицине.
Заработать на этих исследованиях инвестору не удалось, как и не удалось построить элитные коттеджные поселки в Подмосковье, где он купил землю.
Участков сельхозназначения в Свердловской и Оренбургской областях юристы Гайсина приобрели много, говорят бывшие сотрудники. Когда выяснилось, что наделы зарастают лесом, налоги на землю увеличили в пять раз, и Гайсин долго судился, пытаясь оспорить это решение. Когда ничего не вышло, землю сдали в аренду.
В хлебных местах
Акции Каменск-Уральского хлебокомбината — третьего по величине после Екатеринбурга и Нижнего Тагила — Малик Гайсин приобрел на чековом аукционе. Прибыль завода, выпускавшего хлеб, торты и баранки, он использовал для покупки других хлебокомбинатов в Асбесте, Кировграде, Новой Ляле, Первоуральске, Сухом Логу и Сысерти. Руководителям предприятий Гайсин предлагал строить пищевой холдинг за счет внутренних инвестиций. «Одно предприятие кредитовало другое — формально такая схема закон не нарушала, — говорит бывший менеджер Гайсина, пожелавший остаться неназванным. — Но у директоров, которым приходилось подписывать подобные документы, не было уверенности, что их деньги, вложенные в новые производства, когда-нибудь вернутся. Гайсин не собирался разрушать экономику предприятий или изымать их средства для личных нужд, но его стремление расширять бизнес иногда превращалось в самоцель».
Почти все производства, доставшиеся Гайсину, были прибыльными. Новый владелец призывал руководителей зарабатывать больше, и поначалу им это удавалось, говорят участники событий, но наступал момент, когда между собственником и управленцами возникали разногласия, перераставшие в конфликты, причиной которых был Гайсин. Директора увольнялись, а те, кто занимал их место, справлялись хуже. «Подбору сотрудников Малик уделял огромное количество времени, но люди, к чьим рекомендациям он прислушивался, приводили неучей и неработней — таких же, как они сами, — считает Антон Баков. — Я бы не сказал, что Гайсин вырастил какие-то блестящие кадры. Неудивительно, что его заводы приходили в упадок».
Представители Гайсина уверяют, что другой собственник на его месте вряд ли сумел добиться большего.
В лучшие времена корпорация Малика Гайсина «Уральский хлеб» объединяла мукомольный завод в поселке Белоярский, два мясокомбината, кондитерскую фабрику в Каменске-Уральском и 14 хлебокомбинатов в Свердловской, Челябинской областях и Пермском крае. Обычно регионы оставались совладельцами предприятий.
В 2004 году свердловское правительство передало в управление «Агентству по развитию рынка продовольствия» (АРПП) пакеты акций семи уральских хлебокомбинатов, среди которых были три предприятия «Уральского хлеба». По словам Сергея Лацкова, возглавлявшего АРПП, Гайсин не хотел видеть представителей государства в советах директоров — попасть на заводы они могли только в сопровождении приставов, получивших решение суда. «Интерес Гайсина к хлебокомбинатам понятен — это производства, которые ежедневно генерировали денежные потоки, — говорит он. — Стоило Гайсину зайти на предприятие одной ногой, как он считал, что уже полностью его контролирует. Многим он запомнился как жесткий предприниматель с авторитарным стилем управления. Убеждать в чем-либо его менеджеров было абсолютно бессмысленно — они четко исполняли волю собственника».
В 2004 году челябинские предприятия выделили в отдельную структуру «Народный хлеб». В отличие от губернатора Эдуарда Росселя и главы областного правительства Алексея Воробьева, не считавших Гайсина крепким хозяйственником, руководители Челябинской области поверили, что ему удастся переоборудовать старые заводы, внедрить на них специализацию (формовой хлеб, торты, баранки-кексы) и выпускать по 150 тонн продукции в сутки. Денег на поддержку хлебопеков чиновники не нашли, но согласились выделить дешевое зерно из областного продовольственного фонда.
«Народному хлебу» это не помогло. По итогам 2006 года холдинг получил 2 тыс. рублей прибыли (до налогообложения), показавшие, что зарабатывать в хлебной отрасли могут только вертикальные холдинги вроде «Макфы» с собственной сырьевой базой, логистическими центрами и автопарком. «Конечно, Гайсин хотел, чтобы его заводы приносили больше прибыли. А кто этого не хочет? — рассуждает Павел Федулев. — Но хотеть мало, нужно инвестировать, а он вытаскивал с предприятий оборотные средства и вкладывал в покупку других активов. Вместо развития бизнеса получалась внешняя экспансия, которая для конкретного производства ничего хорошего не предполагала».
Хлебокомбинат в Каменске-Уральском, с которого начался холдинг, закрыли в 2020 году. То, что от него осталось — 1,5 га земли и пять производственных корпусов — выставили на продажу за 22 млн рублей. Если покупатель найдется, деньги получит Росимущество, которому доверили национализированные предприятия и земли Малика Гайсина.
Инвестиции в «Горижопу»
В начале 90-х «Уралбиофарм» получал сотни процентов прибыли. Завод начал выпускать лекарства, которые до распада СССР поставляли фармпредприятия Украины и Прибалтики. «В ассортименте были позиции, приносившие хороший доход, — вспоминает Андрей Гаврилов, профессор кафедры фармации УГМУ, разработавший для завода препарат Пентафлуцин. — Если в рознице блистер аллохола стоил семь копеек, то мы увеличили цену до рубля семидесяти. Швейцарская компания Hoffmann-La Roche покупала у нас кристаллический бета-каротин по 450 долларов и ликопин по 3 тыс. долларов. Были все причины считать, что у завода хорошие перспективы».
Малик Гайсин, наверное, думал так же. В 1995 году на «Уралбиофарме», ставшем к тому времени ОАО, появился его представитель, скупавший у сотрудников акции. По отзывам, 100-процентный пакет инвестор мог приобрести по цене «Волги» ГАЗ-3110, стоившей 55 млн рублей. Часть сотрудников «Уралбиофарма» призывала не продавать акции первому встречному, а аккумулировать их в общем фонде, но после первых сделок остановить поток желающих заработать не удалось. «Процедура выглядела просто — возле проходной сидел человек, который оформлял договор и выдавал деньги. Реестры акционеров в то время предприятия вели сами, никаких препятствий к переходу ценных бумаг из рук в руки не было», — говорит представитель Гайсина.
Новому владельцу достались две производственные площадки в центре города, гараж и складские помещения с железнодорожными путями. Получив контроль над предприятием, Гайсин уволил директора, избранного трудовым коллективом, и поставил своего управленца Семена Млодика, окончившего Ленинградский технологический институт и, по слухам, бизнес-школу в Канаде. «Млодик был суперменеджером, для которого фармацевтический завод оказался тесноват, — говорит Антон Баков. — Вскоре он нашел других партнеров по бизнесу и сам стал крупным воротилой — с Гайсиным они расстались не очень хорошо».
На посту руководителя «Уралбиофарма» Млодика сменила Эльвира Шпейт. По отзывам, из своего кабинета на Куйбышева, 60, она управляла не только фармацевтическим производством, но и хлебозаводами, промышленными активами и всем, что входило в круг интересов Малика Гайсина.
Сам Гайсин появлялся на «Уралбиофарме» с двумя автоматчиками, ожидавшими в отделе кадров, пока он разберется с делами.
По совету Шпейт компания приобрела небольшое предприятие в Березовском, где изготавливали мази на основе тизоля, обладавшие, как уверял производитель, омолаживающим действием. Там же планировали наладить производство антицеллюлитных кремов под маркой «Горижопа» (зарегистрировать бренд удалось только латиницей). «Название говорит само за себя — это будет эффективная косметика, помогающая подтягивать и разглаживать кожу людям, которые следят за своей фигурой», — объясняла Эльвира Шпейт. Затея была не такой абсурдной, как могло показаться на первый взгляд — в народе «горижопой» называли продукцию компании NL International, распространяемую через сетевой маркетинг. По сути, зарегистрировав товарный знак, фирма Малика Гайсина получила права на уже раскрученный бренд.
В 2014 году компания Малика Гайсина купила пакет акций Омутнинской научной опытно-промышленной базы (ОНОПБ), которая в советское время работала на военные нужды, а в 90-е стала единственным в стране поставщиком субстанций для противоопухолевых антибиотиков. Продукцию покупали российские и иностранные фармкомпании. Инвесторы из Екатеринбурга подоспели в тот момент, когда на базе собирались наладить собственное производство онкологических препаратов. Тогда же ОНОПБ возглавила Эльвира Шпейт.
В борьбу с раком Гайсин вложил большие деньги. Желающих объяснить, почему проект не состоялся, мы не нашли. Технические специалисты предполагают, что производитель не уложился в ценовые рамки, установленные государством.
Тем временем от производства лекарств Малик Гайсин решил перейти к сбыту.
По словам Эльвиры Шпейт, в 2016 году владелец «Уралбиофарма» предложил топ-менеджерам создать аптечную сеть федерального масштаба. К тому времени завод владел 25 аптеками в Свердловской и Мурманской областях, оформленными на разные юридические лица. Гайсин собирался увеличить их количество до тысячи. Из намерений купить государственную сеть «Омские лекарства» (тогда — 79 аптек и 138 аптечных пунктов) или забрать в счет долга помещения аптек «Классика» ничего не вышло. Подходящие объекты Шпейт присмотрела в ХМАО — Югре. В марте 2017 года фирма «Уралтрейдконсалтинг», которую она возглавляла, приобрела на аукционе 100% акций «Ханты-Мансийской аптеки» — 13 юридических лиц и 77 розничных точек. Аптечная сеть с годовым оборотом 1,2 млрд рублей обошлась в 277 млн рублей.
В сентябре того же года «Уралтрейдконсалтинг» купила небольшую — 10 точек — оренбургскую сеть «Фармация Бузулук».
По словам Шпейт, за счет розницы на «Уралбиофарме» планировали увеличить сбыт собственных препаратов и медикаментов, которые покупали для перепродажи. По некоторым данным, компания не пробилась на московский рынок из-за высокой платы за вход. Фармретейл в регионах считали разумной альтернативой.
Довести число аптек до тысячи не удалось по техническим причинам.
Летом 2020 года после финансового аудита Малик Гайсин уволил сразу трех топ-менеджеров — исполнительного директора «Уралбиофарма» Эльвиру Шпейт, коммерческого директора Елену Харину и финансового директора Ольгу Григорьеву.
Говорят, они продавали через аптеки левый товар, но это неточно.
Стрельба на «Уралхиммаше»
В случае с «Уралхиммашем» Малик Гайсин отступил от своего правила не покупать акции предприятий-гигантов. Газета «Коммерсантъ» в 1995 году сообщила, что он собрал 51% акций завода. Журналистам Гайсин подтвердил: «Мне принадлежал контрольный пакет». Его партнер Андрей Вихарев считал, что контрольным пакетом они владели вдвоем, при этом часть акций — 23,7% — числилась за АО «Инициатива инвест», где оба были совладельцами.
В какой-то момент отношения компаньонов испортились. Вихарев обвинил Гайсина в краже 40 тысяч ваучеров и отсудил у него долю в «Инициативе инвест», воспользовавшись тем, что Гайсин не успел внести взнос в уставный капитал.
Акции «Уралхиммаша» Вихарев уступил Павлу Федулеву, который в январе 2000 года вышел из СИЗО под подписку о невыезде — его обвиняли в мошенничестве с ценными бумагами Качканарского ГОКа, но прокуратура решила, что доказательств недостаточно. Федулев хотел собрать контрольный пакет акций «Уралхиммаша» и продать тому, кто заплатит больше. Потенциальным интересантом был Алексей Бастриков — владелец компании «Севергазкомплект», работавшей по контрактам с корпорацией «Газпром». Чтобы взвинтить цену, Федулев собирался посадить в кресло гендиректора Андрея Вихарева.
Без контрольного пакета у Федулева ничего бы не вышло. «Его люди стали агрессивно скупать акции у трудового коллектива, — вспоминал позже Андрей Беседин (гендиректор «Уралхиммаша» в 2001–2002 годах). — Рабочих хватали за руку и говорили: безумно дорого, последний день! Такого развития событий мы не ожидали. Пришлось срочно мобилизовать все организационные и административные ресурсы».
Собирать акции руководству завода помог Андрей Ахтямов, глава промышленной группы «Уралинвестэнерго», выросшей из чекового инвестиционного фонда (платил он меньше, чем Федулев, из-за чего работники завода стали говорить, что их обманули). В итоге каждая из сторон — Ахтямов/Гайсин и Федулев/Вихарев — заявила о своей победе.
4 сентября на собрании акционеров завода Федулев зарегистрировал в счетной комиссии пакет — 50,13% обыкновенных акций, после чего Гайсин и Ахтямов ушли в другое помещение и там зарегистрировали свой пакет — тоже контрольный. Потом Вихарев дважды приходил на завод с приставами и решением суда в свою пользу, но всякий раз, когда обстановка накалялась, Федулев его отзывал. Возможно, из-за того, что следствие по делу об акциях Качканарского ГОКа продолжалось.
По словам Антона Бакова, команду Федулева поддерживали губернатор Эдуард Россель и председатель правительства Алексей Воробьев, у которых были свои счеты с мэром Екатеринбурга Аркадием Чернецким, прежде — руководителем «Уралхиммаша». «Точных данных по этому поводу у меня нет, поэтому я не могу добавить конкретики, опираясь на факты, — уклончиво отвечает Чернецкий. — Но у меня было впечатление, что кто-то дал старт кампании по переделу собственности на заводе».
Как давали старт, Павел Федулев рассказал на пресс-конференции: «Мне поставили конкретную задачу: «Можешь «Химмаш» забрать?» Я сказал: «Если будет поддержка, почему не взять предприятие». С гендиректором «Химмаша» Глотовым мы приехали к Воробьеву, сидим в кабинете, и Алексей Петрович говорит ему: «Давай, уходи с «Уралхиммаша» в администрацию области. Отдай завод этому человеку», — и на меня показывает. Глотов обещал подумать, но Чернецкий уговорил его остаться. Что делать дальше? Добровольно никто уходить не собирается. Значит, силовая акция». Примерно так же о диалоге с Воробьевым журналистам рассказал Андрей Вихарев. «Об отставке Глотова Воробьев говорил как о деле решенном, а когда спустились из кабинета вниз, он обнял Глотова и сказал: «Ну что, Алексей, будем работать вместе!»
Силовая акция началась с телефонного звонка Глотову из приемной Воробьева — директора «Уралхиммаша» пригласили в Дом правительства. «И пока он ехал на совещание, которого не было, Федулев с милиционерами ворвался на завод и занял заводоуправление», — говорит Баков. Он уверяет, что стал участником событий на заводе по чистой случайности.
Когда началась потасовка, одному из охранников Федулева пришлось стрелять в воздух. «Если бы не этот выстрел, человека забили бы до смерти, — писал по следам событий журналист «Коммерсанта» Андрей Колесников. — Я сам смотрел видеопленку, где было хорошо видно, как подбежавший к лежавшему без сознания мужчине акционер «Химмаша» и депутат областной думы Ахтямов плюнул в него от всей души, потому что бить ногами после выстрела уже боялся».
Позже Федулев скажет, что Россель и Воробьев не оказали ему обещанной поддержки. По его словам, «как мужик поступил один Чернецкий», приехавший вечером на завод, чтобы призвать стороны к благоразумию. Реакции главы города и бывшего гендиректора «Уралхиммаша» ждали с тех пор, как стороны начали мериться пакетами акций. «По большому счету мне не импонировал ни Гайсин, ни Федулев, — говорит Чернецкий. — Пока уполномоченные инстанции считали их действия легитимными, городская власть ограничивалась позицией наблюдателя, но когда Федулев решился на силовой захват, мы не могли оставаться в стороне. Я вмешался, чтобы прекратить реальную бойню и развести противников по углам».
Два дня спустя Федулев продал контрольный пакет Бастрикову и считал, что проблемы закончились. Ахтямов тем временем раскрутил часть сделки обратно и добился судебного решения в свою пользу — 23,7% ценных бумаг, принадлежавших когда-то «Инициативе инвест», ему удалось списать со счета владевшего ими юрлица. Доказать, что эти акции были его собственностью, Гайсину не удалось. Журналистам он говорил: «Сначала мой пакет украли Вихарев и Федулев, потом — Ахтямов».
Последний удар Гайсину нанес «Газпромбанк», ставший владельцем «Уралхиммаша» в 2008 году. Решив, что договориться с олигархом невозможно, новый акционер выдавил его с завода с помощью допэмиссии акций, размывшей долю миноритария до 0,0009%.
Гайсину пришлось признать, что акции «Уралхиммаша» счастья ему не принесли.
«Он посягнул на самое святое — на Конституцию!»
Первые акции Каменск-Уральского завода «Исеть», выпускавшего электрические соединители (разъемы) для авиационной, космической и ракетной техники, Малик Гайсин приобрел на чековом аукционе в 1994 году. Пакет в 26% позволил ему стать председателем совета директоров и поставить во главе предприятия своего человека, который продолжил скупать ценные бумаги у сотрудников.
Со временем Гайсин довел свою долю до 55,3%.
Другой крупный пакет — 24,78% акций — оставался у дочерней компании «Ростеха» «РТ-Проектные технологии». Как позже выяснилось в суде, представители корпорации накопили к Гайсину претензии. По одной из версий, отношения совладельцев окончательно испортились после телефонного разговора Гайсина с замминистра промышленности и торговли Василием Шпаком, решившим выяснить, почему завод не поставляет оборонке продукцию, предусмотренную госконтрактами. Позже Гайсин назвал чиновника заказчиком своего уголовного дела.
«Вряд ли проблемы у Гайсина возникли из-за того, что он нахамил федеральному чиновнику, — сомневается Антон Баков. — Слова в таких делах вообще ни при чем. Думаю, решение принимали на более высоком уровне, потому что под раздачу попали даже абсолютно вежливые люди (это выражение я использую в прежнем смысле), у которых государство посчитало возможным забрать активы, а самих отправить за решетку».
В марте 2023 года Гайсина обвинили в хищениях. Речь шла о займах, которые гендиректор завода выдавал аффилированным с ним компаниям. Следователи считали, что возвращать всю сумму он не планировал. Позже к статье «Злоупотребление полномочиями» (максимальный срок — 4 года) добавили «Растрату в особо крупном размере» (максимальный срок — 10 лет). По словам адвоката Гайсина, полиция дважды отказывалась возбуждать уголовное дело о выводе денег с завода «Исеть», полагая, что состава преступления нет. В третий раз сложностей не возникло.
Одновременно с уголовным делом суд рассматривал гражданский иск Генеральной прокуратуры к Гайсину и компаниям, владевшим его пакетом акций «Исети». Обвинитель потребовал передать ценные бумаги в собственность государства. Со ссылкой на резолюцию 58/4 Генеральной Ассамблеи ООН и Конституцию РФ он доказывал, что Малик Гайсин нарушил антикоррупционный запрет, когда управлял бизнесом в статусе депутата Госдумы, и делал вывод: если деньги получены незаконно, все оплаченное ими имущество следует изъять.
Представитель ГК «Ростех» рекомендовал так и сделать.
«Под управлением Гайсина завод «Исеть» срывал сроки государственного оборонного заказа в период СВО, что поставило под угрозу обороноспособность страны, — объяснил он. — Если оставить спорные акции в собственности гендиректора, нарушения будут продолжаться».
Лишить Гайсина 55,3% пакета удалось со второй попытки — в первый раз Верховный суд РФ распорядился отменить конфискацию, хотя президент Путин успел передать завод «Ростеху». В команде Гайсина даже подумали, что правда на их стороне, но в сентябре 2024 года актив отобрали окончательно.
На возражение юристов, что акции «Исети» и другое имущество собственник приобретал до и после депутатского срока, суд ответил: «Изначально имевшийся у Гайсина капитал утратил статус легального из-за коррупционного правонарушения».
Такая формулировка позволяла забирать в доход государства любые активы, приобретенные Маликом Гайсиным в разные периоды жизни — заводы «Исеть» и «Уралбиофарм», банк «Вятич», земельные участки, доли в юридических лицах и различные денежные суммы.
Оппоненты Гайсина использовали все возможности.
Автор/Источник
