Принимаю условия соглашения и даю своё согласие на обработку персональных данных и cookies.

Демидов, бедная Катя и серебристая пенка: 255 лет истории одного завода в пяти зарисовках

17 июля 2017, 14:00
Демидов, бедная Катя и серебристая пенка: 255 лет истории одного завода в пяти зарисовках
Фото: Константин Мельницкий, 66.ru
На этом предприятии в разные годы лили сталь, плавили чугун, выпускали баббит и свинец. 66.RU рассказывает историю Верх-Нейвинского завода в пяти зарисовках о людях и профессиях.

В 2017 г. металлургический завод в Верх-Нейвинске отмечает 255-летний юбилей. Ради такого дела в преддверии Дня металлурга на заводе даже провели юбилейную плавку металла: под бравурную музыку и торжественные речи «летку» печи, в которой плещется доведенный до нужной температуры черновой свинец, пробил ветеран производства — рабочий Сергей Мягков.

Плавка металла — действо завораживающее. И неважно, в каких печах идет процесс: доживающих свой век шахтных или современных короткобарабанных, какие сейчас установлены на заводе в Верх-Нейвинске.

Cегодня Верх-Нейвинский завод входит в состав металлургического комплекса УГМК и носит название филиал «Производство сплавов цветных металлов» (ПСЦМ) АО «Уралэлектромедь». Чтобы нынешние металлурги смогли провести юбилейную плавку, предыдущим поколениям пришлось немало потрудиться.

Зарисовка первая. Приказчик, золото и сумасшествие

Началось производство, как и многое на Урале, с известной фамилии Демидовых: в 1762 г. Прокопий Демидов решил построить завод в поселке Верх-Нейвинском, чтобы лить на нем чугун и делать железо.

Строительство плотины на реке Нейве стало первым шагом для создания завода. Людей на эту работу свозили со всех близлежащих демидовских имений, в первую очередь — Невьянска.

Железобетон в те времена еще не изобрели, поэтому строители плотины воспользовались методом, известным еще со времен египетских пирамид: каждый камень подбирали и обтесывали таким образом, чтобы он под собственным весом заклинивал рядом стоящие камни, не допуская щелей.

Эта кладка дожила до наших дней практически без ремонтов. К 255-летию завода территорию плотины благоустроили. Скоро здесь поставят водяное колесо — подобное тому, что было изначально.

Первое железо в Верх-Нейвинске выпустили в 1767 г. А в 1779 г. здесь поставили рекорд по выплавке чугуна: за год изготовили 207 037 пудов.

Впрочем, по свидетельствам краеведов, железо и чугун — не единственные металлы, приносившие прибыль заводу. В начале XIX века в окрестностях поселка нашли золото. Первооткрывателем стала 13-летняя девочка Катя Богданова. Если верить легенде, ни богатства, ни счастья ей это не принесло.

На этой фотографии — приказчик И.В. Полузадов со своей семьей. Именно к нему попал самородок, найденный Катей Богдановой. Испугавшись, что из-за находки частный завод передадут казне, Полузадов вместо того, чтобы наградить девочку, велел хлестать ее плетьми. В результате, как гласит легенда, она сошла с ума. А приказчик послал своих людей на то место, где Катя нашла золото, и они обнаружили золотую жилу. Как раз в то время вышел указ, позволявший всем промышлять золото, и в окрестностях поселка началась золотая лихорадка.

По официальным бумагам, золота в те годы завод не изготавливал — лил, как и было положено, чугун, делал глянцевое и матовое листовое железо. В 1878 г. даже получил вместе с другими заводами Яковлева (семье этого промышленника Демидов продал предприятие еще в 1769 г.) почетный отзыв Парижской Всемирной выставки за высокое качества листового металла. Однако золотые прииски, принадлежавшие Яковлеву, близ Верх-Нейвинска были. Более того — золото, намываемое в этих краях, приносило заводу основную прибыль.

Такую медаль отливали в честь промышленника, на землях которого находили золото.

Металлургическое производство полного цикла проработало в Верх-Нейвинске до начала ХХ века: с 1904 г. здесь постепенно прекратили выпуск железа, оставили только линии по изготовлению чугунных валков для проката листовой стали.

Зарисовка вторая. Уникальный профессионал

Вторым рождением, опять же как и многие производства Урала, Верх-Нейвинский завод обязан Великой Отечественной войне: стране в большом количестве потребовались металлы.

В начале войны, в 1941 г., на завод пришел 14-летний парнишка Саша Горбунов. Работал он учеником модельщика: делал из дерева заготовки, на основе которых создаются различные детали. Очень быстро стал профи: с ходу превращал любой чертеж в объемную заготовку.

Сейчас модели деталей делают с помощью станков с ЧПУ и компьютерных программ.

Раньше создавать деревянные заготовки надо было с листа. Перевести плоские чертежи в, говоря современным языком, ЗD-формат мог не каждый. Александр Андреевич Горбунов, тот самый Сашка, долгое время оставался единственным, кто владел этим умением. Даже выйдя на пенсию, мастер то и дело навещал родной цех: молодые ребята без него не могли изготовить нужную модель. «Давай тебе раскладушку в цехе поставим, ты просто приходи и руководи нами», — просили сотрудники цеха.

На фото еще один модельщик — Николай Панов — демонстрирует, как изготавливали заготовки.

В 2014 г. чугунно-сталелитейный цех закрыли — и надобность в профессии модельщика отпала. Тогда уже мастер смог уйти на заслуженный отдых.

Зарисовка третья. Экологическая служба, пылесос и детская коляска

Вторая мировая война стала причиной открытия на Верх-Нейвинском заводе еще одного производственного направления: в 1941 г. сюда эвакуировали оборудование московского и харьковского заводов, выпускавших свинец и баббит (сплав на основе олова и свинца, который используют для выпуска подшипников). Так появился новый цех. Ставился он в военное время, эвакуированное оборудование должно было снова давать стране свинец, необходимый для изготовления брони. Эта задача была важнее всего, в том числе — здоровья работников. Вопросам экологии никто тогда особого внимания не уделял.

Задумались об этом только в конце 50-хх гг.: на заводе построили первые газоочистные фильтры, а первая служба охраны окружающей среды появилась в 1991 году.

Лариса Семенова, мастер эко-аналитической лаборатории:

— Профессия эколога — достаточно новая не только для нашего завода, но и в принципе для российских предприятий. Когда я заканчивала вуз, такой специальности еще не существовало. Но о воздействии промышленности на окружающую среду, конечно, думали. Я пришла на завод сразу, как тут появилась такая служба. Тогда же мы получили первое оборудование, позволявшее делать замеры. До этого вопросами экологии занимались специалисты производственно-технического отдела. Условий нормальных у них не было. Даже пробы воздуха для анализа они брали… пылесосом!

Под перевозку оборудования, с помощью которого производили замеры воздуха, приспособили детскую коляску.

Сейчас Верх-Нейвинский завод можно назвать экологически чистым предприятием (настолько, насколько это понятие вообще применимо к промышленному производству, выпускающему свинец): в 2010 г. здесь ввели в эксплуатацию установку по очистке дренажных и ливневых вод, а цех, в котором производят черновой свинец, оснащен фильтрами, улавливающими до 99,6% вредных выбросов.

Экологическая служба проводит замеры воздуха постоянно: в специальных точках устанавливают фильтр (на фото он справа), полчаса держат, затем снимают и сравнивают с контрольным. По внешнему виду они почти не отличаются.

Зарисовка четвертая. Старый плавильщик и молодой оператор

Новую производственную линию по розливу чернового свинца запустили в 2016 г. Старую площадку, оборудованную шахтными печами, демонтировали. Сергей Мягков, тот самый специалист, который провел юбилейную плавку, проработал на тех печах почти два десятка лет.

Сергей Мягков, плавильщик, ветеран производства:

— Этот цех с тем, что было раньше, не сравнить — такая чистота! Мы привыкли, что плавка металла — дело грязное, тяжелое и опасное. Был случай, когда я стропальщиком работал. Выгружали шлак на шихтовом дворе. Шел плотный снег. Шлак был в чугунной изложнице. Стали ее опускать на пол, а она от перепада температур — вдребезги, только ошметки металла полетели. Хорошо, что никто не пострадал: за техникой безопасности у нас всегда строго следили. Нынешним плавильщикам работать, думаю, полегче — все делают автоматы.

Евгений — один из тех самых «нынешних плавильщиков». Он «плавит» свинец, сидя в операторской кабине, отделенной от печей стеклом. «Как в центре управления полетами», — шутит Евгений.

Александр Волков, начальник цеха:

— У нас такой профессии — оператор — не существовало вплоть до того момента, как мы запустили новый цех. Когда еще только задумались о модернизации производства, стали присматриваться к сотрудникам — кто с компьютером на ты. Честно скажу, металлургия до сих пор была больше физической работой. А тут мы понимали, что все будет делаться автоматически, значит, надо за всем следить через мониторы. Самых толковых ребят отправили на обучение.

Операторов в цехе не так много — всего восемь человек. Все — молодые ребята.

«Я успел поработать на шахтных печах, знаю, что это такое, — там практически все операции делаются руками. Сейчас же весь процесс — от загрузки шихты в печь до розлива свинца в изложницы — я вижу на мониторе. Нельзя сказать, что работа не бей лежачего. Постоянно приходится быть начеку: в случае непредвиденной ситуации надо быстро ее исправить с помощью автоматики. Да, руками здесь уже не так работаешь, зато постоянно работаешь головой», — рассказывает Евгений.

Зарисовка пятая. О серебристой пенке и профессии будущего

Завод не стоит на месте: следом за модернизацией цеха чернового свинца здесь обновили цех рафинирования. А следующим производством станет участок серебристой пенки.

Серебристая пенка получается в результате очистки свинца от примесей. Это основное сырье для выпуска золото-серебряного сплава.

Матвей Лобацевич, и.о. главного инженера ПСЦМ — верх-нейвинского филиала «Уралэлектромеди»:

— При переработке свинца образуются побочные продукты, богатые драгоценными металлами — в основном это серебро, есть и небольшая часть золота. Сейчас эти остатки мы отправляем на переработку в Кировград, там расположен еще один филиал «Уралэлектромеди». Мы посчитали, что экономически выгодно замкнуть здесь производственную цепочку и делать самим сплав Доре. Уже закупили оборудование, в конце года начнем его монтаж. В следующем году по плану должны запустить участок.

Новый участок будет оборудован по всем требованиям безопасности, предъявляемым к производствам драгметаллов. Появится здесь и кладовая ценностей. «А раз есть кладовая, должен быть и кладовщик, — смеется Матвей Лобацевич. — Такой должности на заводе еще не было». По словам инженера, людей на это место начнут подбирать ближе к запуску производства.

Фото: Константин Мельницкий, 66.ru