Оче-нь-видное

В «Книге самурая» Ямамото Цунэтомо сказано: «Беседуя с кем-нибудь, следи за тем, чтобы речи твои были уместны. Как бы изысканно и умно ты не выражался, неподходящие слова не будут поняты, и беседа превратится в разговор слепого с глухим».

Я: «Смотри, какую я купила зубную пасту! Одна клубничная и на ней написано: для тех, кто мечтает о счастье!»
Он: «Наконец-то у тебя будут чистые зубы».
Я: «Ээээ...»
Он: «Что опять не так?»

Мои эмоции день за днем разбиваются о его прагматизм. С размаху — и в стену. Топать ногами? Бить посуду? Не обращать внимания? Пытаться достучаться?

Я: «Ура!!! Мы договорились с «Евроспортом»! На их русском сайте в числе экспертных будет блог главного тренера «ВИЗ-Синары» Сергея Скоровича! У них нет раздела мини-футбола, а блог будет! Они сказали — им интересно! Я гений!»
Он: «Тебе будут за это платить?»
Я: «Нет, но это не главное! Ты не представляешь, как это круто! Это тот fan, который не купишь ни за какие деньги!»
Он: «Значит, не будут. Понятно».

Кто из нас слеп? Кто глух? Я не вижу, что ему не интересно? Он не слышит то, что важно для меня? Я в принципе неуместна в его жизни? Почему он не понимает очевидного? Почему же нужно просить: поддержи меня, порадуйся со мной.

Очевидное — очень видное. Мне — видное, а ему нет. Но ведь и я не понимаю очевидные для него достоинства нового телевизора. Ну да, огромный, в полстены, подсветки какие-то на боковых панелях, под заказ, из Европы, за совершенно дикие деньги. Закатываю глаза, неделю слушаю рассказы о технических характеристиках в отдельности и в сравнении, изображаю восторженную публику. Почему непонятно, что мне без разницы, что смотреть и на каком экране, лишь бы у него под боком?

Носится по кухне, готовит какой-то тайский суп, вычитал рецепт, творит. На ходу все рассказывает, потрясает кокосовым молоком и лимоном. Он горд собой, я ем, действительно — очень вкусно. Непонятно что ли, что я съем что угодно, потому что он готовил для меня?

Мы по-разному воспринимаем, но умудряемся иногда совпадать.

Он: «Смотри, сегодня доставили столовые приборы. Помнишь, я говорил, что видел в Англии такие? Привезли. Как тебе?»
Я: «Тяжелые. Как из средневекового замка. Приятно чувствовать вес».
Он: «Я боялся, что тебе не понравится».

Очевидно то, что мы в принципе — разные. В этом прелесть и горечь. Эту разницу лучше всего иллюстрируют глянцевые журналы. Рядом два — женский и мужской, сравните рекламу. Неважно, что рекламируют, важно — как. Женский — через эмоции, фантазии, обещания, ожидания. Мужской — через факты, статус, цифры, экспертные мнения, преимущества обладания. Женские часы — демонстрация дизайна, мужские — механизма.

Мы по-разному мыслим. Его кубики выстроены в пирамидку, которая стремится вверх, мои расставлены по кругу, потому что хочу устойчивости. Любой проигрыш для него — катастрофа, проигран ли чемпионат, суд или отказано в кредите. Для меня неудача — один день из целой жизни.

Иногда я думаю, что в наших отношениях веду себя гораздо великодушнее, чем он. Это же очевидно! Я давно смотрю на многое его глазами. Слушаю про модели парусников и шоссейные велосипеды. Соглашаюсь, что дело его жизни важнее и весомее моей деятельности. Ну, как минимум, для него.

Он считает все мои прожекты безумствами. У него есть цель, и я понимаю, что он готов на это потратить полжизни. И, по его мнению, все остальное, никак не ведущее к достижению этой вершины, — пустая трата времени. Со своей колокольни он прав. Но мне действительно нужно, чтобы именно он, такой сильный, умный и насмешливый, сказал: ты молодец, ты самая-самая!

Я: «Ты никогда меня не хвалишь!»
Он: «Дура! Я горжусь тобой!»

При всех непонятностях есть одна очевидность: мы вместе. И именно ему, этому бесчувственному чурбану, я звоню, если на меня сваливается вселенской величины обида. И хлюпаю носом в трубку, и не могу ничего объяснить, а он ждет, когда ко мне, наконец, вернется речь. Я не знаю, может в это время он смотрит на часы и у него с точностью до секунды давно определено расчетное время произнесения мной первого слова. Может быть, я не удивлюсь. Но я звоню, и он ждет — это очевидно.