Великая Немая. Часть VII

Всё верно, доступная недотрога, верная изменщица, доверчивая интриганка — этикетка сменила кринолин на скромное платьице и двинулась дальше, к одной ей ведомой цели. Но именно здесь-то и происходит поворот в бурной истории нашей героини — комсомолки, спортсменки, просто красавицы. Начинают сочиняться легенды, а с ними — явки, пароли, мифы, лейблы и бренды.

Но иногда случается так, что выдумывать легенду нет необходимости. Жизнь распоряжается лучше любого сочинителя. Растиражированной и заштампованной этикетке однажды вдруг улыбнулась сама Судьба.

Ничего подобного никогда бы не произошло, если бы... Ах, это «если бы»! Если бы в 1853 году барон Натаниэль де Ротшильд, представитель английской ветви этой семьи, не приобрел на территории коммуны Пойяк замок «Бран-Мутон» и не дал ему название «Шато Мутон Ротшильд». Если бы в 1922 году его правнук барон Филипп не взял в свои руки дальнейшую судьбу владения и не стал инициатором ранее не применявшегося метода «розлива по бутылкам непосредственно в замке».

Кто может сказать, почему не получившая развития в 1924 году мысль барона Филиппа в ознаменовании своего первого «розлива в бутылки в замке» создать этикетку Мутона, в 1945 увенчалась успехом и стала началом коллекции оригинальных произведений? Почему художники, которые отказывались связывать свое имя с потребительским товаром, каким бы престижным он ни был, вдруг поддались на уговоры? Трудно понять. Одно можно сказать наверняка: когда в 1945 году в ознаменование окончания Второй Мировой войны барон Филипп решил увенчать этикетку рисунком, воспроизводящим «V» от «Victoire», это, действительно, была победа!

Известно, что с тех пор раз в год одному из выдающихся художников в виде платы достается ящик прекрасного вина «Шато Мутон Ротшильд» урожая того самого года, для которого этим художником и создавался шедевр, размером с этикетку.

Знаменитым вином были одарены мастера, сделавшие его знаменитым — Шагал и Миро, Сезар и Кандинский, Пикассо и Кабаков. Но, пожалуй, особое, символическое значение для нашей героини-этикетки, имеет факт участия в процессе превращения обертки в роскошь Энди Уорхола, гения поп-арта. В 1975 Уорхолл создает три портрета барона Филиппа, два из которых размещены друг против друга на этикетке «Шато Мутон» этого же года.

К тому времени художник был уже знаменит и богат. Наступала эра Уорхола: «высокое» искусство уступало место массовому, «популярному», а имя творца стало важнее того, что он делает. Бесконечные ряды стирального порошка Brillo, бутылок кока-колы, супа Кэмпбелл сменялись у Уорхола тиражированными портретами Мерилин Монро, Элизабет Тейлор, Элвиса Пресли. Он воспроизводил на холстах исключительно объекты массовой культуры, начав с рисунка однодолларовой купюры (самой гениальной этикетки в мире). Промышленные масштабы и философия пустоты — в рисунок доллара можно вложить любой смысл. А еще лучше — следуя совету самого Уорхола — просто повесить на стену пачку купюр.

«Я хочу быть машиной, — говорил художник. — Я хочу, чтобы все мыслили одинаково». И словно в насмешку над самим собой — он создает этикетку, даруя ей, рожденной для выхода в тираж, исключительность и неповторимость.

Этикетка становится роскошью. Во всяком случае, этикетка «Шато Мутон». Любопытно было бы отклеить этикетку того же Уорхола, и выставить их на аукцион по отдельности — бутылку и этикетку. Кто победит? Я бы поставил на этикетку.