О грустном

По российским телеканалам довольные, оформленные к телепоказу, чиновники всех уровней поздравляют ветеранов, приходят к ним в гости.

И вот в тесной комнатенке сидит чиновник, одет с иголочки, пять телекамер, охранники, и напротив всей этой братии — больной старик, у которого из парадной одежки только старый мундир с орденами. Кровать, стол, ковер на стене, нехитрая снедь да посуда на столе.

Между строк бравурных отчетов видно, что через 65 лет после войны огромное количество ветеранов живет в бараках, квартиры даже сейчас выдираются с боем. Проблемы с лечением, с лекарствами, мизерные пенсии.

Говорят власти слова правильные, про Победу, про спасение мира от фашизма, про подвиг. Но мысль о том, что 10-го все слова забудутся на год, так же очевидна, как и наступление следующей годовщины.

А в отеле так много отдыхающих немецких пенсионеров — можно диву даваться. И ездят они из года в год, и на курорты им вполне хватает своей пенсии. Они очень старенькие, но у них есть и деньги, и силы, и, главное, возможность, лечиться за рубежом, летать на самолетах, просто жить полной жизнью.

Они спокойны, уверены в своем будущем.

Вполне возможно, что седой 90-летний немец служил в Вермахте или ковал победу Германии на заводе. Он получил свой личный исторический приговор, он с ним живет. Может быть, он сам рад встретить того, кто был по другую сторону фронта, и как-то обсудить, вспомнить, склонить голову.

Но вот как-то получилось, что он завсегдатай курортов, от Европы до Египта, а солдат-победитель раз в год получает букет цветов, открытку, продуктовый набор и возможность бесплатно позвонить однополчанину. И им невозможно встретиться, между ними — пропасть.

С одной стороны пропасти — слова, с другой — оплаченный государством курс лечения в хорошем санатории.

И самое неприятное и грустное, что время уже ушло, ветеранов становится все меньше и меньше, а пафоса — все больше и больше.

Если у фронтовика есть дети, внуки, которые помогают — ему повезло. А если он один, то надежды особой нет.

Хотя ветераны и тут выстоят, до последнего.