Бамбук

У нас тут дедушки с ума сошли.

Один поехал в «Даниэль» и купил детям одежды на «до-неба-денег», кензо-габана, премиленькие балетки диор джюнеор. Смотрю на красоту, думаю: придет мой ребёнок такой в школу «с жабо — в колготках — на платформе», а мне на следующем родительском собрании тут же поручат финансово помочь школе. Не будешь же объяснять, что это «дедовщина», а твои дети вообще-то спят в коробках из-под бананов, укрываясь вчерашними газетами? Да и надеть кринолины эти на утренник, ну, от силы раз пять можно. Не каждый же день графиней вышагивать.

Сижу, жабу размером с кокер спаниеля с груди гоню. А та лапками так вцепилась и душит, и душит.

Другой дед купил кило серебра на 5 лет внуку. Ценными монетами. Папа, да я в пять лет хлебу с маслом, посыпанному сахаром, был рад! Дай бог вам здоровья.

Дедушки и бабушки, порой, очень иррациональны. Это не те строгие мамы и папы, которые заставляли тебя надеть шапку и застегнуться, считать сдачу, не отходя от кассы, и быть дома до 23.00. В момент, когда твоя мама становится бабушкой, всё меняется. Внукам позволено то, что тебе и не снилось в их возрасте. Мне интересно, меня это тоже ждет? Буду ли я носиться так со своими внуками?

Сейчас посвятить себя детям столько, сколько они заслуживают, сколько хочется — не получается. Быстрая жизнь мегаполиса крадет часы и минуты из наших отношений. Не хочется говорить прописными истинами, но дети растут стремительно, как побеги бамбука. Ушел утром, вернулся вечером, а он за этот день научился открывать линейкой ящик твоего стола и лихо подписывать документы (ни одна бабушка и няня, пропустившие этот трюк, не пострадали). Каждый день что-то новое. Не всегда хорошее, но всегда устремленное вперёд.

Бывает очень интересно наблюдать за детскими рассуждениями. Что там варится в этих головках?

Одни из моих знакомых живут в Сургуте. Вместе когда-то тут учились. Сегалы Саша и Света. У них есть сын. То есть, сейчас уже два. Георгий и Егор.

Летом Шура вывез своих впервые в жизни в Израиль — повидаться с бабушками-дедушками, которые десять лет назад переехали туда на ПМЖ. В последний день перед отлетом поехали на море, по традиции кинуть монетки «на возвращение».

Шурка дает Жоре копейку тамошнюю, говорит, чтобы зашел в море и кинул.

— Ага, па.

— Жор, а что сказать нужно?

— Денежка, прощай?!

Они же идут по Сургуту — Шура забрал тогда ещё мелкого Жорку из сада. Идут домой мимо людей в спецухах ТСЖ, которые собирают снег в кучу, грузят в машины и увозят.

Жора спрашивает:

— Папа... а это — евреи?

У Шуры от удивления глаза растопырились, брови под шапку уползли:

— Кто? Это? Нет, сына, это... таджики.

— Ааа... А мы кто, пап?

— Ну, сынок, я еврей, мама у нас полька.

— А дядя Рома кто, пап?

— Дядя Рома хохол. Украинец, то есть.

— А дядя Ринат?

— Татарин.

— А тётя Лия?

— Она кореянка, а её муж, дядя Рустам — башкир, — предвосхитил Шура вопрос.

Жора шел молча до дому, думал, шевелил губами, что-то прикидывая в голове. У подъезда взял Шуру за руку, повернул к себе и, глядя в глаза, спросил:

— Папа, а где РУССКИЕ?!

Меняется их отношение к миру, принципы, взгляды. Также, как они учатся писать и считать, они учатся любить, хитрить, шутить. Готовятся к взрослой жизни. У маленького человека появляется свое «кредо», зарождаются принципы на всю оставшуюся жизнь.

К каким выводам приведут их ежедневные «почему», «как» и «куда» завтра?

Посмотрим.