Империя рухнула за два часа, а зритель не заметил. Что не так в «Романовых: преданность и предательство»
Сюжет и создатели
«Романовы: преданность и предательство» рассказывает о последних годах Российской империи — от начала Первой мировой войны до убийства Николая II, Александры Федоровны, их детей и приближенных. В центре истории — сам император, его семья и младший брат Михаил Александрович, чей морганатический брак с Натальей Брасовой усиливает конфликт внутри дома Романовых.
Картина пытается вместить в два часа почти все главные события эпохи: войну, болезнь цесаревича Алексея, влияние Григория Распутина, борьбу родственников за престол, убийство Распутина, конфликт Николая II с генералами и Государственной думой, отречение, ссылку и расстрел царской семьи. В кадре появляются Феликс Юсупов, доктор Евгений Боткин, Яков Юровский, члены императорской фамилии, политики и представители европейских держав.
Авторы предлагают собственную трактовку событий. Николай II здесь — не слабый и не безвольный монарх, а умный, решительный, но мягкий с близкими правитель, ставший жертвой предательства родственников, политиков, военных и иностранных сил. Распутин в исполнении Дмитрия Дюжева задуман не как карикатурный «темный старец», а как человек, искренне переживающий за страну и пытающийся защитить царскую семью. Эта трактовка не всегда убедительна. Революция в этой версии истории выглядит результатом масштабного заговора, в котором участвуют внутренние противники самодержавия и зарубежные агенты.
Режиссер картины — Василий Чигинский, сценарий написал тюменский писатель Сергей Козлов по собственной книге. Генеральным продюсером выступил Олег Урушев. В проекте участвовали «СИБУР», правительство Тюменской области, Фонд кино и Первый канал.
Главные роли сыграли Виталий Кищенко — Николая II, Ксения Кутепова — Александру Федоровну, Иван Колесников — Михаила Романова, Екатерина Гусева — Наталью Брасову. Дмитрий Дюжев появился в роли Григория Распутина. Съемки прошли в Александровском дворце, Тобольске, Перми и других исторических местах, часть сцен поставили в декорациях «Мосфильма».
У картины будет телевизионное продолжение — отдельная 12-серийная версия для Первого канала. В отличие от фильма, главным героем там станет вымышленный офицер Арсений Орлов, который пытается спасти Романовых. Съемки телевизионного проекта уже завершились.
Учебник без связей
Финальные годы царствования и убийство царской семьи — тема, которая органичнее смотрелась бы в эфире федерального канала, а не в кинотеатре. Тем более Первый канал участвовал в создании картины и готовит показ ее многосерийной версии.
Смотреть фильм трудно не из-за тяжести темы, а из-за способа, которым авторы пересказывают историю. Картина напоминает хаотичный учебник истории за десятый класс: перед зрителем мелькают даты, города, исторические лица, дворцовые интриги, военные эпизоды и семейные драмы, но они редко складываются в убедительную цепочку причин и следствий. Речь не об учебнике Владимира Мединского, ставшем обязательным в школах, — хотя было бы интересно отдельно разобрать, как история Романовых подается именно там. Это тема для другого материала.
Авторы постоянно переносят действие из одной локации в другую, перескакивают между годами и сюжетными линиями. Зритель видит подписи с новыми местами и датами, но почти не получает времени, чтобы понять, почему одно событие привело к другому, что поставлено на карту и как меняется положение героев. Сюжет словно торопится отметиться у всех обязательных пунктов — от Распутина до отречения, от Михаила Романова до расстрела в Екатеринбурге, — но не успевает задержаться ни на одном из них.
Проблема не в масштабе выбранной темы. Последние годы правления Николая II и гибель его семьи — материал настолько драматичный, что сам по себе может стать основой сильного кино: война, крах империи, политический кризис, предательство, семейная трагедия и судьбы людей внутри исторической катастрофы. Но для этого героям нужен объем, а зрителю — возможность прожить происходящее вместе с ними.
Драма без погружения
Фильм почти не использует приемы, которые сделали бы зрителя сопричастным этой истории. Романовы появляются в кадре как фигуры, знакомые по портретам и учебникам, но редко становятся живыми людьми. Николай II принимает решения, Александра Федоровна переживает за сына, Михаил Романов спорит с семьей, Распутин предупреждает об опасности — все эти линии существуют скорее в пересказе, чем в драматургии.
Даже сцены семейной близости, страха, растерянности и потери не всегда получают эмоциональное продолжение. К моменту расстрела царской семьи фильм не подводит зрителя к трагедии — он просто сообщает о ней. Финал, который должен был стать кульминацией двухчасовой истории, не производит того эффекта, на который рассчитывали авторы.
Авторы выбирают подчеркнуто монархическую оптику: царская семья показана патриотичной, стойкой и преданной стране, а ее противники — носителями предательства. Такая трактовка имеет право на существование, но фильм почти не работает с ее сложностью. Внутриполитический кризис, социальное напряжение, война, ошибки власти и причины революции остаются за кадром или растворяются в версии о заговоре, иностранных агентах и личной измене ближайшего окружения.
В итоге историческая картина превращается в набор тезисов, которые произносят персонажи: кто виноват, кого предали, кто действует против России и почему Николай II не может поступить иначе. Но чем больше фильм объясняет, тем меньше он показывает.
Кино, которому не хватило кино
Виталий Кищенко убедительно держится в образе Николая II: в его исполнении император выглядит человеком, которому приходится принимать решения в ситуации, где любой вариант ведет к потерям. Хороша и Ксения Кутепова: ее Александра Федоровна — одна из немногих героинь, в которой заметна человеческая интонация, а не только функция в историческом сюжете. Некоторые семейные сцены действительно работают.
Батальные эпизоды, напротив, не внушают: они выглядят схематично и не передают ни масштаб войны, ни напряжение происходящего. Фильм снят в настоящих исторических локациях и частично в декорациях «Мосфильма», но на экране этот масштаб почти не ощущается. Визуально картина часто выглядит дешевле собственной темы: слабый грим, плоский свет в интерьерах, неубедительная фактура костюмов и павильонных сцен создают ощущение телевизионной постановки, случайно попавшей в широкий прокат.
Особенно заметно это в линии Распутина. Дмитрий Дюжев появляется ненадолго, но его грим и образ настолько неестественны, что отвлекают от происходящего. Вместо загадочной и противоречивой фигуры русской истории зритель получает персонажа, в которого трудно поверить даже внутри условностей фильма. Заявленная авторами глубина трактовки Распутина остается на уровне замысла и не подтверждается исполнением.
Есть вопросы и к кастингу в целом. В российском историческом кино одни и те же лица все чаще переходят из одного проекта в другой, меняя мундиры, титулы и эпохи. Кищенко и Колесников уже играли членов императорской семьи в «Союзе спасения», и новое появление в схожем историческом антураже неизбежно вызывает ощущение повторения. Актеры не виноваты в том, что их регулярно зовут на такие роли, но отечественному кино явно не хватает смелости искать новые типажи.
Каков итог?
«Романовы: преданность и предательство» — фильм с большой темой, сильным исходным материалом и понятным желанием вернуть на экран трагедию царской семьи. Но картина слишком торопится, слишком много объясняет и слишком редко дает зрителю почувствовать масштаб происходящего.
Ей не хватает денег, точного сценария, визуальной выразительности и смелости отказаться от попытки пересказать сразу весь финал Российской империи. Материал просится в большой сериал, где можно последовательно раскрыть Николая II, Александру Федоровну, Михаила Романова, Распутина, политический кризис и путь к революции.
Возможно, именно в 12-серийной телевизионной версии авторам удастся сделать то, чего не получилось в полном метре: выстроить историю не как перечень дат, имен и обвинений, а как драму людей внутри исторической катастрофы. Пока же фильм выглядит проектом, важным по названию и теме, но не сумевшим доказать, что его место — на большом экране.
