Федор Сергеевич меняет профессию. Рецензия на сериал «Трудно быть богом»
Произведения Аркадия и Бориса Стругацких никогда не были особенно удобны для советских или российских властей. И тем не менее их не менее 10 раз экранизировали в отечественном кино: пять — во времена СССР и еще пять — после его распада. Среди этих работ были артхаусные суперхиты, всенародно любимые новогодние мюзиклы и позорные провалы. Автор самого громкого из этих фиаско Федор Бондарчук решил реабилитироваться и возглавил творческий коллектив сериала «Трудно быть богом» в качестве генерального продюсера.
Несмотря на название, эту небольшую повесть из раннего творчества Стругацких экранизировали чаще других. Первой попыткой стал советско-немецкий фильм Петера Фляйшмана, снятый в годы перестройки. Он сочетал голливудские амбиции со смехотворной стоимостью постановки. Второй экранизацией стал монументальный долгострой Алексея Германа, задуманный в конце 1960-х и выпущенный после смерти великого режиссера, в 2013 году. Третий раунд — за Бондарчуком.
Однако Федор Сергеевич не снимает проект с чистого листа. Напротив, он демонстрирует зрителям референсы и ориентиры: «Сталкер», «Солярис», «Интерстеллар», «Дюна» и собственный «Обитаемый остров».
Чтобы намекнуть на преемственность с шедевром гиперреализма Алексея Германа, продюсер пригласил в проект главного героя того фильма. В открывающей сцене сериала Леонида Ярмольника, раненного арбалетной стрелой и одетого в доспехи дона Руматы Эсторского — те же или очень похожие на костюм, созданный художниками Германа, — вносят в футуристическую операционную прогрессоров на орбите планеты Кеплер-4077. Не приходя в сознание и не произнеся ни слова, заслуженный артист умирает, освобождая дорогу молодым.
В первую очередь — Александру Васильевичу Квалиди, которого играет Сергей Витальевич Безруков. Ради него роль дона Кондора, руководителя миссии землян в Арканаре, существенно расширили: экранного времени у актера лишь самую малость меньше, чем у главного героя. Безруков выступает в привычном для себя в последние годы амплуа плохого наставника — персонажа-трикстера, который все время юлит, обманывает, подставляет главного героя, преследует меркантильные интересы, но в то же время заботится о подопечном по-своему.
Роль этого подопечного, нового дона Руматы, получил сербский актер Александар Радойичич. Это еще одно масштабное отклонение от канона: в книге Румата гораздо старше, опытнее и более склонен к философской рефлексии. Здесь перед нами герой боевика — статный, высокий, молодой, с простой и понятной голливудской мотивацией. Он прибыл на Кеплер, чтобы спасти отца, который тоже был прогрессором в Арканаре, но пропал много лет назад. По сценарию, это у них в порядке вещей: только за последние полгода на дикой планете погибли четыре земных наблюдателя.
Помимо Радойичича и Безрукова, в команду Бондарчука вошли Никита Кологривый, Федор Лавров, Виктория Исакова, Равшана Куркова, Виктор Добронравов и Лев Зулькарнаев. В привычном составе актеров громких российских проектов не хватает разве что Сергея Бурунова, Алексея Серебрякова и Юры Борисова. Впрочем, возможно, они еще появятся в оставшихся шести эпизодах.
Сам Федор Сергеевич, вероятно, решил сделать отсылку к собственному «Обитаемому острову» и придумал для себя роль дона Кубы — военного министра Арканара. Такого персонажа не было в оригинале. Куба призывает короля и остальных придворных как можно скорее вторгнуться в соседний Ирулан.
Арканар Бондарчука, как и Саракш Бондарчука, существенно отличается от описаний Стругацких. Вместо грязного Средневековья с картин Брейгеля и Босха перед нами предстает колоритный Ближний Восток. Местный Арканар лежит на берегу моря, окружен пустынным плоскогорьем и построен из рыжего песчаника, как города древней Персии. Это совсем не похоже на визуальный стиль фильма Германа, но чем-то напоминает вариант Фляйшмана, в котором тоже много песка и экзотической архитектуры.
Это объясняется просто: существенную часть сериала сняли в Иране, на побережье Персидского залива, а значительную часть благодарностей в титрах адресовали чиновникам Министерства иностранных дел, консульства Ирана и иранских культурных организаций. С российской стороны съемки курировали Александр Новак, Сергей Собянин и глава Минкультуры Ольга Любимова.
Деятельное участие властей в экранизации Стругацких объяснить сложнее. Во времена СССР эту повесть считали чуть ли не детской: она короткая, четкая в формулировках и читается намного легче, чем многословные, полные философских рассуждений «Жук в муравейнике» и «Волны гасят ветер». Каждый уважающий себя советский школьник прочитывал «ТББ» к 14 годам. Поэтому трудно поверить, что в Минкульте РФ не понимают, о чем идет речь. Значит, все нужные люди знают, что экранизировали произведение, в котором описание главного злодея выглядит так:
«Дон Рэба, дон Рэба! Не высокий, но и не низенький, не толстый и не очень тощий, не слишком густоволос, но и далеко не лыс. В движениях не резок, но и не медлителен, с лицом, которое не запоминается. Которое похоже сразу на тысячи лиц. Вежливый, галантный с дамами, внимательный собеседник, не блещущий, впрочем, никакими особенными мыслями… Три года назад он вынырнул из каких-то заплесневелых подвалов дворцовой канцелярии, мелкий, незаметный чиновник, угодливый, бледненький, даже какой-то синеватый. Потом тогдашний первый министр был вдруг арестован и казнен, погибли под пытками несколько одуревших от ужаса, ничего не понимающих сановников, и словно на их трупах вырос исполинским бледным грибом этот цепкий, беспощадный гений посредственности. Он никто. Он ниоткуда. Это не могучий ум при слабом государе, каких знала история, не великий и страшный человек, отдающий всю жизнь идее борьбы за объединение страны во имя автократии. Это не златолюбец-временщик, думающий лишь о золоте и бабах, убивающий направо и налево ради власти и властвующий, чтобы убивать. Шепотом поговаривают даже, что он и не дон Рэба вовсе, что дон Рэба — совсем другой человек, а этот бог знает кто, оборотень, двойник, подменыш…»
Возможно, переносом событий в антураж древней Персии Бондарчук пытался как-то смягчить это, заболтать, провернуть старый эзопов трюк советских кинематографистов: вроде бы все всё понимают, но формально не придерешься. Это не Москва, не Россия, не Европа и даже не Земля — все события вымышлены, а любые совпадения случайны.
Но совпадений хватает. От точности, с которой два советских инженера из 1963 года каждый раз, не целясь, бьют в самую десятку, просто жуть берет. Что-то из этого команда Бондарчука, конечно, камуфлирует, обходит вниманием, но все главные вещи показывает и проговаривает весьма недвусмысленно. Хотя возможностей промолчать было сколько угодно: сценарист Андрей Золотарев кроит и переиначивает текст оригинала как ему заблагорассудится. Строгой и внимательной к букве первоисточника экранизацией это никак не назовешь.
Можно сколько угодно издеваться над кастингом, воровством у Вильнева и Нолана, идиотским продакт-плейсментом, называть Бондарчука бездарностью, а «Трудно быть богом» — «Словом пацана в Арканаре» — очередной пластмассовой, насквозь фальшивой имитацией, не имеющей отношения к одному из величайших научно-фантастических произведений, написанных на русском языке. Но одного у Федора Сергеевича не отнимешь: он умудрился привлечь Росатом, Минкульт, мэрию Москвы и консульство Ирана к съемкам сериала по одной из самых яростных, неудобных и крамольных книг Стругацких.
Узнать, почему и как эта циклопическая эзопова конструкция прошла через все питчинги и согласования в бесчисленных министерствах и комитетах, было бы даже интереснее, чем понять, уложится ли Wink с «Трудно быть богом» в один сезон или будет раскачивать арканарскую лодку еще 10 лет, пытаясь стать русской версией «Игры престолов».
Удачного просмотра.
