«Мне казалось, я попал на каторгу». Дневник предпринимателя, который работал трудником на Валааме

В этом году я увидел, что прежние задачи бизнеса решены и пришло время ставить новые цели.
Хотелось понять — те цели, которые рандомно появляются в моей голове, действительно отвечают интересам бизнеса или по каким-то причинам их навязывают мне родственники и друзья. Чтобы во всем разобраться, я собирался уехать в далекий край, погрузиться в непривычную атмосферу и стать собой настоящим, а не человеком, меняющим маску в зависимости от обстоятельств.

Ни Турция, ни Эмираты, куда меня звали друзья, для этого не годились.

Подходящим местом мог оказаться монастырь на Валааме. Раньше я приезжал на остров как турист, а сейчас захотел стать трудником, помогающим монахам по хозяйству.

Физический труд на свежем воздухе

Трудники нужны монастырю круглый год. Желающим поработать во славу Божию (бесплатно) достаточно заполнить анкету и дождаться благословения монахов. За меня поручился знакомый из Екатеринбурга, работающий трудником пятый сезон. На Валаам мы отправились в конце августа — через Санкт-Петербург до Приозерска, откуда на остров можно добраться на катере или теплоходе.

На комфортные условия мы особенно не рассчитывали, но место для ночлега повергло меня в уныние. Мы увидели длинный коридор с комнатами, где на девяти квадратных метрах стояли три двухъярусные кровати, рассчитанные на людей не выше 170 см. Спать я мог, только согнув колени. Первые две ночи ворочался с боку на бок, вспоминая, что в екатеринбургской квартире осталась кровать размером 2 на 2,2 метра, казавшаяся мне раньше не совсем удобной.

На третий день проблема решилась — я так устал, что заснул в одежде практически сразу (утром меня с трудом разбудили), и все остальные дни тоже спал как убитый.

Трудники работают в монастыре с понедельника по пятницу и первую половину субботы. График плотный. С пяти утра они участвуют в церковной службе, завтрак начинается в семь, а к девяти нужно успеть на работу.

Я хотел, чтобы меня сильно физически загрузили, потому что в обычное время я работаю головой.

Так и получилось.

По приезде мне сообщили, что первые три дня я буду дежурить по гостинице — выносить мусор из всех помещений, мыть туалеты и коридоры. Поскольку один из постояльцев болел коронавирусом, убирать приходилось тщательно.

На работу нас определили к сестре Фотинии, отвечавшей за яблоневый сад — он занимает десятки гектаров. Задача была простой — собирать опавшие яблоки. Годные мы доставляли на пищеблоки, а червивые отвозили на тачке километра за полтора и закапывали в землю. Это непросто — на Валааме кругом скалы с тонким слоем земли. К обеду спина начала ныть, а вечером я уже с трудом передвигал ноги. Но сколько бы мы ни убирали яблоки, меньше их не становилось — это обстоятельство буквально выжимало из меня слезы.

Под наблюдением Фотинии мы возили тачками песок, посыпали дорожки, пололи сорняки вокруг озера, где растут цветы, посаженные монахами, и помогали сестрам варить варенье. Мне казалось, я попал на каторгу. Самым тяжелым испытанием для меня стала разгрузка корабля, который дважды в неделю привозит с материка продукты и все необходимое.

Обычно мы завершали работу к 17:00 — в это время начиналась вечерняя служба, а в 19:00 — ужин. Но в тот день объявили — вся братия идет на берег разгружать корабль. В 18:00 всем надо быть на пристани, а ужин — только после окончания работ. Мы думали, что управимся за час. Но когда монахи открыли трюмы, они оказались набитыми доверху. Я даже удивился, сколько туда поместилось. Работали мы до 23:00. Ужинать после этого мне уже не хотелось — с туманом в глазах я добрался до кровати и мгновенно уснул.

Думал, заболею, но бог миловал.

Уроки Фотинии

Отношения с Фотинией складывались непросто — не все ее методы казались мне правильными. Как распорядитель работ, она каждый день терпеливо и подробно объясняла нам технологию сбора яблок. Такая опека казалась мне избыточной. Вскоре я понял — Фотиния общается с нами как с маленькими детьми, которые быстро забывают, что говорят взрослые. Парадокс в том, что я действительно начинал вести себя как ребенок и совершать ошибки, от которых она хотела нас уберечь. Это был обратный эффект — получалось, Фотиния программирует нас на неудачу, и я вдруг подумал, что часто точно так же ставлю задачи своим сотрудникам, не полагаясь на их квалификацию и опыт. Исполнители быстро к этому привыкают и в ожидании инструкций отказываются от других, возможно, более правильных, решений.

Эту ошибку я уже начал исправлять.

За все время, что мы собирали яблоки, возили песок и пололи траву, Фотиния ни разу не дала понять, как оценивает наши усилия. Не говорила: «Молодцы, вы хорошо справились» или еще что-нибудь в этом роде. Едва я успевал кинуть последнюю лопату песка, как она находила новое занятие со словами: «Быстрее — мы уже опаздываем!» В отличие от трудников, занимавшихся другими делами, которые отдыхали, пили чай и говорили об отвлеченных материях, мы только работали.

И снова, глядя на Фотинию, я узнавал свой стиль управления.

Бизнес — это погоня за эффективностью. Моя задача, чтобы сотрудники не сидели без дела, не курили, не пили чай, а занимались делом. Особенно если они сами готовы много работать и брать дополнительную нагрузку — у всех кредиты и ипотеки, которые надо выплачивать. Мне как работодателю это выгодно, но нужно помнить, что человек, который давно не был в отпуске, может перегореть и сломаться — компания в этом не заинтересована. Владельцу бизнеса и топ-менеджерам важно признавать достижения сотрудников и следить, чтобы они не выбивались из сил. В яблоневом саду мне очень этого не хватало.

С монахами, туристами и паломниками Фотиния была любезна, а нас держала в ежовых рукавицах. Наблюдая за этой метаморфозой, я понял, что поступаю так же, когда обхаживаю клиентов и топаю ногами на своих людей. Вот еще один повод для размышлений о лицемерии.

Однако при всех этих оговорках система Фотинии работала как часы. Другое дело, что все крутится благодаря почти военной дисциплине и беспрекословному подчинению. В бизнесе так бывает нечасто, но важно другое. Яблоневый сад монахи держат в идеальном порядке, и на фоне общего благополучия любой косяк режет глаз. Это выгодно отличает валаамский монастырь от компаний, толерантных к ошибкам.

Удивительно еще то, что Фотиния держала в голове работу двух десятков человек и управлялась с ними, как дирижер оркестра.

Глядя на нее, я решил — мне нужно самому познакомиться с подрядчиками, которые на нас работают, лично перезаключить все договора и понимать, что происходит на ключевых объектах.

В последнее время я сильно отстранился от оперативной работы, ограничив себя наблюдением за показателями эффективности. Но это неправильно — нужно погружаться во все процессы, приезжать хотя бы на сдачу объекта, жать руки сотрудникам и говорить, какие они молодцы.

Больше того — я уже начал так делать. За две недели после возвращения с Валаама успел встретиться с множеством разных людей, и бизнес стал для меня намного ближе. Появились новые крупные заказы и новые сотрудники.

А главное, замыслы, казавшиеся прежде недостижимыми, начали осуществляться.

Думаю, не без помощи Всевышнего.