Не все готовы видеть в мертвых рок-идолах живых людей. Павел Матяж – о том, зачем смотреть фильм «Лето»
Майк и Цой – главные легенды русского рока, самые что ни на есть канонические. Вечно молодые и пьяные звезды рок-н-ролла, которые, как сказал поэт, «должны умереть», чтобы закрепить свой статус. Многие хотели бы войти в этот клуб, но пока их у нас таких трое, и вряд ли к ним можно добавить кого-то еще. Третий – Башлачев, но он слишком неформатный и поэтому известен широкой публике еще меньше, чем Михаил Науменко из группы «Зоопарк».
В отличие от Башлачева, тот при жизни был по крайней мере питерской знаменитостью, давал концерты, ездил на гастроли, записывал альбомы и пользовался плодами своей популярности ровно настолько, насколько это было возможно в СССР начала 80-х. То есть фанатки и бесконечное спиртное – да, но каких-то материальных благ в виде квартир, машин или просто стабильного заработка из своей музыки Майку извлечь так и не удалось.
В этом статусе локальной знаменитости Науменко живет и в фильме Кирилла Серебренникова. Вальяжный и как будто слегка уставший от назойливости поклонников, он, «не принимая участия в общем веселье», отдыхает в кругу хмельных красавиц и лихих друзей на берегу Финского залива. И пьет со своей женой Наташей так называемое «бургундское 1972 года», когда к ним подводят молодого Цоя и так называемого Леню (Алексей Рыбин, второй сооснователь «Кино», со скандалом отказал Серебренникову использовать свое имя, поэтому вместо него там некий собирательный образ соратника-гитариста). Цой поет «Мои друзья всегда идут по жизни маршем». Майк понимает, что перед ним гений, талант-самородок, будущая суперзвезда и все, что с этим связано. Наташе Цой тоже очень нравится, но в несколько другом смысле. Так начинается «Лето».
Все темноволосые подростки на всем постсоветском пространстве мечтали оказаться на месте корейского немца Тео Ю, который и по-русски-то не говорит
Эта история о встрече ученика Цоя и наставника Майка широко известна поклонникам «Кино», правда, как каждую хорошую легенду, каждый рассказывает ее по-своему. Кто-то может сказать, что встретились они не в Комарово, а в питерской коммуналке Майка, а кто-то – что Цой встретил Майка в электричке, и вообще не Майка, а БГ. Версий много, и все правдивые. Но тему про то, что помимо многолетней дружбы, сотрудничества и соавторства Цой с Майком входили в любовный треугольник с Наташей Науменко, многие услышат впервые.
Наташу сыграла 26-летняя Ирина Старшенбаум («Притяжение», «Лед», «Т-34»)
Так уж получается, что рок-музыка и у нас, и на Западе – это в первую очередь история о молодых классных парнях, которые и красавцы, и композиторы, и поэты, и поют прекрасно, и вообще, секс-символы и герои: Элвис, Моррисон, Плант, Болан, Дилан, Боуи, Майк, Цой и так далее, и так далее. Слабые женские голоса на таком мощном фоне не слышны, никто не снимает кино по биографиям фанаток. Но вот режиссер Кирилл Серебренников дал слово и впустил в этот мужской мир голос Наташи Науменко. Все это – экранизация ее мемуаров, точка зрения жены, подруги, любовницы. Женский взгляд.
Поэтому это фильм в первую очередь о любви, он полон музыки, танцев и такой чувственности что ли. Не в эротическом даже смысле, хотя герои и ведут себя довольно непринужденно, а задницу там покажут рекордное количество раз. Это ведь про восьмидесятые, можно было рассказать про легионы советских гопников, к примеру, «драки с цепями в руках» – это же все-таки про Майка с Цоем. Или про гэбэшников и ментов, мракобесов-бюрократов, «негодяев в кабинетах из кожи» и прочие символы времени, это же все-таки про рок-музыку, песни протеста, голос поколения – «мы вместе», «перемен требуют наши сердца», «дальше действовать будем мы».
Классический питерский квартирник, которых Майк с Цоем сыграли тысячи, наверное
Но Наташу и Серебренникова это все мало интересует. Наташу понятно почему – за ее внимание борется романтический, юный, стеснительный «мальчик из корейской деревни» Цой, которого очень деликатно играет кореец Тео Ю, а дома ревнует и рефлексирует Майк, и надо сказать, иногда он делает это настолько пронзительно и душераздирающе, что забываешь о том, что это Рома Зверь. Два супергения вокруг нее – сказка! В этой ситуации романтическая героиня не обращает внимания на окружающие ее питерские коммунальные ужасы быта «поколения дворников и сторожей» и весь этот позднесовковый жесткач, а снисходительно разглядывает юных фанаток мужа, которым даже имен не дает. Выделяет из них Наташа только будущую цоевскую жену Марианну, да и то затем, чтобы акцентировать внимание на том, какая она приземленная меркантильная хищница и как она вцепилась в незабудочного Витю, изменила его и превратила из хиппана в кудряшках и жабо времен «45» и «46» в более привычного всем сумрачного героя в черном.
В фильм попал первый концерт группы «Гарин и гиперболоиды» в питерском рок-клубе, когда Майк в финале выскочил на сцену, чтобы сыграть соло на гитаре и поддержать младшего товарища
Для Серебренникова эти Наташины мемуары – уникальная возможность увидеть легендарных рок-героев и последних советских романтиков в реальной романтической ситуации. Показать зрителю не абстрактную «восьмиклассницу» или «дрянь», а конкретную «Сладкую N» во плоти. Ну не только это, конечно. «Лето» и о мере таланта, творческом диалоге, творческом кризисе и творческой ревности даже. Майк забаррикадировался от мира за пластинками и тетрадками с расшифровками песен кумиров, до которых ему никогда не дотянуться, и понимает одновременно, что такому человеку, как Цой, все эти тетрадки и пластинки не нужны. Так что и сама Наташа – это в каком-то смысле тоже метафора.
Майковские авиаторы и цоевский черный дресс-код на месте, хотя, возможно, на конкурсе двойников Майка и Цоя они бы не взяли первый приз
Правда, в процессе оказалось, что не все готовы увидеть в давно умерших рок-идолах реальных людей. Давление фанатов и различных заинтересованных лиц оказалось настолько сильным, что Серебренникову пришлось пойти на некие тактические уловки. Вообще, сложно сказать, какая часть фильма была смонтирована до суда и ареста, а какая после, какая до обвинений Гребенщикова и Рыбина в том, что «все это ложь от начала до конца», а какая после (хотя, конечно, суд, арест и обвинения БГ никак не связаны). Поэтому неизвестно, была ли одна из самых удачных находок «Лета» задумана изначально или появилась под давлением обстоятельств.
Актриса Елена Коренева поет песню Velvet Underground под дождем
«Лето» ведь считается мюзиклом не только потому, что актер Тео Ю и музыкант Рома Зверь играют и поют там некоторые песни Цоя и Науменко. Черно-белую интеллигентно стилизованную под 80-е картинку, наполненную соответствующим антуражем, интерьерами, объектами и предметами одежды, время от времени разрывают дополнительные музыкальные номера-хэппининги. Там появляется и цвет, и суперграфика. Что-то подобное Сергей Соловьев делал в «Ассе» и «Черной розе». И выглядит это гораздо круче и осмысленнее, чем подобные анимационные вставки в «Изображая жертву» самого Серебренникова. Цоевские электрички и троллейбусы превращаются в площадки для видеоклипов, где суровые советские пассажиры вдруг преображаются в актеров и начинают хором петь Игги Попа или Лу Рида.
Работу оператора Владислава Опельянца, который в свое время сотрудничал и с Михалковым, и с Ренатой Литвиновой, отметили в Каннах
А еще в качестве тактической уловки для критиков есть вспомогательный декоративный персонаж Скептик. Он предупреждает реакцию особо трепетных фанатов истории «Кино» специальными табличками «Ничего этого не было», разрушает четвертую стену и вступает в диалог со зрителем, а может, наоборот, наброситься на Майка с вопросами, которые каждый, наверное, не раз задавал своему кумиру: вот ты сдираешь свои блюзы у Лу Рида или Дилана, но Дилан при этом поет о войне во Вьетнаме! А твой лирический герой по какому поводу переживает? Какая еще сладкая N?
Но награду (приз за лучший саундтрек) в итоге получил только Рома Зверь
Получился в результате самый, наверное, отвязный и развинченный фильм Серебренникова. Можно, конечно, сказать, что это обусловлено выбором темы и фильм о рокерах не мог выглядеть иначе. В любом случае, то, что сидящий под арестом режиссер не обрушивается с критикой на брежневский застой, проводя очевидные всем параллели, не делает с помощью кино политических заявлений, хотя имеет для этого и причины, и средства, а рассказывает романтическую, нежную, музыкальную историю о свободе и любви, заслуживает уважения и трогает до слез.
Особенно сейчас, когда все многочисленные враги и драконы, о борьбе с которыми пели Майк (ну, может, конкретно Майк и не пел), Цой, БГ, Кинчев, Борзыкин, Бутусов, Шевчук, Башлачев, даже Шахрин поначалу, вернулись, и теперь у них новая тактика. «Дальше действовать будем мы» – это новый слоган банка «Тинькофф», «Весну» продали Макдональдсу, а «Мы вместе» присвоили себе вообще все, от ТРЦ «Карнавал» до партии «Единая Россия».
