Екатеринбург — Каменск-Уральский. [Город трудового подвига выживает на нищенский бюджет]
После майских субботников из Каменска-Уральского вывезли тысячи кубов грязи и сотни тонн мусора, потому нас он встречал чистотой, занимаясь наведением финишного глянца.
Каменск — живой, веселый и спортивный город. Местные красотки штурмуют обложки журнала Maxim, парни развлекаются ездой на всевозможных байках, а общественники дают прикурить местным коммунальщикам.
Со дня основания здесь в 1701 году чугунолитейного завода город стал оружейной кузницей страны и отливал пушки. В 1931 году построен Синарский трубный, а в 1932-м — благодаря залежам бокситов — Уральский алюминиевый завод.
«Дайте мне 30 000 тонн алюминия — и я выиграю войну», — писал Сталин Рузвельту. Местные любят вспоминать этот эпизод и то, как во время войны УАЗ в одиночку противостоял дюжине немецких алюминиевых заводов, обеспечивая крылатым металлом весь советский военпром: от самолетов до солдатских фляжек — все это дело рук каменских алюминщиков.
Администрация рапортует, что кризисный 2015 год городская промышленность отработала с плюсом — предприятия заработали дополнительно более ста миллионов рублей прибыли и даже подняли зарплату рабочим. Прирост зарплаты в промышленности составил 9,2%, а в целом по городу — 6,4%, до уровня 30 000 рублей в среднем. На Синарском трубном передовиков наградили денежными премиями и даже автомобилем.
Надо ли уточнять, что скачок цифр обязан девальвации рубля? Индекс промышленного производства в области упал на 4%, и Каменск не исключение. Единственный реальный рост здесь — это рост безработицы, достигшей 2 800 человек по итогам первого квартала (+750 человек с января этого года), и падение оборотов в розничной торговле и городском общепите.
Тем не менее работать здесь любят и умеют, однако если промышленность демонстрирует рост (пусть даже такой сомнительный), то самому городу от этого достаются одни крохи. Люди не понимают, почему третий сильнейший город в области вынужден жить на дотации.
Елена Шеремет, пресс-секретарь главы Каменска-Уральского:
— В вышестоящие бюджеты Каменск перечисляет около 6 миллиардов рублей, самому же городу остается в разы меньше. Бюджет на 2016 год — 3,8 миллиарда рублей, из которых 1 миллиард город оставит себе, а все остальное получит от области в виде дотаций. Усугубляет ситуацию то, что законодатель сократил долю отчислений НДФЛ в местный бюджет с 18 до 16 процентов и сдвинул выплату ряда налогов на конец года. То есть налог на транспорт, землю и имущество город получит лишь в декабре, так что нынешний год будет очень сложным.
Однако дело не только в сдвиге сроков налоговой страды. Всему виной перекошенная областная методика расчетов бюджетной обеспеченности муниципалитетов, ставящая на колени самые сильные города. Практика поддержки депрессивных территорий за счет доноров не нова, но если раньше с каждого заработанного рубля Каменску оставляли половину, то к 2016 году — что-то около 30 копеек.
К перетягиванию каната с областью большинство в Гордуме не способно по определению, как и утвержденный муниципальными депутатами мэр Шмыков. Последний считается стопроцентной креатурой Михаила Астахова, возглавляющего прогубернаторскую Ассоциацию городов Свердловской области. Так что помощи ждать неоткуда.
Вместо ответа на вопрос, есть ли шанс, что методика будет пересмотрена в пользу городов-доноров, Алексей Шмыков ударился в политическую агитацию, а Виктор Якимов, руководивший Каменском-Уральским почти два десятилетия, и вовсе скатился в демагогию.
Алексей Шмыков, действующий мэр Каменска-Уральского:
― Думаю, добьемся положительного результата, если изберем в Законодательное собрание каменцев, болеющих за свой город.
Виктор Якимов, зампред Законодательного Собрания Свердловской области:
— Ну а как вы хотите? Денег всегда будет не хватать, ведь потребности всегда больше возможностей — это закон развития общества.
Наряду с типичными для любого промышленного центра проблемами Каменск-Уральский испытывает на себе значительную радиационную нагрузку. Настолько серьезную, что эксперты говорят о необходимости отселения целого района.
Речь идет о Восточно-Уральском радиоактивном следе (ВУРС), образовавшемся из-за взрыва на химкомбинате «Маяк» в Озерске в 1957 году.
Сергей Пакулов, руководитель городского экологического движения «Зеленый мир»:
— Челябинская и Курганская области получают федеральные деньги на реабилитацию пострадавших территорий, вкладывая их в социально-экономическое развитие: дороги строят, газ тянут, пособия платят. А Каменск и Свердловская область — в аутсайдерах, хотя всем известно, что уровень радиации в почве настолько значителен, что Ленинский район вообще нужно отселять.
Самый страшный нуклид — стронций-90, содержащийся в поверхностном слое почвы. В организм человека он попадает через продукты земледелия. Стронций — химический аналог кальция, откладывающийся в скелете и подвергающий облучению костный мозг. Последствия этого — раковые опухоли и лучевая болезнь.
УАЗ остановил работу электролизных цехов, подвергавших горожан постоянным ингаляциям фтористым водородом, уничтожающим репродуктивную систему человека. Так что в кризис дышать стало немного легче.
В результате титанических усилий по мониторингу ВУРСа общественникам удалось заставить областное Заксобрание внести в Госдуму законопроект о придании Каменску-Уральскому статуса пострадавшей территории. Но законопроект уже несколько лет маринуется где-то в застенках комитета по социальной политике.
С принятием закона город мог бы рассчитывать на финансирование мероприятий по реабилитации пострадавшей территории: на обследование населения, выплату пособий, строительство жилья и инфраструктуры. Но вместо этого злокачественные новообразования прочно обосновались на втором месте в статистике смертности местного населения — каждый пятый умерший пал жертвой онкопатологии.
Юлия Давыдова, горожанка:
— Если бы появилась возможность кардинально улучшить условия в ином городе, я, возможно, переехала бы. Но меня, как и многих, держит привычка к месту. Здесь есть жилье, ребенок и родители, которым я нужна.
Катастрофическое состояние городской экологии признается не только местными «зелеными», но и городскими властями. Например, в местной экологической программе открытым текстом говорится, что суммарный уровень загрязнений канцерогенами (формальдегид, бензопирен) неприемлем для жизни людей. К сожалению, для исправления ситуации не делается ничего, кроме разве что ее систематического ухудшения.
Тем не менее местные продолжают жить и любить свой город, бросая силы на борьбу с врагами более явными, чем невидимый стронций. В Каменске это Дирекция единого заказчика (ДЕЗ) — крупнейшая управляющая компания, чья монополия на местном рынке коммунальных услуг покоится на 327-й статье УК РФ.
Сергей Пакулов:
— Несколько лет назад на расположенной на исетском берегу городской канализационной станции произошло отключение электричества, и все фекалии попали в реку, а через нее — в краны с горячей водой... Но и без этого Исеть постоянно принимает в себя стоки от каменских заводов, а горожане потом в этой неочищенной воде моются.
Вообще к горячей воде в Каменске исторически сложилось отношение как к технической, потому люди перестали интересоваться ее качеством, принимая брак за данность. Между тем Сергею Барсукову удалось выиграть суд, обязавший поставщика довести качество горячей воды до качества питьевой по ГОСТу и выплатить заявителю ряд компенсаций.
Прецедент быстро разнесся по всему Каменску, и горожане завалили суды аналогичными исками с требованиями наложить взыскания на поставщиков. Начался колоссальный бум. Люди требовали перерасчетов на суммы от нескольких сотен до тысяч рублей.
Сергей Барсуков:
— Как вы думаете, что сделали управляющие компании, расплатились? Нет! Они просто отключили воду, развесив на подъездах объявления, что горячее водоснабжение в этом доме отключено по жалобе жильца такой-то квартиры. То есть людей просто столкнули лбами друг с другом: безынициативное большинство затоптало активистов, и всё вернулось на круги своя.
Глобальная проблема требует глобальных решений, связанных и с модернизацией «Водоканала», и со строительством второй нитки водовода, о которой говорят с 80-х годов. Действующий водовод за тридцать лет эксплуатации значительно износился — аварии на нем происходят все чаще, а город год за годом требует все больших ресурсов.
Виктор Богданов, независимый правозащитник:
— Нам все время говорят, что нет денег в ЖКХ. Но это бред! Оборот в каменской коммуналке 8,5 миллиардов рублей. За эти деньги мы должны ходить по золотым дорогам, но с них кормятся городские чиновники, «крышующие» эту сферу. (К примеру, пока Алексей Шмыков был заместителем Астахова по городскому хозяйству, вход на местный рынок капитальных ремонтов стоил два миллиона наличными, причем без гарантии контракта). Для наведения порядка нужно создать конкуренцию, противопоставив одной жадности другую жадность. Но для этого во власти должна быть настоящая конкуренция и настоящие выборы.
