Мама, теперь я мажоретка. [В Екатеринбурге 23 первокурсницы в коротких юбках превращают военный марш в мирное шоу]

 — Называйте это дефилированием с оркестром, — смеются за кулисами первокурсницы. Они единственные в Екатеринбурге взрослые мажоретки. Если отойти от хореографических терминов, мажоретки — это девочки, которые во время парада маршируют с палочками или барабанами в руках и радуют мужчин стройными ножками и красными губами.

Мы заходим в актовый зал, когда коллектив отрабатывает сокращенный вариант марш-парада. Девочки машут ногами на сцене и крутят палки наманикюренными пальчиками, а мы снизу наслаждаемся зрелищем. Танец пока еще сырой, у одной падает палочка, другая невпопад сделала гранд батман. «Они просто без репетиции, а то, что палочка упала, — это нормально, за это на соревнованиях балл почти не снижают», — заступается за своих тренер.

Палки, которые крутят девочки, называются батоны (с ударением на первый слог). Делают их в Венгрии по заказу. Длина палки зависит от длины руки мажоретки. Если размер будет больше, то крутить будет неудобно, батон может ударить по голове или по плечу.

На предложение попробовать себя в роли мажоретки я соглашаюсь сразу же. Что тут сложного? Палка не тяжелая. Знай себе шагай и крути — выглядит очень просто. Тем более когда за плечами десять лет эстрадных танцев. Лучше бы я молчала…

За сценой мне помогают переодеться. Надеваю красную юбку поверх белой. Девочки предупреждают, чтобы сильно не крутилась: «Белье будет видно». Пытаюсь застегнуть китель сама — не дотягиваюсь. Ответственная за прически заплетает мне косу и дает красную помаду. На сцене без нее никак. На всё про всё три минуты. Я не успеваю ровно накрасить губы и выбегаю на сцену.

Лилия ставит меня на первую линию.

 — Сейчас будем учить тебя мешать кашу. Бери левой рукой батон и зажимай его между большим и указательным пальцами. Начинай размешивать кашу… Хорошо… Не отпускай, держи ровно посередине… Ускоряйся!

Я не понимаю как, но на большей скорости батон, словно по чьему-то приказу, начинает крутиться в другую сторону. Где моя координация? Пока я занимаюсь самобичеванием, Лилия поднимает перед моими ногами палку.

 — Выше колени! Чтобы больно было! Выше! — Я начинаю задирать колени, палочка выскальзывает из рук.

 — Не опускай. Тянись макушкой вверх, втяни грудь и живот! А улыбка где? Убери помаду с зубов. — Я пытаюсь одновременно думать обо всех частях тела и языком стирать помаду. То еще зрелище. Девочки за спиной улыбаются — вспоминают себя на первых занятиях.

За двухминутную тренировку у меня заболели пальцы.

 — У нас тоже пальцы в синяках, это нормально. У тебя еще хорошо получилось, я в начале вообще ничего не могла, — утешают меня.

Я использую вопрос, чтобы закончить свою неудачную попытку с маху стать мажореткой.

 — А почему вы пошли в мажоретки? Никто же не знает, что это такое.

 — Поэтому и пошли. А еще костюмы красивые.
 — Короткие юбки не смущают?
 — Это не короткие, это стандарт. Выше нельзя, уже неприлично, — подключается Лилия.

После репетиции я подхожу к тренеру.
 — Вы всегда такая строгая? Или только со мной?
 — Почувствовали на себе? Так всегда. Девочкам же по восемнадцать лет, они у меня красивые и добрые, учатся хорошо. А сейчас же весна. Если не будешь строгой, то они рассыплются. Поэтому дисциплина — в первую очередь. Я с ними воспитательные беседы провожу. А то расхлябанных тинейджеров полно, а выдержанных и статных девушек — мало.

В этот момент из-за кулис слышатся обрывки слов, запрещенных Роскомнадзором. Мажоретки превращаются в обычных студенток, натягивают кроссовки и бегут на пары.