Главврач ЦГБ №7 Сергей Мартиросян: «Заявления, что докторов заменит ИИ, — страшилка для непосвященных» 

Сергей Мартиросян с 2010 года работал главврачом ЕКПЦ — Екатеринбургского клинического перинатального центра, объединявшего два акушерских стационара, отделения патологии новорожденных и консультативную поликлинику. В 2022 году ЕКПЦ признали лучшим среди больниц этого профиля в России. Тогда же Мартиросян уехал в Москву и руководил перинатальным центром одной из больниц. Два года спустя он возглавил «Региональный перинатальный центр» в Калининграде.

В марте 2026 года Мартиросяна назначили руководителем екатеринбургской ЦГКБ №7, крупной многопрофильной больницы, специализирующейся на экстренной и неотложной помощи. По словам главврача, он намерен разгрузить медицинский персонал за счет искусственного интеллекта и социальных координаторов и привлечь к работе с пациентами их родственников.

«Важно воспринимать пациента в социальном контексте — с его психологическими и культурными особенностями»

— Вашу работу в Москве объясняли тем, что вы переросли региональный уровень. Почему решили вернуться?

— До отъезда из Екатеринбурга я работал в управленческой команде горздрава, которой руководила Татьяна Леонидовна Савинова, тогда — первый заместитель начальника. Это была очень сильная, креативная и амбициозная команда, благодаря которой мне тоже многое удалось. Мы запустили Екатеринбургский клинический перинатальный центр (ЕКПЦ), который признали лучшим в стране, — он и сейчас занимает лидирующие позиции. Многие технологии, которые сейчас активно продвигает Национальный институт качества Росздравнадзора, — внутренняя система подготовки кадров, наставничество, стандартизация медицинской деятельности — мы внедрили одними из первых в стране. ЕКПЦ стал региональным центром компетенций по внедрению системы менеджмента качества. Потом Татьяна Леонидовна уехала в другой регион. У ее преемников в Свердловской области не было мотивации развивать перинатальный центр. Я это понял, собрался и уехал в Москву. Когда прежняя команда вернулась, мне предложили возглавить ЦГКБ №7. Я подумал, что многопрофильная больница для меня — новый этап роста как врача и управленца, и согласился.

— До этого вы участвовали в конкурсе на главврача ГКБ №40, который выиграл Павел Мясников, руководивший больницей в Красноуфимске.

— Эти больницы очень похожи по структуре. 40‑я немного больше, но не принципиально. Поэтому я вполне удовлетворен предложением, которое в конечном итоге сделала мне Татьяна Леонидовна. И реально готов сделать седьмую больницу одной из лучших в Свердловской области.

— И в стране, как с перинатальным центром?

— Скажем так — мы будем к этому стремиться.

— У вас есть план действий?

— Да, есть некоторые соображения. Я рад, что в мою команду уже вошли профессионалы с большим практическим опытом. В первую очередь мы планируем развивать новые технологии, связанные с экстренной и неотложной медицинской помощью. Это будет приемное отделение современного типа, работа которого основана на принципах быстрой диагностики и инициации лечения.

— Такое же, как в больницах №40 и №24, которым выделили по 500 миллионов рублей на модульные секции?

— Преимущество 7‑й больницы в том, что нам не нужны дополнительные помещения. Достаточно тех, что уже имеются. Это первый этаж основного корпуса на Вилонова, 33 — площадка размером 1800 квадратных метров, которая позволяет развернуть стационарное отделение, рассчитанное на экстренную помощь. Параллельно и очень оперативно мы начали внедрять стандарты качества и безопасности, ориентированные в первую очередь на потребности пациентов и членов их семей.

— Что это означает, если объяснить простыми словами?

— Прежде всего это концепция медицинской помощи, определяющая подготовку персонала больницы. Сотрудников обучают не только современным принципам диагностики и лечения, но и коммуникации с пациентами и их близкими, эмпатичному поведению и прочим так называемым «мягким навыкам». Помимо персонализированного подхода к лечению не менее важно воспринимать пациента в социальном контексте — с его психологическими и культурными особенностями. Тогда он сможет чувствовать себя комфортно. Это не декларация — подобный опыт был в Екатеринбургском перинатальном центре. В московских больницах уже работают координаторы, сопровождающие больных на всех этапах лечения — от приемного отделения до выписки.

— Координатором вы называете помощника лечащего врача?

— Не совсем так. Вероятнее всего, это человек, не связанный с медициной. Его задача — освободить врачей и средний персонал от организационных и бытовых вопросов, которыми тем приходится заниматься. Тогда медицинские работники смогут больше времени уделять лечению больных. А координаторы будут сопровождать пациентов, взаимодействовать с их близкими, вовлекать их в процесс принятия решений. При необходимости мы готовы предоставить родственникам круглосуточный доступ на территорию больницы.

— Это касается пациентов, нуждающихся в уходе?

— В том числе, потому что многие люди хотели бы быть рядом, ухаживать за своими родственниками. Мы будем рады, если они начнут помогать. Но это не значит, что больница собирается переложить на них обязанности своих сотрудников. Каждый займется своим делом.

— Если родственники пациентов захотят находиться в стационаре с утра до ночи, в палатах будет много народа. Наверное, не всем больным это понравится.

— Это вопрос организации процессов. У нас достаточно свободных пространств, чтобы все нормально обустроить.

«В ближайшие 10 лет ИИ обещает революцию в медицине»

— Минздрав провел стратегическую сессию для главврачей больниц, где обсуждали возможности искусственного интеллекта (ИИ) в медицинской практике. Какую задачу вам поставили?

— Самое главное, наверное, это возможность иметь в медицинских информационных системах так называемые сервисы поддержки врачебных решений. Мы живем в эпоху больших данных — когда поступает пациент, мы сразу же получаем информацию, каким было состояние его здоровья до госпитализации. Узнаем о факторах риска, которые есть именно у него. Дальше наслаиваются результаты осмотров, функциональных и инструментальных исследований, лабораторной диагностики. Мозг врача, конечно, может переварить такие массивы данных, но с каждым годом делать это все сложнее. Внедрение интеллектуальных ассистентов позволит избегать ошибок или недоучтенных факторов риска в решениях врача.

— Чем занимается интеллектуальный ассистент?

— Мы выбираем конкретного пациента, программный продукт анализирует данные, которые я перечислил, и выдает заключение о возможном заболевании, тяжести этого заболевания, планах диагностики и лечения. Цифровой помощник не может ничего упустить, забыть или оставить без внимания. Конечно, машина не заменяет врача, который осматривает пациента и непосредственно формирует его базу данных. Окончательное решение остается за врачом, но влияние человеческого фактора заметно снижается.

— Это происходит в теории или уже на практике?

— Мы пытаемся стандартизировать все действия с пациентом и оцифровать полученный результат в IT‑продукте. Пока это рабочий процесс, но многое уже получается. Например, в приемном отделении мы используем автоматическую систему медицинской сортировки. Сотрудники вносят данные первичного осмотра пациента в разработанную нами программу. На выходе она сообщает, какие лабораторные исследования необходимы, и делает заказ процедурной медицинской сестре, чтобы та взяла, например, образцы крови — их автоматически направляют в лабораторию.

— Областной Минздрав совместно с Яндексом запускает систему голосового ввода данных — ИИ считывает слова врача и заносит их в электронную медицинскую карту. И все как будто довольны.

— Наша больница тоже участвует в этом пилотном проекте. Он позволит сократить рутинный труд и потери времени. Врач может надиктовать данные, которые нужно внести в протокол осмотра пациента. Машина переводит его речь в текст и раскладывает информацию по блокам. Есть определенные правила — как оформлять медицинскую документацию: сначала — жалобы больного, потом — сбор анамнеза, то есть история заболевания, затем — осмотр, диагноз и рекомендации. Примерно в таком порядке эта программа может с голоса все расставить.

— В какой стадии у вас эта работа?

— Пока у нас и в других больницах есть программный комплекс и необходимое оборудование. Внедрять начинаем с амбулаторной службы. Перераспределение ресурсов позволит врачу больше времени тратить непосредственно на осмотр пациента и консультации.

— Если машина поймет врача неправильно, и пациенту вместо красной таблетки пропишут синюю, кто за это ответит?

— Этот вопрос закон трактует совершенно однозначно. Каждый осмотр пациента — факт оказания медицинской помощи — врач должен заверить своей подписью, вне зависимости от того, ввел он эти данные голосом или собственноручно. Соответственно врач изучает то, что сформировал ИИ, и при необходимости вносит правки. Надеемся, что программа будет улучшаться, и в конечном итоге мы получим запись, которую не придется корректировать. Но доктор в любом случае должен прочитать то, под чем он подписывается.

— Директор областного Медицинского информационно-аналитического центра сообщил, что с помощью AI-диагностики больницы региона обработали больше миллиона рентгеновских снимков. Что еще ИИ может расшифровывать и описывать?

— Мы рассчитываем, что ИИ научится исследовать ультразвуковые изображения. Они более зависимы от человека, потому что связаны с датчиками в руке врача. Такие разработки уже ведутся — элементы ИИ проявляются, как минимум, в том, чтобы правильно выводить на экран изображения. Эти изображения должны быть валидированы, то есть правильны с точки зрения эталонной картинки. В некоторые аппараты УЗИ такую опцию уже встроили — если изображение правильное, машина подает сигнал freeze — «заморозь». Там, где этого нет, врач сам решает, когда нажать кнопку.

— Какие направления ИИ в медицине сейчас разрабатывают помимо проектов, связанных с AI-диагностикой, голосовым вводом данных и цифровым помощником врача?

— Развитие ИИ в медицине — бесконечный процесс, который в ближайшие 10 лет приведет к совершенно революционным изменениям. Уже сейчас многое на этом построено. Как минимум, вопросы врачебных решений на основе данных, которые мы получаем от пациента. Пока это дополнительное мнение в помощь врачу, но недалек тот день, когда заключения человека и машины будут сопоставимы по значимости.

— Что, если в этот момент у врача возникнет соблазн отключить критическое мышление и довериться машине?

— Если врач не понимает логику, которой руководствовался ИИ при постановке диагноза, ему будет трудно сопоставить его выводы со своими. Один из способов повысить контроль над машиной — использовать Explainable AI (объяснимый искусственный интеллект), который позволяет наблюдать, как алгоритм принимает решение. Когда врач увидит, что стало основанием для окончательного заключения — симптомы, анализы или анамнез, он осознанно верифицирует результат. Могу вас заверить — ни один специалист не подпишется под текстом ИИ, не убедившись, что у него есть для этого основания. Заявления, что врачи отдадут лечение больных на откуп ИИ, — скорее страшилка для непосвященных.