«Думаю, Россия дойдет до 1000 смертей в день». Эпидемиолог Василий Власов о том, когда все это закончится
Василий Власов — не только профессор ВШЭ, но и член Европейского комитета экспертов по медицинским исследованиям, Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и по противодействию фальсификации научных исследований. В основном он проводит исследования по эпидемиологии и эффективности систем здравоохранения. Так, в 2013 году вместе с группой экспертов Комитета гражданских инициатив Василий Власов разработал «Основные положения стратегии охраны здоровья населения РФ на период 2013—2020 гг. и последующие годы». По его мнению, важнейшим элементом реформы здравоохранения в России должно стать обеспечение всего населения лекарствами при амбулаторном лечении.
В своих заявлениях профессор обвиняет Минздрав в поддержке гомеопатии — так как издали подзаконный акт, в котором говорилось, что гомеопатические препараты не подлежат проверке — и даже говорит о сформировавшемся гомеопатическом лобби в ведомстве. Более того, в конце ноября 2020 года врач выпустил статью «Вредные советы Минздрава. Профессор Василий Власов о странных и опасных рекомендациях по борьбе с COVID», в которой критикует инструкции ведомства в пандемию из-за того, что огромные траты идут «на неэффективные и даже опасные лекарства, а производитель бесполезного арбидола за 10 месяцев заработал 6,7 млрд рублей».
Если у вас мало времени и волнуют ответы на конкретные вопросы, вы сможете найти их в этих разделах:
- Предыдущие вспышки коронавирусов: чем они отличались от SARS-CoV-2 и почему у ученых не получилось предотвратить пандемию, опираясь на опыт прошлого.
- Все, что нужно знать о вакцине: от ее реальной эффективности до возможности поставить ее уже сейчас.
- Обоснование масочно-перчаточного режима: почему эти меры не работают и что на самом деле может помочь.
- Изменение образа жизни: станет ли когда-то мир прежним и сколько нам придется жить с коронавирусом.
— А есть ли в мире страны, более успешные и адаптированные к борьбе с пандемией? Например, там, где было бы вполне реально соблюдать дистанцию.
— В богатых странах ситуация в больницах лучше — там есть и приточная, и вытяжная вентиляция, и фильтрация воздуха в инфекционных отделениях. Но это все очень дорого. У нас на здравоохранение финансирование выделяют «по остаточному принципу». Так было и в советское время — министерство здравоохранения нам досталось очень бедным.
В богатых странах в инфекционных отделениях создают в палатах отрицательное давление, чтобы воздух не мог выходить наружу и шел только через фильтр. В России нет ни одного такого отделения, а, например, в одном только Сингапуре их несколько сотен.
— А что делать тогда нам, в России?
— Дело в том, что если принять во внимание, что мы все когда-нибудь умрем, то смотреть на происходящее будет спокойнее. Нужно попытаться себя в меру своих сил защитить от тех рисков, от которых это возможно. Уже было замечено, что люди саморегулируют общество — например, за несколько дней до введения самоизоляции они начинали меньше ездить в общественном транспорте.
Конечно, когда у человека резко жизнь сокращается из-за какой-то болезни, ему сложно смириться и он готов на все. Мы люди, мы такие. Но мы должны жить по мере возможности рационально.
Плюс важно понимать, что локдауны — это не выход. Эффективный способ защиты — это смена образа жизни. Наука не может предложить более простых рецептов — их пока нет, но я надеюсь, что они в будущем появятся. Не удастся решить проблему «осчастливливанием» людей вакциной. В итоге человечество выживет благодаря тому, что оно хочет жить, а не благодаря новым техническим открытиям.
— То есть это вопрос самосознательности? Или государство может помочь человеку в этот период?
— Думаю, было бы хорошо, если бы в регионах жители могли выбирать власть и эта власть была ответственна только перед ними. Единственный способ защищать интересы людей — это выборы. Если выборы проводят по правилам, то эта система работает и граждане понимают, что есть конкретный человек, на которого можно положиться.
Но мы живем в сложной стране.
— Проблема в системе есть, это очевидно. Но ведь и сами люди могут не совсем адекватно себя вести.
— Люди везде такие, они несовершенны. Они пытаются приспосабливаться к текущим проблемам. Люди хотят не болеть, но также хотят, чтобы им не мешали работать. К ним нужно относиться с пониманием. И нет ничего более важного, чем помочь им выстроить правильный образ поведения и жизни. Ведь после завоза сифилиса в Европу резко изменилась сексуальность, а как люди поняли холеру, стали мыть руки и воду кипятить. Вот и сейчас нам нужно научиться как-то жить.
«В России дойдет до 100 000 новых случаев и 1000 смертей в день»
— Долго нам придется жить c SARS-CoV-2? Есть ощущение, что он станет как грипп и будут сезонные вспышки.
— Необязательно. Грипп — это особая группа вирусов. Они бывают разных видов, и, кроме того, они постоянно изменяются и заменяют предыдущие версии. Эта инфекция постоянно нами исследуется, и она всегда разная.
Как нам сейчас кажется, SARS-CoV-2 не так сильно меняется, а это значит, что вакцины, которые сейчас проходят исследования, будут работать и в будущем.
— Стоит ли ждать новой волны заболеваемости после Нового года?
— Думаю, в течение ближайших месяцев мы будем наблюдать стабильную заболеваемость, и, возможно, начнется плавное снижение. Я ожидал, что резкий рост будет в октябре и снижение начнется в ноябре. Но идет более медленный рост. Я думаю, мы дойдем до заболеваемости порядка 100 000 и смертности 1000 в день по России.
Возможно, эти цифры уже достигнуты, но из-за фальсификаций они скрыты от нас. Государственная статистика дает нам только понимание тенденции. О масштабах мы узнаем только из общей статистики по смертности, но это будет с большим опозданием. В развитых европейских странах она еженедельная, а у нас эти данные секретятся. Кроме того, даже если эта еженедельная статистика есть, то есть возможность сглаживать пики и переносить отдельные случаи на следующие недели. Поэтому мы живем в мире, где все понятно только приблизительно.
