Дождливое лето и низкие закупочные цены оставили уральских аграриев без денег

В октябре руководители сельхозпредприятий подвели итоги и посчитали, что для бизнеса год выдался неудачным. Весной в шести муниципалитетах — Ирбитском, Байкаловском, Камышловском, Пышминском, Артемовском и Талицком — минагропром ввел карантин по пастереллезу. Власти запретили вывозить  из области молоко, мясо, племенной скот и корма — за несколько месяцев карантина фермеры потеряли рынки сбыта.

«Хозяйства Свердловской области производят 2100 тонн молока в сутки, а все 20 заводов перерабатывают 1500 тонн, — объясняет Юрий Окунев, гендиректор предприятия «Талицкое молоко». — Остальные 600 тонн вывозили в другие регионы. Когда область закрыли на карантин, это был шок и для производителей, и для переработчиков. Мы понимали: если не заберем все объемы, поставщики разорятся, и нам это потом аукнется. Поэтому заводы перерабатывали дополнительное сырье, но платили молочникам меньше, чем обычно. Сметана, масло и другие товары в магазинах стали дешевле, чем год назад. При этом себестоимость продукции продолжала расти, а выручка падала».

Летом часть урожая зерновых уничтожили проливные дожди, затопившие сотни гектаров пашни. По данным Уральского гидрометцентра, за июнь — июль выпало пять месячных норм осадков. К осени в 37 муниципалитетах ввели режим чрезвычайной ситуации. Надежды аграриев заработать на продукции растениеводства не оправдались. В хозяйствах пострадали посевы пшеницы, рапса и кукурузы.

«В июле дождями размыло плотину Кокуйского водохранилища, вода из реки Юрмыч хлынула через федеральную трассу Екатеринбург — Тюмень и затопила более 70 гектаров нашего кукурузного поля — мы потеряли около 15% посевов, — говорит председатель СПК «Труд» Алексей Калугин. — Урожайность рапса снизилась на 20%, пшеницы — на 30%».

По словам председателя кооператива «Заря» Николая Завьялова, в прошлом году предприятие собирало по 32 центнера пшеницы с гектара, а в этом — меньше 15.

Продажи того, что уцелело, приносят убытки или едва покрывают затраты на производство. Калугин объясняет: закупочная цена на рапс — 25 рублей за килограмм при себестоимости 24 рубля, пшеницы — 8–10 рублей при себестоимости 13,6 рублей.

С августа по сентябрь пшеница подешевела на 36% — цены упали из-за избытка зерна на российском рынке. В прежние годы половину урожая отправляли за границу, а этим летом терминалы черноморских портов, пропускавшие 90% зернового экспорта, закрыли после атак украинских БПЛА. В портах на севере и северо-западе, куда распределяют потоки, не хватает мощностей по перевалке зерна.

Часть продукции уральские производители готовы продать в Китай — с 2022 года в Забайкальске действует терминал, где зерно из российских вагонов пересыпают в китайские. В теории грузы могут транзитом доехать до порта Далянь, а оттуда попасть на рынки Юго-Восточной Азии. На практике, говорит Калугин, приходится ждать, когда для сельскохозяйственной продукции найдут контейнеры.

В октябре составам с зерном дали приоритет по всем направлениям железной дороги — аграрии надеются, что теперь они отгрузят потребителям пшеницу, горох, ячмень, лен и другие культуры.

Губернатор Денис Паслер сообщил тем временем, что экспорт зерновых в Свердловской области вырос на 120%. Натуральные показатели и сумму, вырученную за продажу, глава региона не упомянул.            

• Особый режим ЧС на сельхозземлях, пострадавших от переувлажнения почвы после паводка и дождей, вводили, чтобы помочь пострадавшим хозяйствам получить страховку и избежать санкций по бюджетным субсидиям и грантам. Специалисты свердловского МинАПК вместе с представителями муниципалитетов и сельхозпроизводителями обследовали посевы и собрали документы, подтверждающие потери. На поддержку свердловских аграриев в 2026 году обещали направить около 5 млрд рублей.