«Готов снова отправиться за решетку». Павел Федулев объясняет, зачем сознался еще в одном преступлении

Павел Федулев написал заявления в Генпрокуратуру и в 12-е отделение полиции Екатеринбурга с просьбой арестовать и обратить в доход государства уральские заводы, захваченные им в 90-е годы. Покупателей этих активов он делит на добросовестных и недобросовестных. Чем они отличаются, он объяснил в интервью 66.RU. Получить комментарий у Елены Копытовой, бывшей жены Павла Федулева, и ее родственников не удалось — на телефонные звонки они не отвечают.

— Из Генпрокуратуры ответили на ваше заявление?

— Мне сообщили, что отправили письмо почтой — оно еще в пути, о чем там говорится, я пока не знаю.

— Каких действий вы ждете от прокуроров?

— Недвижимость, приобретенную преступным путем, прокуратура легко находит через регистрирующие органы, арестовывает и конфискует в порядке гражданского производства. Чтобы отыскать спрятанное имущество, возбуждают уголовное дело. Думаю, так все и получится. Сами видите, сколько сейчас таких случаев. Другое дело, что бюрократическая машина раскручивается медленно. Пока там наверху примут решение, пройдет время. Это меня и беспокоит.

— У предприятий, которые вы предлагаете конфисковать в пользу государства, сейчас новые владельцы, которые считают себя добросовестными покупателями. Что им делать?

— Думаю, генпрокуратура разберется, кто из них добросовестный, а кто — нет.

— А сами вы как считаете?

— Некоторые приобретали имущество по рыночной цене и, возможно, не задавались вопросом, при чем здесь Павел Федулев. Как с ними поступит государство, трудно сказать. В приговоре, который суд вынес мне в 2011 году, написано, что все промышленные активы — Екатеринбургский мясокомбинат, Ирбитский химфармзавод и другие — я приобрел криминальным путем и использовал для финансирования преступной группировки. По закону, такую собственность должны конфисковать. Тех, кто знал об этом и покупал заводы-пароходы, оформленные на родственников моей бывшей жены, нельзя считать добросовестными. В цену они закладывали дисконт, который, с их точки зрения, окупал риски. Думаю, по документам проходила только часть суммы, остальное доплачивали наличными.

— Как ваша бывшая жена распорядилась легализованным имуществом?

— Копытова и ее нынешний муж Сергей Вердиев, азербайджанец по происхождению, вложили деньги в недвижимость, которая стоит миллиарды. Большая часть активов находится в Сочи, где они купили детский оздоровительный комплекс «Дружба» — семь гектаров земли у моря, собственный пляж, корпуса, где можно разместить 800 человек, с инфраструктурой для отдыха — рестораном, кинотеатром и спортивным залом. Все это хозяйство, приобретенное на мои деньги, подлежит конфискации.

— У тех, кто приобрел ваши активы, есть причина для беспокойства?

— Некоторые уже забеспокоились. Елена Копытова недавно приезжала в Екатеринбург, встречалась здесь с юристами крупной девелоперской компании — вместе они вырабатывают план, как решать вопрос с органами, чтобы не допустить возбуждения уголовных дел. Наверное, деньги хотят раздавать. Но юристы заверили меня, что история получила огласку, и так просто ее уже не замнешь.

— Откуда у вас такая информация?

— В узком кругу Копытова рассказывает о своих планах. Мне передают.

— Вашему заявлению в районное отделение полиции дали ход?

— Меня вызывали на беседу с дознавателем. Я все рассказал — там ведь не только заявление, а большой объем документов, который удалось собрать. Рассказал о всех схемах — что и как продавали. Активы того же мясокомбината, например, в 2013 году с разных юридических лиц переоформили на ООО «ИК Капитал», где учредителем был Вердиев. Имущество поделили на шесть частей, мать Копытовой все продала. Официально — за 2,3 млрд рублей. Сейчас эту территорию застраивают жильем.

— Чем закончилась беседа в полиции?

— Все документы на этой неделе отправили в Москву — их затребовал Следственный комитет России. В Екатеринбурге этому только рады. Женщина-дознаватель сказала: «У нас нет специалистов, которые могут работать с такой информацией».

— Если бы ваша бывшая жена вернула вам все активы, вы бы отдали их государству?

— На многие вещи я стал смотреть иначе. Я больше не меряю счастье материальным достатком. Считаю, денег должно хватать на текущие расходы. В сущности, человеку не так много нужно. В лучшие времена я отдавал 10% доходов детским домам, потому что у меня отец из детдома. А что такое детдом во время войны, наверное, можете себе представить. Но это уже лирика.

— Елена Копытова не готова делиться?

— Она предлагает купить мне жилье, автомобиль и выплачивать пенсию. Меня это не интересует.

— Вы продолжаете общаться?

— От разговоров по телефону она уклоняется уже несколько лет. Мы переписываемся в мессенджере.

— Как она отреагировала на ваш план с конфискацией активов?

— Спросила, зачем подал заявление в органы. Напомнила, что 20 лет воспитывала моих детей и поддерживала меня в колонии. Старые песни, в общем. Думаю, на детей и на передачи она вряд ли потратила даже один процент моих денег. И это ее морально не освобождает от ответственности. Когда я называю ее воровкой на доверии, Копытова говорит: ты сам — рейдер. Ей нечего ответить — вместе с родственниками она продолжает выводить за границу украденное. Я настаиваю, что единственное возможное решение — вернуть государству имущество, нажитое преступным путем, — рано или поздно его все равно отнимут. Копытова сейчас тянет время, чтобы успеть продать как можно больше. Избавиться от активов в короткий срок не так просто — без дисконта не продашь. Сотрудники ее офиса подтверждают — в ближайшее время они с Вердиевым собираются уехать в Азербайджан, где живут его родственники.

— Вы написали явку с повинной — заявление о том, что вместе с бывшей женой и ее родственниками создали преступную группу, которая вывела из-под конфискации захваченное имущество. Не боитесь снова оказаться в колонии?

— Для того, чтобы Копытова и ее родственники понесли заслуженное наказание за свой низкий и подлый поступок, а похищенное имущество вернули государству, я готов снова отправиться за решетку.