Раздел Общество
30 апреля 2011, 08:47

Собрался на войну за три часа

Интервью с сержантом 37-й инженерно-саперной бранденбургской бригады 1 Украинского фронта Георгием Ивановичем Дьячковым.

Георгию Ивановичу повезло. Не только потому, что живым вернулся с войны, пройдя через два величайших ее сражения — Сталинградскую и Курскую битвы — и дожил до преклонных лет, сохранив ясную память. Почти всю жизнь с ним жена Лариса Павловна. В следующем году чета Дьячковых готовится отмечать золотую свадьбу. Они все так же трогательно заботятся друг о друге, как и пятьдесят лет назад. И даже о войне вспоминали — вместе.

Три часа на сборы

Это было воскресенье. Лето, жарко. Пошел искупаться на пруд, обратно иду, смотрю, у колокольчика толпа и женщины плачут. Объявили: началась война. Настроение сразу упало, конечно, пошел домой. А 10 марта 1942 прямо с завода призвали в армию. Сказали: три часа на сборы — и военкомат. Через день мы были в Красноуфимске, где формировалась 221 стрелковая дивизия. Жили в землянках, скорее даже — в норах. Ни печек, ни мыла — ничего не было. При дивизии была школа. А я по специальности электрик, соображал немного в радио, записался в эту школу и стал радистом. До июня нас обучали, а потом подняли по тревоге и ночью отправили на фронт.

Сталинград

Перед Сталинградом была остановка у Саратова. Там в нашей школе сделали выпуск: дали мне сержанта и должность «начальник радиостанции малой мощности». 5 сентября 1942 года прибыли под Сталинград. Но прибыли как? По пути эшелоны бомбили, рваные рельсы, вагоны горелые кругом. И где-то за 120 километров мы спешились и уже пешком, ночами перешли к городу. В пути дивизия растянулась, и к Котлубани мы подходили разными полками. На рассвете нас встретили немцы. Около 20 юнкерсов зашли справа и начали нас бомбить. Тогда же я первый раз увидел, как работают «Катюши». Точнее, увидели мы только клубы дыма. Рев услышали, а потом нам сообщили, что вот. Это «Катюши». Только к ночи удалось дойти до своих позиций. Я попал к артиллеристам. Связистом, с катушечкой, бегал от батареи до наблюдательного пункта. Через месяц боев, даже меньше, дивизии (численность дивизии в Советском Союзе во время войны варьировалась от 12 до 24 тысяч человек — прим. автора) не стало.

Гороховый суп со шрапнелью

Под Сталинградом был случай. Лежу я в своем окопчике — земля, как камень, глубоко не закопаешься, так, чуть-чуть, вокруг ящики из-под снарядов — утром. Тихо. Поднялся чего-то. И вправо от меня, метрах в десяти, вдруг взрыв! Я, естественно, присел. Опять тихо. Огляделся, а котелок с гороховым супом, который вот у моей головы стоял — весь изрешечен осколками. Не поднимись я — все бы. Слышу, кричат: командира взвода убило. Подбежали, а у него полголовы этим же снарядом, который мне котелок испортил, срезало. И таких случаев у меня за войну было несколько.

Батарея... огонь!

Был у нас один связист. Командира батареи убило, так он взял командование на себя. Связист! Сержант, как и я. И ничего, справился хорошо. После боя нашло его дивизионное командование и представило к награде — ордену Александра Невского. А ведь он не мог ее получить — награда-то офицерская. Но дали. Раз действовал за офицера.

Один на всех

Со снабжением было плохо. Раз был один сухарь на всех. 24 человека — и один сухарь! Черный такой, крепкий. Так я его поровну разделил, и сидел, как в фантах, пальцем тыкал: это кому? Иванову! Это кому? Петрову! А это? Сидорову. Так и наелись. И пошли занимать вражеские позиции.

Боевые раны

Там же, на Волге, попал в госпиталь. Слег с дизентерией. Степь, с водой плохо, никакой санитарии, даже отхожих мест не было. Мало приятного — двадцать дней с рук кожа сходила. А из госпиталя, через запасной полк получил направление в 214 стрелковую дивизию помощником командира взвода. На позицию выдвинулись ночью 7 декабря, сменили часть.

Позиции не знали, ничего. Ночь пролежали в снегу, без теплой одежды, без горячего, у меня еще во взводе четыре узбека было, те вообще первый раз в таких условиях, а утром команда — в атаку. Разведка боем что ли это была? А командир взвода куда-то запропастился. Пришлось мне вести. Задание: захватить первую оборонительную линию немцев. Под минометами, пулеметами, проваливаясь в снег, дошли. Первая линия была пустая. Немцы отошли дальше. И наш один за ними побежал до второй линии. Смотрю — наклонился в окоп и машет. То ли за ним зовет бежать, то ли что. Побежал, и тут, как оглоблей по ноге — раз! Ранен. Ребята кричат: ползи обратно. А я как поползу? Над самой землей поливают. Голову не поднимешь. Вытащили меня за ноги. И вот что интересно. У нас вооружение было — винтовка, 200 патронов да четыре лимонки. Мои в кармане лежали. Вместе со взрывателями, как положено. И вот как пуля прошла — не задела их? Непонятно. Навылет прошла. Я ребятам гранаты отдал, патроны, а без винтовки в госпиталь не пускали, ее взял с собой. И через месяц, все через тот же запасной полк попал в инженерно-саперный батальон, с которым дошел почти до Берлина. В основном связистом.

Медали «За отвагу»

За что медали? Так за связь. Связь работала бесперебойно, без нее же никуда. Так что бой — не бой, обстрел — не обстрел, берешь катушку и вперед. За это и медали.

1-й Украинский фронт

Наша 37-ая инженерно-саперная краснознаменная бранденбургская ордена Кутузова бригада с боями прошла через западную Украину, Польшу до Германии. В Польше мы были проездом в Освенциме. Видел я эти огромные навесы с обувью. Я не знаю, сколько там ее было — громадное количество. Видел бумажные мешки в свастиках с женскими волосами. Рассматривать некогда было — по машинам и дальше. Где прорыв — там и мы. Минировали, разминировали, строили мосты, укрепления. С Одера быстро пошли. Помню, как на Берлин шли эшелоны наших бомбардировщиков. Много... А мы остановились в 28 километрах от Берлина, в бранденбургской провинции. Там и закончилась моя война. Мы предчувствовали, конечно, но все равно было неожиданно. Победа! Стрелять стали в воздух. Выдали нам по сто грамм, да там ребята еще где-то прихватили. Отметили победу. Да как тоже? Живые, а сколько мертвых? Кому повезло дожить, а кому нет. Счастье такое, через смерть. Вот как?

Жуткое место

Пока шли к Берлину, много всего повидал. Всего и не упомнишь. И подземный завод в Познани, и вот концлагерь, и детишек мертвых, и поезд видел... немецкий. Эвакуироваться не успели они. Наши.... тоже работали. Тоже надо было долг отдавать. Подъехали и, видимо, танками его расстреляли, этот поезд. Из окошек кто хотел выскочить — тех пулеметами. Жуткое место.

После войны

Посадили нас на поезд — и в Союз, а Баку. Старшие года сразу демобилизовали, а нам, 1923–1924 года рождения, сказали: а вот теперь вам, братцы, настало время послужить срочную. И мы еще отмантулили по два года после войны. Я попал в танковые войска, в 226 тяжелый самоходный полк. Был радиомастером.

После демобилизации отработал в железнодорожном училище 44 года, имел разные правительственные награды, поощрения, встречался с однополчанами, с фронтовиками. Сейчас трудно ходить, но парад Победы каждый раз смотрю, хотя бы и по телевизору. Праздник.

Портал выражает благодарность Государственному областному учреждению «Комплексный Центр социального обслуживания населения Железнодорожного района г.Екатеринбурга» за помощь в организации интервью с ветеранами Великой Отечественной войны.