Раздел Общество
6 ноября 2014, 14:20

Люди-гвозди. Как доцент УПИ стал главным поставщиком металла для уральских театров

Люди-гвозди. Как доцент УПИ стал главным поставщиком металла для уральских театров
Фото: Евгений Лобанов, 66.ru
Открываем спецпроект о предпринимателях, которые не продают-покупают, а работают, нанося экономике города непоправимую пользу. Их не зовут на губернаторские приемы и не печатают на обложках Forbes. Но они заслуживают уважения.

«Гвозди из таких надо делать», — обычно говорят о людях дела, упорно добивающихся своего. Мы открываем серию публикаций как раз о таких — о предпринимателях Екатеринбурга, которые, вопреки мнениям типа «в этом городе одни торгаши остались», заняты полезным трудом. Их не замечает власть и о них, как правило, не пишут журналисты. А они продолжают работать, создавая новые рабочие места, наполняя город полезными делами и просто деньгами. Чем больше таких бизнесменов будет в Екатеринбурге — тем лучше.

С первым героем нашего нового спецпроекта мы встречаемся в неприметной промзоне на проспекте Космонавтов. Чиновники разных уровней, грезящие развитием промышленной кооперации и строительством технопарков, почему-то ни разу не были здесь с экскурсией. А зря. За бетонными заборами в ангарах и бывших цехах на каждом метре площади здесь кто-нибудь что-нибудь режет, сваривает, собирает, разбирает, упаковывает и отправляет клиентам. Вот он, живой и настоящий технопарк, который вырос сам, без помощи и государственных бюджетов.

С владельцем одного из местных предприятий мы идем, как он выражается, «по импровизированной тракторной дороге». «Вы, конечно, вовремя приехали. Пока снег не выпал, тут одна большая лужа была, а не дорога. Зато природа! У нас тут летом соловьи поют. А вот здесь, в маленькой рощице один из моих сотрудников однажды горностая встретил», — рассказывает Александр Потемкин, собственник производственной компании «Потемкин».

Его бизнес начался «в позапрошлой жизни», когда в начале девяностых преподаватель радиофака УПИ Александр Потемкин ушел из науки и принялся копать канавы теплотрасс, «потому что надо было чем-то кормить семью». Бывший ученый Потемкин трудоустроился в компанию, которой и принадлежали промышленные площади его нынешней мануфактуры. Но проработал там относительно недолго. Организация, контролировавшая весь рынок строительства теплотрасс Екатеринбурга, сдулась в эпоху повсеместных взаимозачетов.

Александр Потемкин, собственник производственной компании «Потемкин»:

— Наш директор собрал нас и сказал: «Раньше я вам платил зарплату, а теперь вы будете платить мне аренду». Большинство, конечно, просто ушли. А человека три-четыре, в том числе я, остались, взяли в аренду площади и начали потихоньку работать. У меня был сварочный аппарат, и дрель я купил. Нанял несколько ребят. И мы стали варить металлоконструкции.

А теперь компания Потемкина — это пять перегруженных заказами производственных бригад, которые создают из металла каркасы для театральных декораций и километры заборов. Декорации — для души и для портфолио. Заборы — для постоянной загрузки производства и стабильного заработка.

«Золотая маска» — за то, что «присосался к худосочному телу российской культуры»

В цеховой подсобке на стене у рабочего стола Александра Потемкина в ряд развешаны благодарственные письма и грамоты. По-настоящему гордится он только одной из этих наград — дипломом театрального фестиваля «Золотая маска». Это бумага за подписью председателя Союза театральных деятелей РФ «С огромной признательностью и в благодарность за поддержку Свердловского государственного академического театра музыкальной комедии».

«Золотая маска», рассказывает Александр Потемкин, ему особенно ценна еще и потому, что «никого не пришлось просить, не надо было подавать никаких заявок, они просто сами решили нас поблагодарить — это приятно».

«В благодарность за то, что я, как клещ, присосался к худосочному телу российской культуры», — шутит Александр. Производить металлоконструкции для театралов его компания начала со случайного маленького заказа от екатеринбургской Музкомедии на починку старых декораций. Выполнив этот заказ, Потемкин даже собирался сделать работу с театрами основным профилем деятельности своей мануфактуры: изо всех сил искал встреч с режиссерами, создал сайт, заточенный специально под потребности таких заказчиков. И, в общем-то, добился своего. Правда, портфолио его театральных работ расширило не продвижение в интернете, а сарафанное радио.

Александр Потемкин:

— На основе опыта работы с Музкомедией я составил бизнес-план, презентацию, создал сайт. И думал так окучить все остальные театры, чтобы всем им варить декорации. Не сработало. Театры — это закрытая территория, где все общаются только между собой, варятся в своей каше. И снаружи вообще информацию не воспринимают.

Будущие театральные декорации в цеху компании «Потемкин» выглядят, мягко говоря, невзрачно. О том, что это не просто металлоконструкция, а элемент оформления сцены, без подсказки и не догадаешься.

В итоге портфель заказов компании «Потемкин» сейчас наполняют Театр драмы, Музкомедия и Камерный театр. Эпизодически, рассказывает Александр, приходят заказы от театров из других городов Среднего Урала. Но идею о том, чтобы заниматься только декорациями, владелец мануфактуры оставил. Слишком, говорит, сложно работать с творческими личностями, а объемы заказов от них невозможно предсказать.

В театре, за кулисами работа Потемкина и его подчиненных начинает обретать форму.

Другое дело — заборы. В России они нужны всем. Особенно — газовикам и нефтяникам с северов. Техзадание — несложное и предельно понятное. Кроме того, заказчик забора не будет спорить с производственником, упирая на то, что конструкция изделия «не вполне соответствует задумке режиссера». В общем, заборы — это хороший заработок, отказываться от которого было бы глупо. И подчиненные Александра варят их буквально километрами.

А уже на сцене, когда кулисы подняты, продукция мануфактуры выглядит так.

Практически весь год от нехватки заказов они не страдают. Но от работы с театрами все равно не отказываются. Так решил сам Потемкин, потому что «забор жене не покажешь».

Александр Потемкин:

— Рабочему человеку, по-моему, очень важно видеть результаты своего труда. Это ни с чем не сравнимо: привести жену в театр и, пока все в зале внимательно следят за развитием конфликта на сцене, шепнуть ей на ухо: «Видишь, какие декорации? Это я сделал». Я своим ребятам периодически достаю билеты в театр. Они ходят. Показывают.

«Не умею жить в кредит. Лучше я сам: помыл яблочко, продал, купил еще два»

Государственные деньги, которые изо всех сил тратят разнообразные фонды и комитеты поддержки малого и среднего бизнеса, всегда проходили мимо Потемкина и его мануфактуры. Не то чтобы его не замечали или игнорировали. Он и сам никогда не просил. Чтобы объяснить, почему госпрограммы его не привлекают, Александр начинает издалека: «Понимаете, я всегда жил на свои: купил яблочко, помыл, продал, купил еще два. По такому принципу, понемножку-помаленьку и росла моя компания».

На входе в цех тут же натыкаемся на припаркованный экскаватор. Вообще, ремонтом техники компания «Потемкин» не занимается. Но соседи по промзоне очень просили залатать прохудившийся ковш — чтобы сгрести на общей территории снег. Отказать не смогли.

А все предложения государства, как ни крути, завязаны на банковских кредитах, которые, с точки зрения Потемкина, бизнес развращают и губят. Он вспоминает кризис 2009 года: как прогуливался по промышленным площадям вдоль проспекта Космонавтов, еще совсем недавно заполненным всевозможными маленькими и очень маленькими компаниями.

Александр Потемкин:

— Игрушки, носки, продукты, запчасти… на каждом углу ведь кто-то что-то покупал, продавал, производил. А тут иду — и тишина. Пустые склады, одинокие вывески и ни души.

Схлопнулись в 2009-м, по мнению Потемкина, как раз те, кто решил, что можно расти на банковских займах. А его производственная компания устояла. Более того, по брошенным площадям он тогда прогуливался в поисках свободных квадратных метров для расширения бизнеса.

В итоге чиновники с их грантами на развитие предпринимателю Потемкину не нужны. Да и он им не очень интересен.

Александр Потемкин:

— Все очень просто объясняется. Малый бизнес — это средний класс. И в США, например, средний класс — это основа электората, он назначает и снимает президентов. А у нас страна, так скажем, не демократическая. Потому, распределяя бюджеты, власть направляет деньги на поддержку крупного бизнеса — высшего слоя населения и на социальные выплаты низшим слоям. Среднему классу остаются крохи. Он никому не нужен.

Хотели бы поддержать — снизили бы налоги, заключает Александр Потемкин. Он гордится тем, что все его сотрудники официально трудоустроены и все сборы государству компания перечисляет исправно. Но, говорит, «иногда сядешь, посчитаешь доходы с расходами — и очень грустно становится: оказывается, отпахав по 10 часов в день, ты сработал в ноль. Ну кому интересно в таких условиях бизнес развивать?».

«Не покидает ощущение сужающегося круга несвободы»

В лучших традициях бизнес-стори, в заключительной главе мы должны были рассказать о планах развития, которых у нашего героя, конечно же, должно быть громадье. По канонам западных учебников маркетинга и менеджмента, производственная компания «Потемкин», как и любая другая, должна стремиться к монополии на своем рынке: продолжать «покупать новые яблоки», как говорит сам предприниматель Потемкин, и понемногу расти до международной корпорации. Предпосылки для этого есть: в ангаре на Космонавтов мануфактуре уже тесно. Заказов хватает. И почему бы, собственно, не расшириться?

Цех условно разделен перегородками на пять участков. Каждый из них — это самостоятельная производственная линия, где металл режут по размеру и соединяют детали по чертежам. На выходе получается готовое изделие, которое остается только покрасить.

Но нет. Прежде всего потому что сам собственник этого не хочет. Компанию он построил, по собственному признанию, на принципах ручного управления: «Иерархия у меня очень простая: все подчиняются мне». И вынужден проводить на работе очень много времени: «Банально не могу себе позволить уехать куда-нибудь отдохнуть: так, чтобы не на недельку, а на месяц хотя бы». А если производственные мощности еще вырастут, свободного времени не будет вообще, опасается Александр, который (это прямо видно) элементарно устал. И еще больше денег ему просто не надо.

Александр Потемкин:

— Я, наверное, сформировался как личность с несколько другими ценностями. У меня нет следующего уровня потребностей: денег мне больше не надо, машина новая не нужна (мне и моя очень нравится), тем более не нужны яхта и замок на берегу.

Краску наносят в нескольких метрах от производственных участков. Потому пол в цеху, рассказывает Александр Потемкин, периодически меняет свой цвет.

Без Потемкина его мануфактура «проживет, конечно, но очень недолго». А передать ее по наследству некому. У Александра двое сыновей. Но ни один из них по стопам отца идти не хочет. Младший — Григорий переехал в Китай, возит оттуда в Россию редкие сорта чая, а из России в Поднебесную — туристов. Старший — Роман руководит компанией, разрабатывающей приложения для смартфонов. И обоим в их сферах вполне себе комфортно.

За линией покраски стоят фрагменты забора — самого ходового и прибыльного товара компании.

«И все-таки что вам нужно для того, чтобы передумать? Что должно измениться, чтобы вы решили развивать свой бизнес дальше?» — спросил я у Александра напоследок, буквально уже прощаясь. И неожиданно вогнал его этим вопросом в ступор. Он напряженно молча думал, наверное, минуту, а потом снова стал рассказывать про тяжелое налоговое бремя. Мол, сократите налоги для малого бизнеса — и оживет экономика.

В зимние месяцы, когда объемы заказов сезонно падают, сотрудники Потемкина придумывают себе работу сами. Для души. Например, из металла они вырезали и сварили огромную бабочку — точную копию небольшой деревянной игрушки из кабинета директора.

Но уже вечером внезапно перезвонил мне. И говорит: «Вы знаете, я понял. Дело не в налогах. Мне свободы не хватает». Вот так, ни больше, ни меньше.

Александр Потемкин:

— Хрен с ними, с налогами. Можно их оптимизировать, можно работать во вторую смену на тех же арендных платежах, свести к минимуму прибыль, в конце концов. Не страшно. Прорвемся. Но вот это ощущение сужающегося круга несвободы, оно меня не покидает. Я не старый человек. Но я много пережил. Я помню застой, помню дикий рынок девяностых… И однажды наступил момент, когда мне казалось, что мы наконец-то идем к демократии, к кривой, косой, но все-таки свободе. А потом снова свернули не туда. Это заметно по мелким, казалось бы, изменениям, по законам, которые исполняются выборочно и позволяют поймать и наказать любого. Не каждого провинившегося, а именно любого. Меня все чаще дергают разные инстанции, все чаще требуют документально что-то доказывать или подтверждать — как будто я нарушитель, преступник какой-то. И мне в таких условиях плохо. Я так не хочу.