«Директора наэкономили». [Деньги на зарплаты учителей поищут в заначках школ]

Пока мэр Евгений Ройзман ¹ и депутат Вячеслав Вегнер слушали разгневанных екатеринбургских учителей в классе школы №197, я говорил с заместителем начальника городского управления образования Игорем Бурдаковым. Он — главный по «экономическому и материально-техническому обеспечению образования» в мэрии. И кому, как не ему, знать, сколько зарабатывают учителя, почему их зарплаты сократились и когда начнут уже расти.

Стол в кабинете г-на Бурдакова на пятом этаже горадминистрации буквально завален бумагами. Отвечая на мои вопросы, он ловко извлекает из этого документального хаоса нужные служебные записки, справки и отчеты. Сверяется с цифрами.

 — Не так давно мы узнали, что фонд оплаты труда екатеринбургских учителей похудел на 75 млн рублей. Как так вышло?
 — В соответствии с указами президента Владимира Владимировича Путина, зарплата педагогических работников общеобразовательных школ должна в 2014 году равняться средней заработной плате по экономике субъекта Федерации. Когда формировался прогноз развития Свердловской области на 2014–2016 годы, областная власть приняла показатель средней зарплаты в 30 600 рублей. Из этой суммы рассчитывали субвенции на зарплаты учителей — так, чтобы все муниципалитеты вышли на упомянутый уровень средней зарплаты.

Но, как следует из письма председателя правительства Свердловской области, в августе они внесли изменения в прогноз социально-экономического развития. То ли это связано с кризисными явлениями, то ли еще с чем-то, но среднюю зарплату по экономике утвердили в размере 29 872 рублей. То есть ее уменьшили на 800 рублей практически. Естественно, они по всем муниципалитетам посчитали: раз контрольный показатель меньше, то и субвенции можно сделать меньше. Как считали — этого я не знаю, мне не докладывали. Но в итоге высчитали, что у Екатеринбурга надо отнять 75 млн рублей. Вот и всё.

 — Вы знаете, из майских указов президента лично я почему-то вынес, что зарплаты педагогов должны расти, а не просто равняться среднему показателю по региону…
 — Так они и растут. Они же были ниже средней зарплаты по области. К тому же, и средний показатель растет из года в год.

— Но в данном конкретном случае зарплаты сократились. Это ведь нелогично.
 — В социальной сфере вообще всё нелогично. Здесь лучше не давать вовсе. Но дав единожды, ни в коем случае не отнимать. Потому что это катастрофа.

 — Итого город получил на 75 млн меньше. А дальше что? По какому принципу вы, на своем уровне, урезали выплаты школам?
 — В соответствии с подушевым финансированием. То есть каждая школа получает столько денег, сколько она обучает детей. «Стоимость» каждого ребенка — в начальной школе, в среднем звене, в старшей школе — определяется областным законом №119.

Мы взяли на 1 сентября и пересчитали выплаты «в детях», при этом сократив «стоимость» одного ребенка, чтобы вписаться в оставшиеся деньги. Это привело к тому, что школы, контингент которых по сравнению с прошлым учебным годом не вырос, потеряли в объеме финансирования. А те учебные заведения, что приняли в этом году детей больше, чем в 2013-м, либо сохранили свои деньги, либо даже получили немного больше.

Но в целом получилось, что примерно на 3% годовая сумма была урезана. Но это годовая. Так как субвенции упали всего за четыре месяца до конца года, реальное сокращение зарплат достигло 7%. Если у нас средняя зарплата была порядка 31 тыс. рублей, то теперь она снизилась до 29,5 тыс. рублей.

 — Вы говорите о средней зарплате. Но, насколько я понимаю, реальное сокращение идет непропорционально и, я бы сказал, не очень справедливо.
 — Почему?

 — Потому что, по вашим словам, в среднем учителя потеряли 7%. А по факту, как нам докладывает, например, депутат Вегнер, у некоторых педагогов в сентябре доходы упали вдвое.
 — Я знаю, о какой школе вы говорите. Это блеф товарища депутата. Мы разбирались. В этом учебном заведении зарплата сократилась у трех учителей. А в два раза упала всего у одного преподавателя: у нее в этом году сократилась учебная нагрузка и она не получила надбавки стимулирующего фонда. Но это надо смотреть, как она выполняла свои обязанности.

 — Премии лишили?
 — Да. Но не лишили. Просто не дали.

 — А почему учебная нагрузка сократилась?
 — Ну, у нее часов просто меньше стало. Наверное, это может быть связано с тем, что детей меньше пришло. Надо смотреть тарификацию конкретной школы и разбираться, почему у нее стало меньше часов. Это определяет руководитель образовательного учреждения совместно с профсоюзом.

 — Специальная комиссия при губернаторе объявила: «частные случаи» сокращения зарплат учителей вызваны тем, что муниципалитеты вовремя не отчитались о численности педагогических работников. Какие именно муниципалитеты — не уточняется. Вы отчитались?
 — Мы сдали всю информацию в установленные сроки. Кроме того, мы отчитались о том, что с сентября у нас увеличилось количество детей в школах.

 — Как следствие — возросла нагрузка на учителей, как следствие — должен расти фонд оплаты труда…
 — Конечно! Но это по идее. Вообще-то они должны были пересчитать субвенции в соответствии с тем самым областным законом о подушевом финансировании. Раз законом определен такой принцип, надо его придерживаться. Если в екатеринбургские школы пришло больше детей, а в каком-то, например, поселке, учеников, наоборот, стало меньше, значит там финансирование должно быть сокращено, а у нас — увеличено. Но они считают раз в год. А дальше — ваши проблемы. И, к сожалению, учебный год не совпадает с бюджетным.

 — Сейчас вы ведете переговоры с областной властью? Деньги учителям вернут?
 — Было совещание в Министерстве образования Свердловской области. Я так понял, что они все-таки разрабатывают мероприятия, чтобы зарплата педагогов осталась на уровне первого квартала этого года.

 — Что именно для этого сделают?
 — Видимо, вернут часть денег назад.

 — Когда будут конкретные решения, вы не в курсе?
 — Нам дали две недели, чтобы мы еще раз внимательно просчитали количество детей, средства, которые у нас остались. Видите ли, министерство надеется на то, что деньги в школах распределяются неравномерно. И это так. Директора обычно стараются экономить к концу календарного года. Сейчас как раз поднимается информация о лицевых счетах школ. Если они в самом деле наэкономили, возможно, области не придется выделять дополнительные средства. И тех денег, что есть у школ, хватит, чтобы выйти на установленный уровень средней зарплаты.

 — Погодите. Не понял. Речь идет о средствах из каких-то других статей расходов школы?
 — Нет. Речь идет о фонде оплаты труда.

 — А как директор может сэкономить на фонде оплаты труда?
 — Ну смотрите. Условно, в фонде оплаты труда 100 рублей. На каждый квартал — по 25 рублей. Но директор понимает, что в конце календарного года надо выписать дополнительную премию. Потому он в первом, втором и третьем кварталах выдает премии поменьше. Так он немножко экономит, копит. И вот на это министерство сейчас надеется: что у нас денег осталось больше, чем должно было.

 — И тогда никаких субвенций не будет, а вам просто дадут рекомендацию не экономить.
 — Да. Верно. Скажут: «Вы возьмите эти деньги и раздайте, вы же в итоге выйдете на плановый показатель». Выйти-то выйдем, но учителя все равно останутся обворованными. Потому что они же рассчитывают получить к Новому году премии побольше, потому что экономили весь год. А получат обычную премию.

 — Так себе вариант.
 — Ну, уж какой есть. Но если наши расчеты покажут, что денег на лицевых счетах школ не хватает, они обещали рассмотреть вопрос о возвращении субвенций.