Раздел Бизнес
1 ноября 2012, 08:01

Экс-директор «Рефтинской птицефабрики»: «Боюсь, что меня закроют»

Экс-директор «Рефтинской птицефабрики»: «Боюсь, что меня закроют»
Фото: Дмитрий Горчаков, 66.ru
В интервью Порталу 66.ru Владимир Вальчук объяснил, почему его уволили, зачем был куплен Талицкий мясокомбинат, а также оценил стоимость «Рефтинской».

С бывшим директором «Рефтинской птицефабрики» мы встретились в одном из кафе в центре Екатеринбурга. Днем ранее его представитель позвонил в редакцию и сказал, что Владимир Вальчук хочет высказать свою позицию о происходящих на птицефабрике событиях. Напомним, что 11 октября сотрудникам предприятия представили нового-старого директора Николая Топоркова. Спустя несколько дней разгорелся скандал вокруг Талицкого мясокомбината (принадлежит «Рефтинской»), работники которого угрожали начать голодовку и перекрыть федеральную трассу. Областные власти оперативно потушили этот «пожар», пообещав, что мясокомбинат закрывать не будут.

— Когда вас назначали директором в декабре 2010 года, то часть экспертов говорили, что основная задача — подготовить птицефабрику к продаже.
— Да, так и есть. Передо мной поставили задачу увеличить инвестпривлекательность. Мы этим и занимались в течение двух лет. Если посмотреть балансы, то можно увидеть, какую работу смогла сделать моя команда. В первую очередь нам удалось увеличить капитализацию практически на миллиард (я опираюсь на показатель валюто-баланса). Что касается прибыли — мне понадобился месяц, чтобы разобраться с тем, что в кризис она увеличилась с обычных 180 млн до 320 млн руб. Выяснилось, что фонд оплаты труда (порядка 24% в себестоимости при нормативе в 16%) решили отнести на специально созданный фонд. Благодаря этому себестоимость занижалась, а бумажная прибыль росла. Реальная прибыль составляла не 320 млн, а 72 млн руб.

Я об этом сразу написал записку в МУГИСО и минсельхоз, поскольку начинался новый год и мне надо было понять — продолжать эту практику или возвращать ФОТ в себестоимость. Ответа не получил. Мы работали по той же схеме до момента акционирования в августе 2011 года. После этого наш устав запрещал такую схему. В итоге прибыль стала адекватна реальности: в 2011 г. — 129 млн руб., за 8 месяцев 2012 г. — 153 млн руб. (по году будет 230 млн руб.). Таких результатов не было никогда.

За два года капитализация «Рефтинской» выросла на миллиард рублей.

— Злые языки утверждают, что главная ваша задача была максимально снизить стоимость актива, чтобы затем нужные люди смогли приобрести фабрику максимально дешево.
— Меня исполняющим обязанности держали два года. Была программа приватизации, которую МУГИСО никак не могла утвердить в Заксобрании. В ней было записано, что все фабрики стоят около 5 млрд руб. Я же считаю, что одна «Рефтинская» по оптимистичным оценкам стоит не меньше 5 млрд руб., но минимум 2 млрд руб.

— За счет чего удалось столь существенно увеличить прибыль фабрики?
— Мы сразу разработали стратегию развития до 2016 г. В первую очередь мы поменяли кросс птиц. Когда я пришел на «Рефтинскую», то там использовали отечественный кросс «Смены 7», в создании которого участвовал бывший и нынешний директор птицефабрики Топорков. Но весь птицепром уже перешел на другие варианты. Смотрите, по отрасли показатель прироста за сутки более 50 грамм, а на «Рефтинской» — лишь 46,5 грамм. Конверсия (сколько из съеденного птичкой идет на пользу) у всех 1,73, а у нас — 2,2. А это десятки миллионов. К тому же зачем-то содержался репродуктор первого порядка. Когда-то «Рефтинская» обеспечивала родительским яйцом все птицефабрики СССР. Сейчас же «Смена 7» никому не нужна. Заниматься селекцией для собственных нужд неэффективно.

Плюс к тому мы стали менять пятигорские клетки на импортные. Занялись проблемой микроклимата, который очень важен для куриц. На фабрике было оборудование 30-летней давности. Теперь на части этажей климат регулируется компьютером.

«Рефтинская» стоит как минимум 2 млрд рублей.

— Вам ставят в упрек приобретение Талицкого мясокомбината.
— Мы начали заниматься вопросом выпуска продукции глубокой переработки. Смотрите, у тушки прибыль не больше 6%, а у тех же пельменей — 40%. По сути, «Рефтинская» являлась сырьевым придатком для мясокомбинатов. Именно поэтому мы приобрели Талицкий мясокомбинат. В прессе писали, что Вальчук продал себе свой же мясокомбинат. Действительно, он когда-то принадлежал мне и партнеру, но был продан за год с лишним до сделки. В свое время была принята программа о выносе глубокой переработки с территории «Рефтинской». Этим вопросом занималось три министерства (сельского хозяйства, экономики и МУГИСО) в течение полугода, а затем решение подписал премьер-министр, а не я.

— Во сколько обошелся мясокомбинат?
— Заплатили 98 млн руб. И это при том что только активы стоят 243 млн руб. 98 млн руб. заплатить за предприятие, которое выпускает 15 тонн продукции в сутки. Получается, что ежегодный оборот составит около 600 млн руб.

Отмечу, что было три мясокомбината, которые нам подходили: Талицкий, Богдановичский, Каменский. Последний на тот момент приобрел «Уральский свинокомплекс». Но собственники Богдановичского запросили 600 млн руб., хотя он сравним с приобретенным нами комбинатом.

— Как считаете, покупка была правильным шагом?
— Приведу пару цифр. Когда я пришел, то глубокая переработка занимала 16–18% от общего объема. Сейчас — 40%. При этом примерно две трети прибыли нам приносит именно переработанная продукция. Поймите, что производить продукцию глубокой переработки на «Рефтинской птицефабрике» запрещено ветеринарным законодательством. Это бомба замедленного действия. В любой момент челябинские конкуренты могут обратиться в Роспотребнадзор, который тут же остановит производство. Если это не понимает Николай Васильевич, то это его беда.

Ведомство Онищенко в любой момент может закрыть цех переработки на «Рефтинской».

— Я все-таки буду скептиком. Не очень верю в то, что какой-то чиновник может хотеть продать государственную собственность подороже. Так не бывает.
— Все пишут, что Вальчука сняли за сделку по покупке мясокомбината, в которой я участия и не принимал. Думаю, что меня уволили из-за того, что я увеличивал стоимость птицефабрики. Если бы ее не хотели продавать, то я бы сейчас сверлил дырочку под медальку или орденок.

— Вы знаете, для кого готовят фабрику?
— Понятия не имею — я человек маленький.

— Была такая версия, что все птицефабрики хотят продать скопом одному собственнику.
— Может быть. Я бы так и поступил, поскольку продать «Рефтинскую» несложно, а вот «Первоуральскую» и «Среднеуральскую» — непросто, поскольку их состояние далеко от идеального.

— Когда вы поняли, что вас хотят отправить в отставку?
— В тот момент, когда пришла новая команда к власти. Меня многократно проверял ОБЭП, прокуратура и всевозможные департаменты. Ради бога. Если я что-то делаю не так, то укажите, исправлюсь. Только если это не заказ и не беспредел.

— Как вы узнали, что больше не работаете на «Рефтинской»?
— Я был в отпуске. Мне позвонили и дали несколько часов, чтобы забрал вещи. Но поскольку я был далеко, то попросил дать мне несколько дней.

Меня уволили из-за того, что я увеличивал стоимость птицефабрики.

— А с новым руководителем МУГИСО вы общались?
— Да, как только был назначен новый министр. Это уже третий руководитель. И каждый из них начинал с ведомственных проверок. Я уже тогда почувствовал, что меня хотят уволить. Думаю, что на всей этой шумихе кто-то хочет заработать политические дивиденды. Можно было просто сказать: «Владимир Павлович, мы больше в ваших услугах не нуждаемся». Я бы встал и ушел.

— Остался ли кто-то из вашей команды работать на «Рефтинской»?
— Никого не осталось, плюс уволены все, кто поддерживал меня. Первым делом Топорков назначил коммерческим директором своего сына. При этом я никого не увольнял, когда пришел, а попытался перестроить команду Топоркова под себя, обучал их. Поймите, что до меня там даже не было нормального бюджетирования.

— Я вас слушаю и понимаю, что дела на птицефабриках идут не так и плохо. Как считаете, надо ли приватизировать их?
— Если честно, я бы не стал продавать птицефабрики. Если я со своей командой не устраиваю, то можно найти других менеджеров. Только делать это надо не в Рефти.

Если честно, я бы не стал продавать птицефабрики.

— Не боитесь, что теперь появятся уголовные дела против вас?
— Боюсь. Хотя не понимаю, какую цель они преследуют. Я не понимаю, за что и зачем. Но я вижу настроение, которое около меня складывается. Все метки об этом есть, конечно. Постоянно думаю об этом.

P.S. Портал 66.ru проводит независимую редакционную политику. Мы с удовольствием предоставим возможность высказаться о нынешней ситуации директору «Рефтинской» Николаю Топоркову.

Дмитрий Горчаков, 66.ru