Джеки Чан на госслужбе. Павел Матяж — о фильме «Охота за тенью»

В 1997 году коммунистический Китай оттяпал у разваливающейся Британской империи Гонконг, а вместе с ним заполучил в свое полное распоряжение целый культурный феномен — гонконгское кино. Самый богатый и знаменитый из гонконгцев Брюс Ли до социализма не дожил, а вот всем остальным — Чоу Юнь‑фату, Тони Лёну, Мэгги Чун, Мишель Йео, Джонни То, Джону Ву, Вонгу Карваю и очень многим другим — пришлось приспосабливаться.

Для гонконгского кино в целом это стало катастрофой. Если в 1990-е Гонконг всерьез боролся за второе место по объемам кинопроизводства с Болливудом, выпуская по 250 фильмов в год, то в нулевые уже не больше 50-ти.

Однако китайцы терпеливы и привыкли играть в долгую. Они не мешали работать гонконгским звездам (в 2000-е и 2010-е в Гонконге появились такие галактические мегахиты, как «Любовное настроение», «2046», «Двойная рокировка», «Ип Ман», «Убойный футбол», «Выборы» и «Выборы 2») и привлекали режиссеров второго эшелона в гибридные копродукции, предлагая серьезное финансирование в обмен на творческую свободу — принимая китайские деньги от китайских инвесторов, гонконгские продюсеры и режиссеры должны были согласиться и на китайскую государственную цензуру.

Для кого-то это было неприемлемо идеологически (Карвай в итоге уехал в Голливуд и не вернулся), для кого-то невозможно технически (Джонни То, например, снимает про триады, на которые в красном Китае жесткое табу), но в целом недостатка в желающих поступиться частью независимости за доступ к безразмерному китайскому кинорынку не было. Одним из первых сторонников и адептов более активной интеграции Гонконга с материковым Китаем стал Джеки Чан.

С начала нулевых знаменитый кинокаратист довольно успешно пытался усидеть на трех стульях — держаться гонконгских корней, сниматься в Голливуде и принимать щедрые предложения из Пекина играть в патриотических исторических блокбастерах.

Однако «Охота за тенью» — некий четвертый этап в карьере Джеки — попытка сделать «гонконгское кино» в условиях китайского социализма. В смысле производства и финансирования это уже чисто материковая тема, но на этот раз не фэнтези, не фантастика и не военная драма, а ремейк классического гонконгского боевика «Око небесное» 2007 года. Роль главного злодея, наемного убийцы по кличке Тень, там даже исполнил тот же самый актер Тони Люн Ка-Фай.

За 20 лет история изменилась, но в целом узнаваема — спецподразделение китайской полиции безуспешно пытается задержать банду воров во время дерзкого налета на криптовалютную биржу (в оригинале парни грабили ювелирный магазин). Пятеро преступников, которые выглядят как какой-то южнокорейский бойз-бенд, крадут биткоинов на полмиллиарда долларов и сбегают. А вся королевская конница, вся королевская рать, миллионы камер слежения и всесильный ИИ по имени Спайс Герл оказываются не в состоянии этих наглых пижонов поймать.

Но старые средства самые лучшие. Если компьютеры, телефоны, камеры, спутники, файерволы и нейросети не помогли полиции защитить деньги китайских граждан, то в бой отправляются старики. Руководство китайского МВД вызывает с пенсии своего самого надежного и проверенного сотрудника — Вонга, которого, понятное дело, играет старина Джеки Чан.

Вонг не отличит Айфон от Андроида, но дело свое знает добре. Чтобы поймать дерзких хакеров, дедуля собирает из полицейских-зумеров собственную команду мечты и обучает их старому доброму наружному наблюдению. Чтобы детки не скучали, он дает им всем забавные клички/позывные: Свинка, Альпака, Тофу, Толстяк, Гончий, и отправляет по следу грабителей.

Главной целью спецоперации объявлена поимка куратора банды карапузов — того самого таинственного наемника, получившего от китайских ментов кличку Тень за почти мистическое умение не попадать в объективы камер слежения. А ведь они в самом восточном из полицейских государств буквально на каждом столбе.

Идеологически это получается история о двух отцах, очень по-разному воспитывающих своих «детей». Дедушка Джеки — хороший папочка, а Ка-Фай — плохой. Примечательно также, что настоящих биологических детей ни у одного из «папаш» нет.

Но режиссер Ларри Янг (он родился в Харбине, учился в Пекине и не имеет никакого отношения к гонконгскому кино) не слишком погружается в семейную психологию. «Охота за тенью» не фестивальный артхаус, а жанровое кино, и в референсах у нее не только оригинальное «Небесное око», но и «Одиннадцать друзей Оушена», «Иллюзия обмана» и «Миссия невыполнима».

Вот только состарился Джеки Чан не так хорошо, как Том Круз. Да он и постарше. Тому — 63, а Джеки уже 71. И поэтому боевой акробатики в его исполнении тут уже далеко не так много, как в «Доспехах бога» или «Пьяном мастере».

Янг был к этому готов. Два года назад он уже работал с Джеки Чаном на проекте «Кунг-фу жеребец», похожем по ностальгическому, сентиментальному посылу фильме о стареющем каскадере. Боевые сцены в «Охоте за тенью» сделаны с учетом сильных и слабых сторон постаревшего Джеки Чана.

Он больше не крутит многочисленные сальто в полете, не прыгает с дерева на дерево и ничем не жонглирует, а просто бьет негодяям морды. Сурово и реалистично так. «Охота» совсем не комедийный боевик, а скорее жесткий натуралистичный эксплотейшн, не такой конечно яростный и безумный, как какой-нибудь «Рейд», но очень близко к этому.

Впрочем, это все мелочи. Главное — ассимилировать гонконгский фильм в новых социалистических реалиях — Янгу вполне удалось. Ремейк «Небесного ока» собрал в кинотеатрах Поднебесной больше миллиарда долларов, и был отправлен на все главные фестивали и в международный прокат. В том числе и в России.

В этом новом дивном фильме все вроде бы на месте: ограбление еще хитроумней, полицейские еще подготовленней, Джеки Чан борозды не портит, и даже Тони Люн Ка-Фай один в один как настоящий. Но что-то все-таки не так.

Если оригинальное «Небесное око» было построено вокруг битвы двух суперпрофессионалов, оказавшихся по разные стороны закона, то здесь этот момент уже не так важен. Главное в новом китайском кино — не яркие индивидуальности и таланты, а система, которая работает и без них.

В итоге фильм, который должен был доказать, что гонконгский боевик прекрасно чувствует себя в новых социалистических реалиях, невольно доказывает обратное.

Удачного просмотра.